Вульф Вирджиния http://www.libok.net/writer/3467/vulf_virdjiniya 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Зубы все так же нуждались в стоматологе, прическа тоже не изменилась… Очевидно, секрет заключался в том, что она купила утягивающее белье, и прежде расплывчатые формы сделались гораздо изящнее.
Она покраснела до корней своих светлых волос.
– Вам нравится? – робко спросила она. На ней была плотная светло-голубая блузка, зеленый жилет и джинсовая юбка – все с иголочки. Я извинился за то, что так бесцеремонно ее разглядываю. Теперь она походила уже не на нищенку в мешковатых обносках, а на голливудскую кинозвезду, снимающуюся в мелодраме из жизни бедняков на Крайнем Юге. Для полноты картины не хватало только соответствующей музыки.
Я сел, вынул из внутреннего кармана документ и разложил их перед собой.
– Это те бумаги, которые вам нужны?
– Вы их нашли! – Она схватила меня за руку. – Я знала, я чувствовала, что вы сделаете это! Я поняла это, как только вас увидела! – Она захлопала в ладоши.
– А знали ли вы, что Джеймс Кларк – опасный преступник? – поинтересовался я. – Это предприятие чуть не стоило мне жизни.
Она внимательно изучала документы.
– Тут все, что вы хотели?
– Безусловно. Да благословит вас Господь!
Она засунула руку себе за лиф и некоторое время там порылась. Я уже начал опасаться, не собирается ли ее благодарность зайти дальше, нежели я рассчитывал, но в конце концов она извлекла наружу тугую пачку банкнотов.
– Дермот всегда говорил, что Кларк – дрянь и скотина, но я думаю, что он ненамного хуже, чем остальные выродки, с которыми работал мой муженек. Вот, возьмите за ваши хлопоты. – Она сунула деньги мне в руку. Я оттолкнул их, но она нависла надо мной и вставила пачку в верхний карман пиджака. Я чувствовал себя как школьник, которому бедная родственница пытается всучить дорогой подарок.
– Вы и так мне хорошо заплатили, – запротестовал я и снова вернул было ей деньги, но под ее натиском покорился. Она вся сияла от счастья, Завладев фамильными бумагами, и роль щедрой дарительницы была ей очень к лицу. Может быть, она и в самом деле была потомком королевы Виктории?
– У вас есть что-нибудь, что может подтвердить ваше право на эти документы? – спросил я. – Ведь, строго говоря, они могли бы принадлежать кому угодно.
– Они мои! – Мэри схватила бумажки и прижала их к груди. – Разве не я попросила вас их найти? – Глаза ее сверкали. Теперь она была больше похожа на дочь Зевса, чем на королеву Викторию.
– Дорогая Мэри, я не сомневаюсь, что они ваши. Я спрашиваю только о том, сумеете ли вы убедить в этом других. Можно ли как-то доказать вашу связь с упоминаемыми в документах людьми? – настаивал я.
– С какой стати меня должны волновать чьи-то сомнения? Бабка завещала мне, чтобы я никогда не пыталась навредить этой проклятой семейке . Я лишь хотела заполучить эти листочки. Я сказала вам об этом с самого начала.
Истинно королевским движением она протянула руку к шкафу и достала потертый альбом с фотографиями.
Разумеется, подумал я, бродячий народ ведет свои летописи фотоаппаратом, а не пером.
– Вот моя бабушка. – Она показала фотографию той же хорошенькой девушки, которую я видел на снимке, сделанном в Форт-Бельведере. Здесь она держала на руках грудного ребенка, а рядом с ней стоял мальчик лет двух. – На руках у нее моя тетка Рози, а этот мальчик – мой папаша. – Когда наши головы сблизились, я почувствовал сильный запах земляничного мыла. Очевидно, в программу самосовершенствования Мэри включила и посещение хозяйственного магазина. Она переворачивала страницы альбома. Множество фотографий связывало ее с отцом, Эдуардом Артуром Дейвидом Георгом Виндзором, и бабушкой, Мэри Монтгомери Виндзор.
