Силверберг Роберт - Путеводная Звезда http://www.libok.net/writer/1871/kniga/2588/silverberg_robert/putevodnaya_zvezda 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– А что меня интересует, так это с какой стати ты впутался в эту историю!
– Подождите минутку, – недовольно прервал его я.
– Нет, это ты подожди! – рявкнул он. – Может, тебе это не понравится, но знаешь, какая у тебя репутация в органах? В Мосс-сайде, где обитает твой юный помощник Джей, таких называют «свой парень».
– Это вам сообщил инспектор Джеролд? – с горечью переспросил я.
– Я-то заверил Джеролда, что он целит не в ту птицу, поверь мне, но он слышал о твоей репутации «крутого» от других! После твоего последнего конфликта с законом я предупредил тебя, что полиция Большого Манчестера рекомендует тебе ограничить свои любительские расследования кражами в магазинах!
– Трудные времена, – посетовал я.
– Вполне возможно. Но я слышал, что теперь тобой заинтересовался кое-кто еще. Одному из моих людей предлагали деньги за информацию о тебе.
Хвосты за нашими машинами росли все быстрее, а Синклер все кружил вокруг да около. К нам направилась делегация разозленных водителей – в основном разъезжающихся с вечерней молитвы мусульман, но шофер Синклера показал им свое удостоверение и, распахнув куртку, продемонстрировал висящую под мышкой кобуру. Они разбежались к своим машинам и начали организовывать разворот обоих потоков на сто восемьдесят градусов.
– Не пялься на меня так! – кипятился Синклер, принимая мою мрачную гримасу за дерзкую. – Упрям, как стадо баранов! Когда по всему Манчестеру начинают выяснять, заслуженна ли твоя репутация бандита, я имею все основания для беспокойства! В городе и так достаточно отпетых головорезов, чтобы к ним присоединился еще и сын моего старого друга!
– Простите, мистер Синклер, – пробормотал я, приготовившись изобразить улыбку нерадивого, но раскаивающегося школьника.
– Если этот человек свяжется с тобой, я должен узнать об этом первым! И я тебя предупредил! Тебя вычеркнули из списка причастных к делу Риштона – не лезь обратно!
Он посверлил меня глазами еще мгновение, и по спине у меня пробежал холодок, вызванный отнюдь не зимней прохладой.
Дорога передо мной была пуста, и, нажав на газ, я промчался вперед, а затем свернул влево на Нелл-лейн, к Парквэй, и снова к центру. Я не знал, куда еду. Заместитель начальника полиции разговаривает со мной посреди дороги, как с наркобароном! Если я в опале – изрядная честь. Чем больше я думал о поведении Синклера, тем меньше оно мне нравилось.
Идея купить себе ужин и жевать его в пустом офисе казалась теперь еще более мрачной, чем час назад. Последние два дня я питался в основном жареной картошкой из фастфудов.
Я вернулся в Чорлтон, и колеса как будто сами повернули к Торнли-корту. Чтобы думать, мне нужна была кухня. Все лучшие мысли приходят ко мне именно там. Какая все-таки скотина этот Гордон!
Посидев немного в машине, я поднялся к Салвеям, которые должны были уже вернуться из Рамсгейта. Дверь открыл Финбар – и почему-то посмотрел на меня несколько странно.
– Фиона ничего не заметила, так что я не стал рассказывать ей про твою мебель. Меньше знаешь – крепче спишь, а? – Он заговорщически подмигнул мне. – Ее нет дома, пошла на какое-то собрание в церковь. Там, похоже, без нее стены рухнут. Заходи, выпьем по рюмочке.
Усевшись в кресло со стаканом виски в руке, я понял, что сделал ошибку. Обсуждать с Финбаром мне было совершенно нечего. В его глазах, однако, уже разгорался воинственный огонек, он жаждал боевого задания. Но я понятия не имел, кто мой враг и как с ним бороться. Голубой дым его сигареты, петляя, поднимался вверх. Они с Фионой соревнуются, кто из них насквозь прокурит потолок, уже пожелтевший от никотина. Я решил, что на этот раз обращаться к Финбару за помощью не стану.
Я поблагодарил его за гениальное лекарство от похмельного синдрома, сказал, что надеюсь скоро вернуться в Торнли-корт и что оставил кое-какие вещи в «своем» гараже. Мой сосед согласился за ними присмотреть. Он был удивлен и огорчен, когда я встал и вышел, но мое собачье настроение не позволяло поддерживать дружескую беседу. Другое дело, если бы он дал мне губку для чистки раковин и запустил к себе на кухню, но обращаться к нему с такой просьбой я не стал.
Некоторое время я бесцельно ездил по улицам. Таким потерянным я не чувствовал себя уже давно. На каждом углу горели вывески заведений, подпольно торгующих спиртным, и я с трудом удерживался, чтобы не остановиться и не купить пару бутылок скотча: алкоголь привел бы мою голову в порядок.
Синклер действительно выбил меня из колеи. Чего, несомненно, и добивался. Неужели на него надавили? Может быть, макклсфилдский суд беспокоится, что, несмотря на усилия, приложенные, чтобы дискредитировать мои показания, мне все же удастся развалить дело, которое они состряпали против Хэдлам и Риштона с помощью прессы? Я должен был заткнуться, смириться с тем, что моими показаниями пренебрегли, как будто я из тех людей, для которых плюс-минус два часа – сущие пустяки.
Последнее, к чему мне стоило прибегать, так это к питию в одиночестве. Но ночь была темной, и мне было очень тоскливо. Я проехал обратно на стоянку в Чорлтон-Уотер-парк и попытался еще раз разобраться в своих мыслях. По воде небольшого искусственного пруда с крутыми берегами бежала рябь и, в которой слабо мерцали отблески уличных фонарей. Подойти, сунуть голову в воду, сделать один глубокий вдох – и все проблемы будут решены.
«Что со мной происходит?» – думал я. Наверное, с возрастом я становился сентиментальным. Мне хотелось поесть где-нибудь, где сидят люди и горит яркий свет.
Поглощая запеченную рыбу с жареной картошкой, молодым горошком, хлебом с маслом и запивая все это чаем в рыбном ресторане на углу Дин-роуд, я снова чувствовал себя почти человеком. Хватит строить из себя великомученика и заниматься самоистязанием, думал я. Тысячи обитателей Манчестера питаются жареной картошкой, – чем я лучше их? Конечно, мне очень недоставало собственной кухни, и я решил, что куплю в офис микроволновку, включив ее в статью расходов на обеспечение основной трудовой деятельности.
Дождь хлестал сразу со всех сторон, и даже улицы Дидсбери, обычно запруженные студентами, слоняющимися из паба в паб, пустовали. И тротуар, и проезжая часть покрылись лужами. Я вернулся в центр и оставил машину на маленькой улочке за «Атвуд Билдинг».
Подавив легкую нервную дрожь, я вошел в пустынное здание. Не самое приятное место для ночевки – но никто не предлагал мне крышу над головой, а позволить себе гостиницу я не мог. Маленькие голубые лампочки на лестнице были похожи на глаза привидений, и я быстро взлетел на свой чердачный этаж. Вспомнив слова Синклера о том, что моей персоной кто-то интересуется, я несколько раз оглянулся. Благополучно добравшись до своей площадки и войдя в офис, я с облегчением вздохнул. По крайней мере тут меня ждали свет и тепло.
В спальном мешке было тепло и уютно, но сон все равно не приходил. Ветер сотрясал стеклянную стену бывших торговых залов. Перед глазами у меня мелькали эпизоды последней недели. Это же надо до такого дойти – чуть не броситься в грязный пруд!
10

«Атвуд Билдинг». 9 часов утра, пятница, 31 декабря 1993 года.