– Бабка была ярая протестантка, – сообщила Мэри. – Она была слишком совершенна для этой жизни – потому, наверное, и умерла молодой. Она происходила из Эннискиллена, и работа прислуги в королевском доме была большой честью для ее семьи. А когда этот придурок Эдуард ее обрюхатил, родственники отказались от нее! Просто выкинули ее на улицу! Они и слышать ничего не хотели о том, что она вступила в законный брак. Это глубоко ранило ее, поэтому она больше никогда не пыталась вернуться. Ее приютили монахини в монастыре святой Магдалины в Галвее, и, когда она родила, потребовали, чтобы она отдала ребенка на воспитание, а сама в благодарность за их доброту работала у них прачкой до конца своих дней. Она сбежала еще с одной девушкой – и моим отцом, конечно. В Коннемаре они встретили группу тревеллеров и присоединились к ним.
Выходило, что бабушку Монтгомери много раз принимали к себе самые разные люди. Несомненно, это была отважная молодая особа, раз ей удалось избежать пожизненного заключения в доме для «заблудших девиц», как в тридцатые годы называли матерей-одиночек. Я понимал, что есть много способов проверить историю Мэри, но по-настоящему королевское происхождение ее отца мог установить только анализ ДНК.
Мои размышления прервал Выбей-Глаз, который стал лупить в дверь, выкрикивая мое имя.
– Проклятый урод Деклан! – вскрикнула Мэри и бросилась к выходу. – Я ему башку оторву! – Однако, когда она распахнула дверь, мы увидели вовсе не угонщика машин, а его несостоявшуюся жертву, Теда Блейка, в коричневом кожаном пальто и забрызганных грязью ботинках. За спиной у него маячила целая бригада с софитами, камерой и микрофонами. Банду удерживал Клинт.
Я втащил Мэри обратно в вагончик.
– Это за вами! Они хотят снять сюжет для новостей о вас и вашей бабушке. Вы станете знаменитостью.
Последнее замечание было явно лишним. Мэри не проявила ни малейшего энтузиазма. Презрение, изобразившееся на лице миссис Вуд, несомненно подтверждало ее родство с Виндзорской вдовой. Я должен был объясниться.
– Видите ли, такие вещи невозможно удержать в тайне… Как только о них узнает один человек, история каким-то образом просачивается наружу, как бы вы ни старались ее скрыть. Если окажется, что утечка информации произошла по вине кого-то из моих работников, я тут же его уволю. Я весьма сожалею.
– Вы сожалеете, а моя физиономия появится на экране ящика, да еще и без зубов! Вы с ума сошли! Мой двоюродный братик Мики Джойс вытрясет из меня все до последнего пенни, как только узнает про мой выигрыш в эту хренову лотерею!
Тут я понял, что главный предмет беспокойства Мэри – источник ее неожиданного богатства, а вовсе не родословная.
– Господи Иисусе, что с вами, мистер Кьюнан? Вам нехорошо? – прервала Мэри свои жалобы, взглянув мне в лицо. – Вы что, снова хлебнули потина? Бог с вами, не беспокойтесь обо мне. Я привыкла сама о себе заботиться. Разве что возьмите, пожалуй, мои сокровища и подержите их некоторое время у себя. – Она сунула альбом, документы и толстенную пачку купюр в большой пакет из супермаркета «Хэппиуэйс».
Я смотрел на нее с изумлением.
– Если вы заберете все это, тогда я, возможно, смогу как-нибудь отделаться от телевизионщиков и от Мики, – объяснила она. – Я не хочу упрощать им доступ к тому, к чему они так рвутся. – Она расстегнула мою рубашку и тщательно засунула пакет мне под мышку. – Ну, настоящий воришка из супермаркета! Под таким свободным пиджаком никто ничего не заметит!
Происходящее казалось мне каким-то бредом.
Что я до сих пор делаю в вагончике? Поручение выполнил, оставаться здесь дольше не было никакой необходимости, и Мэри совершенно не нуждалась во мне, чтобы отшить Теда Блейка.
– Вы просто чудо, мистер Кьюнан, – сказала она, и жарко поцеловала меня в губы. Я вдруг понял, каким образом поколения королей заставляли простых смертных вроде меня исполнять их приказы. – Когда вы пойдете, я буду колдовать на вашем волоске, чтобы Мик не встал у вас на пути. Прощайте!
Она не просто проводила меня к выходу, а вытолкнула меня в дверь.
Я обнаружил, что Клинт уже вооружился огромным стальным стержнем от строительных лесов и вращает им над головой, как китаец боевым копьем, а Тед и его команда наблюдают за его упражнениями с почтительного расстояния. По сигналу Выбей-Глаза Клинт двинулся вперед – и в этот момент из своего вагончика выступил Мик Джойс.