Вероятно, заснул я совсем поздно, потому что проснулся только в начале десятого, услышав, как Делиз колотит во входную дверь, и вспомнив, что запер ее изнутри. Голова, разболевшаяся от долгого сна в холодной комнате, пульсировала в такт стуку Делиз. Я вылез из спального мешка.
Делиз решительно прошагала мимо меня в свой закуток, а я поспешно выхватил первую попавшуюся одежду из кучи, в которую сбросил весь свой гардероб. Мне было совершенно все равно, что на себя напялить. Я чувствовал, что надо бы умыться, но в офисе имелась только крошечная раковина, так что я обильно полил себя одеколоном.
Глянув на свою заплывшую физиономию в зеркале, я содрогнулся при мысли о том, сколько же насыщенных жиров накопилось у меня в артериях за последнюю неделю.
Я решил, что должен выглядеть как можно элегантнее, и распаковал свой лучший костюм – темно-синюю шерстяную тройку. Когда я еще раз оглядел себя в зеркале, вчерашняя депрессия улетучилась. Мысль, которая занимала меня больше всего: как найти адвоката Хэдлам и Риштона? Теперь у них уже наверняка должен быть адвокат. Потом надо заняться разборкой бумаг Кларка. Чем раньше мы найдем документы отца Мэри Вуд, тем быстрее я смогу со спокойной совестью о ней забыть.
– Ты не сделаешь мне чашку кофе, Делиз? – попросил я жалобным голосом.
Она смотрела все так же хмуро, но занялась моим завтраком. Я знал, что сильнее всего ее раздражает моя бездомность. Позавчера и третьего дня она дулась, а вчера бросила меня на произвол судьбы.
– Делиз, если бы я нашел новую квартиру и расстался с надеждой вернуть старую, ты переехала бы ко мне? – проговорил я так же робко, когда она начала мыть чашки. – Мы оба начали бы жизнь заново. Ты освободилась бы от матери, я – от воспоминаний об Эленки.
Она стояла спиной ко мне, но покачала головой, чтобы показать, что обдумывает предложение. По крайней мере так мне хотелось интерпретировать этот двусмысленный жест.
– То есть выйти за тебя замуж ты мне не предлагаешь? Просто жить вместе? – спросила она, входя в мой кабинет с кофе. Я кивнул – вероятно, слишком поспешно.
– Все же ты совсем не романтичный человек, Дейв. Сначала предлагаешь мне выйти за тебя замуж, а когда я отказываюсь, предлагаешь сожительство. Обычно эти предложения все-таки делают в обратном порядке. Тебе нужна горничная? – Эта речь была произнесена возмущенным, все повышающимся тоном; появились и угрожающие признаки: засверкали глаза, затрепетали ноздри. Я сгруппировался на случай, если она запустит в меня чашкой с кофе.
– Делиз, ты знаешь, что я тебя люблю, – искренне сказал я, вставая и раскрывая ей объятия; вероятно, в этот момент я походил на коммивояжера, расхваливающего сервиз из двадцати четырех предметов. – После того вечера, что мы провели у меня, мне показалось, что ты хочешь быть со мной. – Я попытался обнять ее, но она меня оттолкнула.
– Ты всегда хочешь, чтобы было удобно тебе! Не думаю, что из этого что-нибудь получится. Когда я жила у тебя, ты проводил целые часы, убирая грязь, которую я якобы оставила. Не очень-то это приятно.
Я громко простонал.
– Ну дай мне шанс, я открою новую страницу! Буду жить в грязи, как угодно! Господи, неужели нет большего недостатка, чем чистоплюйство? Ты знаешь, у меня есть один знакомый, который прожевывает каждый кусочек пищи четырнадцать раз. Обедать с ним – это все равно что ждать нового Ледникового периода.
– Прекрати оплакивать свою разнесчастную судьбу! – прервала она меня. – Не думаю, что этот твой друг женат!
Наверное, мое лицо изобразило такую озадаченность, что она расхохоталась. Вот так у моей подруги меняется настроение.
– Хорошо, Дейв, я подумаю. Более заманчивых предложений пока не поступало… А жизнь дома мне изрядно надоела.
Она улыбнулась мне, и моя головная боль немного утихла. Я был готов к сюрпризам нового дня, моя внутренняя пружина вдруг встала на место.
– Ты не хочешь позвонить Джейку Гордону по тому телефону, что он оставил, и попытаться узнать у него имя адвоката Риштона? – спросил я ее. – Если Гордон возьмет трубку сам, скажи ему, что я снова уехал, по другому делу, и что нам просто необходимо закрыть дело Риштона и Хэдлам. Скажи, что мы не собираемся препятствовать полицейскому расследованию и что я решил последовать его совету. Пожалуйста, Делиз, ты знаешь, что ты лучше умеешь разговаривать по телефону, чем я.
Она молча обдумала мою просьбу и коротко кивнула. Я поспешно допил кофе и приготовился идти.
– Попробуй только встать с этого стула, – остановила меня Делиз. – Что я буду делать здесь целый день одна и куда это, позволь поинтересоваться, ты нацелился?
Отчаяние иногда рождает вдохновение. Мой взгляд упал на шкаф Кларка.
– Просмотри, пожалуйста, содержимое этих секций, – ответил я с самым серьезным видом. – Кларк, очевидно, так ими дорожил, что в них непременно должно содержаться что-то ценное, – но не забывай, конечно, что прежде всего мы ищем документы нашей клиентки, Мэри Вуд. Все остальное – второстепенно. Идет?
Я видел, что Делиз совсем не огорчена перспективой порыться в чьих-то личных бумагах, хотя наша профессия и не давала мне права осуждать ее за это. В любом случае, из нас двоих она более склонна к кабинетной работе. Я предпочитаю собирать информацию в темных закоулках и на больших дорогах.
На улице ярко светило солнце. Дождь и ветер наконец прекратились, небо сияло голубизной, а воздух был так прозрачен, что на горизонте отчетливо вырисовывались Пеннинские горы.
Я проехал в Левенсхьюм, чтобы разыскать Барни Бизли, который вывел меня на Кларка, и спросить у него, не пошли ли в «Страхан-Далгетти» какие-нибудь слухи о недавних событиях на южном направлении М-40 и о том, где теперь Кларк. Один из грузовиков фирмы, в точности такой, как позаимствовал я, стоял возле дома Барни, и я решил, что он дома. Однако, открыв мне дверь, его жена тут же ее захлопнула. Не понимая, что бы это могло означать, я позвонил еще раз. Одет я был вполне респектабельно – в новую зеленую куртку поверх темного костюма. На свидетеля Иеговы и страхового агента я тоже не походил. Что же так напугало миссис Бизли?
Я начал стучать в дверь кулаком и кричать «Барни» в щель почтового ящика. По-прежнему не получая ответа, я подошел к своей машине и стал сигналить, выкрикивая в промежутках: «Барни Бизли, Барни Бизли!» Через некоторое время дверь со скрипом открылась, и высунувшаяся из-за нее мужская рука сделала мне знак войти. По выцветшему и покрытому пятнами рукаву пиджака я понял, что рука принадлежит Барни.
– Ты что, идиот несчастный! – накинулся он на меня, как только я перешагнул порог. – Да закрой же дверь! Раз ты уже объявил всему кварталу, что я дома – проходи, сукин сын. – И он провел меня в свою крошечную «гостиную». Почти все свободное место занимали пианино и диван с двумя креслами.
– Это все из-за тебя! – произнес он. – Я знал, что тебе нельзя ничего говорить! Теперь половина ребят уматывает обратно в Ирландию, а остальные носятся, как курицы с оторванными головами! Работа «Страхан-Далгетти» парализована по всей стране!
Я изобразил крайнее изумление и попросил объяснить, что он имеет в виду. Бизли всмотрелся в мое честное лицо – обмануть его было трудно, он хорошо меня знал.