– Это что тут за кино? – проревел он. За спиной Мика маячил его верный Деклан с кучей мордоворотов. Я только что не услышал, как при виде этого экземпляра в его допотопном свитере в голове у Теда Блейка щелкнули шестеренки и неукротимая жажда новостей перевесила в нем страх перед предводителем бродяг.
Он с важным видом подошел к Джойсу, и через несколько минут они уже вели деловую беседу.
– Вон оно что!! Эдди Виндзор Кассели! – Мик рванулся к каравану Мэри, а за ним обе команды – Блейка и Деклана. Путь им преграждали только Клинт, Выбей-Глаз и я.
Несмотря на проблемы с сообразительностью, реакция Клинта была молниеносной. Подбросив свою палицу вверх, он схватил правой ручищей за шею Деклана, имевшего несчастье оказаться к нему ближе всех, а левой поймал стержень. Наступление остановилось.
Клинт довольно крякнул и продолжал держать извивающегося Деклана. Попытки парня освободиться привели лишь к тому, что Клинт еще крепче сжал его горло. Лицо Деклана побагровело. В гробовой тишине снова раздался довольный смех Клинта.
– Отпусти его, – скомандовал наконец Выбей-Глаз. Клинт обернулся к брату и покорно вздохнул. Потом встряхнул Деклана, как питбуль-терьер, и презрительно отшвырнул в сторону.
Когда тот рухнул на землю, разбросав руки и ноги, толпа начала смеяться. Клинт был на вершине блаженства. Он положил стальную стойку на землю и зааплодировал сам себе. Не дав семейству Джойса времени очухаться, Выбей-Глаз быстро потащил нас через пустырь к машинам.
16

Лагерь тревеллеров в Чорлтоне. Около 2 часов дня, пятница, 7 января 1994 года.
Братья Лейн умчались по Парквэй в направлении развязки с шоссе М-63. Я приезжал к тревеллерам затем, чтобы покончить с поручением Мэри Вуд и ее проблемами, а уехал, увозя с собой не только полный комплект документов, удостоверяющих ее королевское происхождение, но и всю ее наличность. Оставалось только гадать, сколько времени понадобится Теду Блейку и Мику Джойсу, чтобы напасть на след того, что интересовало каждого из них. Должно быть, Мэри с самого начала знала, что ни то, ни другое у нее долго не задержится.
Я попытался переключиться с проблем Мэри на свои собственные. Во что бы то ни стало я должен был найти это ускользающее, но неопровержимое доказательство невиновности Хэдлам и Риштона. Проехав по Молдет-роуд, я остановился, припарковался и позвонил Делиз.
– Дейв! – закричала она, заслышав мой голос. – Здесь какой-то сумасшедший дом! Приезжай немедленно и спаси меня! – Казалось, она вот-вот разрыдается. – В коридоре обосновались две журналистки Теда, а телефон не умолкает с той самой минуты, как ты уехал. И если бы только Блейк! Еще несколько газет требуют от нас подтверждения, что Мэри Вуд – внучка Эдуарда Восьмого! Раз десять звонила какая-то баба из Пойнтона и спрашивала тебя, утверждая, что речь идет о жизни и смерти! Дальше, сестра Финбара Салвея Фиона желает, чтобы ты немедленно явился в Торнли-корт, похоже, что-то стряслось с Финбаром.
– Постарайся успокоиться, Делиз. Через сто лет будет все то же самое, – заверил я свою помощницу. – Что-нибудь еще?
– Ты, наверное, наглотался реланиума? – спросила она с сарказмом. – Представь себе, я еще только начала. Из полиции передают, что мистер Синклер немедленно требует тебя в Честер-хаус. Они говорят, что если ты не явишься сам, за тобой приедут. Секретарша Бартла хочет от меня немедленного отчета о ходе дела, но я сказала ей, что, поскольку они ничего мне не заплатили, им придется подождать своей очереди. Ну, и в завершение приятного дня сюда заявилась моя мамочка, чтобы сообщить мне, что она собирается свалить из Манчестера. Думаю, я к ней присоединюсь.
– Ты хочешь сказать, что она сейчас в офисе? – Это было уже вовсе необъяснимо. Кашалота никогда не интересовало, как мы с Делиз зарабатываем на жизнь. Деятельность частного сыскного агентства она ставила в один ряд с испытанием косметики на животных и торговлей пушниной. Я прижал трубку так, что уху стало больно. Послышался сигнал «на линии ждет еще один абонент».