– Это сделал ты, – вынес он окончательный приговор. – Ты рассказал ДСО, что Джимми Кларк промышляет рэкетом. Кто еще? Сегодня ты спрашиваешь меня, как его найти, а завтра на него налетают десять человек из ДСО!
Я облегченно вздохнул. Значит, о моем похищении фургона Кларка он ничего не знает.
– Ну надо же! Они что, сделали у него обыск? – снова спросил я с невинным видом. – Где он живет? Наверное, в Килбурне?
– Тебе, Кьюнан, я больше ничего не скажу, – прошипел Барни.
– Послушай, старик, когда это я работал на правительство? Я что, похож на агента? – спросил я совершенно искренне. Тем более что на самом деле был весьма и весьма удивлен. Хорошенькое совпадение!
И тут только до меня дошло. Я услышал не что иное, как дошедший до Барни по испорченному телефону рассказ о моем визите, а число участников набега столь лестно увеличилось стараниями дружков Кларка, не справившихся с одиноким чужаком.
Наверное, я выглядел действительно потрясенным, потому что выражение недоверия постепенно сошло с длинной мрачной физиономии моего знакомца.
– До чего ж ты упрямая скотина! – произнес он. – Выпьешь со мной? – Он достал из шкафа бутылку виски «Пауэр». – Джимми Кларк много лет заправлял самым крутым черным рынком рабочей силы в этой стране. Половина этих бедолаг, которые притаскиваются сюда из Ирландии, отдают ему большую часть своего заработка. Он посылает грузовики и забирает их из Криклвуд-Бродвей в Кэмден-тауне или из-под Манчестера и еще не знаю откуда. За десятичасовую смену они получают на руки тридцать фунтов наличными, но Кларк и начальники строек, которых он снабжает этой рабочей силой, отламывают гораздо больше.
– Что же в этом дурного? – спросил я, играя свою обычную роль «адвоката дьявола». – Никто не заставляет их работать.
– А вот тут ты не прав. Он заставляет. Большинство из них подают заявление на пособие по безработице. Кларк достает им документы – либо чтобы подать заявление, либо чтобы найти работу. А парни – не только ирландцы. У него есть и поляки, и болгары, и боснийцы. Их так и называют – «иностранный легион Кларка». Всем известно, что никто не может получить работу у строительных субподрядчиков без бумаг от Кларка. Он получает откат от работодателей, часть денег, которые они платят рабочим и часть от самих парней.
– Как это? – переспросил я.
– Им платят чеком, но у большинства из них нет банковского счета. Почти у всех липовые фамилии. У них и выбора нет, кроме как обналичить чек в пабе с десятипроцентной скидкой и часть денег отдать все туда же. Рабский труд! Они не смогли бы прожить, если бы не получали пособия по безработице.
– Предполагаю, что они не платят ни пенни налогов, – сказал я.
Барни посмотрел на меня как на сумасшедшего. Жалость, которую он только что выказывал к эксплуатируемым деревенским парням, не простиралась на налогоплательщиков. Он начал насвистывать сквозь зубы «Розу Трейли». Я вспомнил, как отец советовал обращаться с ирландцами: «Не буди лиха…»
– Почему же Кларку спускают это с рук? – спросил я мягко.
– А ты думаешь, правительству не нужны исправные дороги? – возмутился он. – Или думаешь, что они найдут англичан на укладку асфальта? Они закрывают на это глаза уже много лет, пока ситуация под контролем. А у Кларка все аккуратно, шито-крыто. То есть, до сих пор так было!
Я решил, что можно немножко пооправдываться.
– Я всего-навсего хотел найти через Кларка след документов одного клиента и приехал спросить тебя, не может ли кто-нибудь вежливо узнать у него, не слышал ли он о них что-нибудь. Кстати, моя клиентка – твоя землячка.
– Мне глубоко наплевать, даже если ты работаешь по поручению Папы Римского или сестер милосердия! Я только просил тебя не лезть в дела Кларка. Сам он, кстати, сейчас в Корке, валяется в больнице со сломанным хребтом, – можешь себе представить?
Значит, все-таки по М-40 за мной гнался сам Кларк! И отделался всего лишь переломом позвоночника! Почему не шеи? Он знал мое имя и как меня найти. Но тогда – кто же спал в прицепе?
Мрачные черты Барни немного оживились.
– И еще не все! Пока его везли на вертолете «скорой помощи» в Ирландию, какой-то ублюдок угнал его прицеп с его бабой! Подъехал прямо к месту, где стояли бытовки, и увез ее – она дрыхла там на кровати! А потом вышвырнул ее посреди дороги, как мешок с картошкой! Бедняжка Брайди обморозила руки и ноги!
Сочувствовал Барни Кларку или все же потешался? В любом случае он не подозревал, что это я причинил неприятности миссис Кларк, – но много ли времени надо самому Кларку, чтобы сообразить, что к чему?
– Значит, говоришь, бумаги Кларка пропали вместе с документами моей клиентки, если они у него были. – Неподдельная печаль, вызванная известием о том, что Джимми жив, придала моим словам убедительность. – Не понимаю только, какое это имеет отношение к тебе, Барни, – осторожно продолжил я.
– Натурально, не понимаешь, – согласился он. Скептицизма в его голосе чуть убавилось. – А кто, по-твоему, следил за тем, чтобы Кларк получал все, что ему причитается? Представь себе, я и еще два десятка парней!
– Ну, скоро все наверняка уладится, – успокоил его я.
– Как бы не так! Ты думаешь, налоговая забудет, сколько подоходного и НДС ей должны? Да из нас ни один не уплатил полного налога за последние пятнадцать лет! Теперь у них в руках вся информация – то-то они пойдут шерстить!
Барни молча посмотрел на меня.
– Если мы когда-нибудь поймаем урода, который все это учудил, то в своем церковном хоре он будет петь партию сопрано. Если, конечно, вообще будет дышать… Мы с женой пакуем вещи, хотим съездить на родину. Тысячу лет не были в Килкенни. Через полчаса ты бы меня уже не застал. – Он встал и проводил меня до двери.
Я поспешно оставил Левенсхьюм, двинувшись по Стокпорт-роуд в центр. По крайней мере одна загадка решена. Жалеть Кларка не стоило. Он не просто пытался переломать мне кости.
Я проезжал мимо вокзала Пикадилли, когда пронзительно запищала трубка. На этот раз звонил Джей Андерсон.
– Босс, вам лучше приехать к нам. Есть проблемы. – Джей был лаконичен, как всегда.
Сердце мое подпрыгнуло. Не подорвался ли Пэдди на какой-нибудь дряни, спрятанной в прицепе? Мое чрезмерно живое воображение рисовало всякие ужасы.
– Да говори же, поганец! Что такое?
– Десять минут назад сюда явился Либерти. Ваша мать говорит, чтобы он убирался.
Мой вздох облегчения заглушил бы, наверное, вокзальный громкоговоритель. Либерти, обезьянье отродье! На ближайшем перекрестке я развернулся и поехал в сторону Стретфорда и автострады на Болтон. Джею пора снова зарабатывать себе на жизнь. Отморозки, которые угрожали ему, скорее всего уже забыли о нем.
Проехав зловонные канализационные сооружения и мост Бартон через Манчестерский канал, – на этом участке М-63 я старался почти не дышать, – я позвонил Делиз.
– Тут горы интересного материала, Дейв, но о твоей странствующей подружке пока ничего, – сообщила она.
– Работай так быстро, как только можешь, и если найдешь бумажки Мэри Вуд, остальное мы отвезем к зданию ДСО, чтобы они разбирались с этим сами, – уверенно произнес я.
– Дейв, некоторые документы здесь стоят целого состояния! За них наверняка заплатят!