– Кто-то пробивается. Поставить тебя на «ожидание»? – спросила Делиз.
– К чертям собачьим! – заорал я. – Ты не можешь попросить Молли посторожить часик наседок Блейка? А сама беги к вокзалу Пикадилли и хватай такси до Торнли-корта. Ты мне нужна.
– Это самое приятное, что я слышала от тебя за последние несколько недель, Дейв! Я попытаюсь, – неуверенно закончила она. Снова раздался сигнал «на линии ждет абонент», и я повесил трубку. Я задумался, не уехать ли мне на холмы и спрятаться у родителей на пару недель. Столько денег, как сейчас, у меня, наверное, не будет уже никогда. Вряд ли по Манчестеру гуляет так уж много прохожих с сотней тысяч под рубашкой.
Я набрал домашний телефон Сьюзан Эттли. Я не ожидал застать ее дома, но она сразу сняла трубку.
– Дейвид! Наконец-то! – воскликнула она. Определенно, это был день отчаявшихся женщин. – Меня уволили! Харрисон обнаружил, что я заходила в его компьютер, и меня в пять минут выкинули за дверь. При всех. Не дали даже собрать вещи. Побросали в пакет для мусора, сунули мне в руки и велели убираться. Ты должен что-то сделать, Дейв! Это из-за тебя меня выгнали с работы!
Она перевела дыхание. Почему-то мне захотелось рассмеяться. Может быть, дало о себе знать нервное перенапряжение, но несчастье Сьюзан показалось мне смешным. Сколько сотен несчастных проклинало имя Эттли, найдя перед дверью ее письма с требованием освободить квартиру? Нашлось бы немало желающих заплатить, чтобы посмотреть, как выселяют ее саму.
Наверное, я бессердечное существо, но я со злорадством констатировал, что за несколько дней разлуки Сьюзан окончательно помешалась на моей персоне.
– Дейвид! Ты меня слышишь? – пронзительно прокричала она. – Ты можешь что-нибудь сделать? Наверное, мне придется переехать к тебе! А твою секретаршу надо будет уволить. Когда я в очередной раз позвонила, эта мерзавка велела мне встать в очередь!
Я начал соображать. Я действительно был обязан ей помочь, и не только успокоив ее оскорбленное самолюбие.
Острый язычок Делиз Делани, несомненно, представлял собой не главную опасность для Сьюзан Эттли.
– Послушай, Сьюзан! Распечатки все еще у тебя? – спросил я как можно спокойнее.
– Разумеется! Ты что, принимаешь меня за идиотку?
– Ну конечно нет, дорогая! Харрисон спрашивал тебя о них?
– Тебе ведь нужны от меня только распечатки, правда? Ты просто использовал меня. Ты такой же, как все!
Непроницаемая раковина, защищавшая ее, как улитку, во время нашей первой встречи, раскололась.
Я понимал, что еще немного – и она закончит день в смирительной рубашке, если не под бетонной плитой.
– Сьюзан… – произнес я очень осторожно. – Сьюзан, мы провели чудесные выходные, но ни ты, ни я не давали никаких обещаний. Это была мимолетная встреча. Ты помнишь, мы ведь договорились, что посмотрим, как будут развиваться события? – Разумеется, я понимал, что она строила очень далеко идущие планы. – Послушай, Сьюзан. – Я попытался увести ее от темы наших взаимоотношений. – У тебя могут быть неприятности, тебе надо подумать, как от них защититься.
Я вдруг представил себе, как кто-то стреляет в ее красивый затылок. Светлые волосы, кровь и мозг на бетонном полу… Она была единственной, кто знал, что Гордон ведет дела с Барри Харрисоном. Последний, несомненно, занят сейчас заметанием следов.
– Я прошу тебя: возьми распечатки и немедленно приезжай в Манчестер. Я буду ждать тебя на стоянке «Уайт-Сити», около полицейского управления. Постараюсь успеть туда к пяти. Не собирай никаких вещей, не ставь ничего на плиту – бросай все как есть и немедленно уезжай из дома!
– А в чем дело, Дэвид? – Теперь было слышно, что она испугалась.
– Ничего особенного, если ты сделаешь все, как я сказал. Еще раз: Харрисон спрашивал тебя про распечатки?