– Мы не можем к ним прикасаться. Если станет известно, как мы ими завладели, будут большие проблемы. Поэтому говорю тебе: листай как можно живее, ищи бумаги Вуд! Ты связывалась с Гордоном?
– Ты шутишь! – фыркнула она. – Я говорила с секретаршей его секретарши. Если он соизволит с нами общаться, она мне перезвонит.
Я объяснил ей, что собираюсь провести остаток дня в поисках дешевого временного жилья, пока она пытается принести еще какую-то пользу фирме. Спать ближайший месяц на полу в конторе было выше моих сил.
Когда я наконец добрался до коттеджа родителей, Джей и Либерти уже ждали меня. Либерти раскачивался на притолоке кухонной двери.
– Что случилось? – спросил я по возможности мягко. – Я думаю, тебе уже можно возвращаться в Манчестер, Джей. Ты тут одичаешь.
– Естественно, я должен ехать и вернуть этого сорванца его матери. – От обычной самоуверенности Джея не осталось и следа. Я не мог понять, является ли это результатом общения с моим батюшкой, который, безусловно, способен сбить спесь с кого угодно, или внезапного появления в Пеннинах его сводного братца.
– Так что же все-таки произошло? – продолжил я, видя, что он жаждет сбросить с себя груз этой новости.
– Только мне начало здесь нравиться, как вот, полюбуйтесь! Не показывался дома два дня. Жил, придурок несчастный, в шалаше в Хьюме! – Джей был рассержен. «Несчастный придурок» прехитро осклабился и выписал в воздухе еще один пируэт. На нем был тот же наряд, в котором я видел его в первый раз, но изрядно затасканный.
– Перестань, Джей! Ты не хуже меня знаешь, что в Хьюме нет ни леса, ни шалашей.
Либерти спрыгнул и приземлился возле меня.
– У меня есть шалаш! Возле Парквэй! – пропищал он.
– А ты знаешь, какая была температура воздуха этой ночью? Ниже нуля, – недоверчиво парировал я.
– Я правду говорю, правду! – Голос глухого мальчишки звенел невыносимо пронзительно. В надежде, что в более замкнутом пространстве он, может быть, немножко убавит громкость, я отвел их в машину. На холмах выпал снег, я невольно вздрогнул. Мне надо было возвращаться в Манчестер. Открытое пространство и холодный воздух не шли мне на пользу.
Джей запихнул пацана на заднее сиденье и повернул зеркало заднего обзора вверх, чтобы Либерти не мог видеть наших ртов.
– Мы отвезем его к матери, а потом ты начнешь помогать Делиз. Занятие как раз по тебе: она вся клокочет от злости, – сказал я Джею.
– Не так-то просто будет от него избавиться, – ответил он, прикрыв рот рукой. – Его мать наркоманка, а ее дружок выставил его из дома.
– Прелестно! Именно этого нам и не хватало! Тебе придется как-то решить эту проблему, Джей.
– Ну, шеф, я решу. Но я говорил вам, что Социальная служба не хочет вмешиваться. Он действительно просидел две ночи в шалаше. Я там был. Это конура из досок, покрытая пластиковыми щитами. У него там свечка, фонарик и матрас. Но это еще не все. Он начал работать… Курьером…
Я посмотрел на Джея, не понимая. Он порылся в кармане и достал маленький бумажный пакетик. Я думал, он хочет угостить меня леденцом, но в пакете оказались два белых шарика: крэк, кристаллический героин. Я чуть не съехал в кювет, а потом понял, что напрасно удивляюсь. То столкновение Джея с бандой из Мосс-сайда, свидетелем которого я стал, скорее всего, имело особые причины, о которых он не счел нужным мне рассказать. Может быть, он пытался защитить Либерти.
– Выброси это в окно, сейчас же! – потребовал я и к чести Джея должен сказать, что он не колебался ни секунды. Пакет улетел на поле. Я подумал о том, какое действие он окажет на барана, который его прожует;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27
Загрузка...