– Нет, не спрашивал. Может быть, он и не знает, что я их делала. Все, что он знает – это что кто-то заходил к нему на жесткий диск. Почему ты думаешь, что мне что-то угрожает? Зачем Барри устраивать мне еще одну неприятность?
Я решил, что Сьюзан имеет право и должна знать, чем она рискует.
– Ты должна опасаться не Харрисона, а Джейка Гордона. Дело ведь касается и его, не так ли? Ты помнишь, что случилось с Глорией Риштон? Вскоре после того, как у нее в руках оказался материал на него.
– Это та женщина, которую застрелил муж?
– Якобы застрелил муж, Сьюзан. Это очень опасные люди, пойми. Поэтому надевай плащ, хватай документы и немедленно уезжай! Не трать больше времени и не останавливайся, пока мы не встретимся.
Еще одна птичка попалась в сети. Как жаль, что ее раскололи так быстро. Интересно, как бы я себя повел на ее месте? А если она осуществит свою угрозу перебраться ко мне – раскладушке конец. Харрисон, уволивший ее утром, наверняка уже все сообщил Гордону. У него не было повода напрямую связывать меня с расследованием их махинаций, но, сопоставив имеющиеся факты, такой игрок, как Гордон, без труда вычислит, кто путает ему карты. Крутая заваривалась каша: пора было обращаться к Синклеру.
Я завел машину и направился в сторону Чорлтона на встречу с Делиз и Фионой Салвей в Торнли-корт. Дороги, как всегда в конце недели, были забиты, холодный дождь погнал в путь всех мамаш, чтобы забрать детей из школы. На Сэйфвэй выстроилась очередь. Я так спешил, что чуть не выехал на тротуар, но в конце концов проехал центр Чорлтона и добрался до Торнли-корта. Я вспомнил о своей квартире, дверь которой забаррикадировали лакеи Харрисона. Знакомые места навевали тоску, но почему-то сейчас потеря собственного дома уже не казалась таким ударом, как десять дней назад.
Когда я вышел из машины, Делиз сразу подошла ко мне и крепко обняла. Я виновато потупился.
– За что это? – спросил я. Странно, что она не почувствовала пакета у меня под пиджаком.
– Разве я не могу обнять тебя просто так, Дейв?
Я подумал, не использовать ли это необычное проявление чувств моей подруги, чтобы объявить ей о предстоящем появлении в Манчестере Сьюзан Эттли. Но природная робость и знание такой особенности Делиз, как внезапные перепады настроения, советовали быть настороже: если Делиз узнает, как я провел Новый год и каковы планы Сьюзан на ближайший уик-энд, меня ждет эффект турбины, на которую вылили средних размеров выгребную яму. Потому что любовь втроем не совсем во вкусе мисс Делани. Как истинная экзистенциалистка, она хочет все или ничего.
Фиона открыла нам автоматическую дверь в подъезд, и, пока мы поднимались на второй этаж, я изложил Делиз отредактированную версию новогодних событий.
– Эта Эттли хочет передать кое-какую информацию в полицию и просит меня пойти вместе с ней. Она нашла компромат на Джейка Гордона, и мне нужно будет ее сопроводить.
Делиз бросила на меня удивленный взгляд, но мы уж подошли к двери Салвеев, и она ничего не успела спросить.
– Проходите, пожалуйста. Дэвид Кьюнан, вам придется кое-что объяснить. Что вы сделали с моим братом? Вы знаете, что в данный момент он находится в аэропорту, в поисках каких-то сведений для вас? Вам известно, что ему шестьдесят лет?
Финбар был самостоятельным взрослым мужчиной, и я ни к чему его не принуждал.
Суровый взгляд Фионы несколько смягчился.
– Я переживаю за него. Кроме него, у меня никого нет. Он старше меня на пару минут – но я всегда воспринимала его как младшего брата. Вы же знаете, что для самого себя он не способен сделать ничего. Сначала его как зеницу ока берегла мать, потом он всю жизнь провел в армии. – Наверное, по нашим лицам было видно, что необходимы разъяснения. – Он же был офицером, а за них все делают подчиненные!
Я все равно не понимал, к чему она клонит. Она понесла скороговоркой:
– Финбар рассказал мне, что вы узнали про эту Вуд. Я по секрету сказала своей кузине, она – своему деверю, а его сестра работает у Теда Блейка. Финбар узнал, устроил скандал и ушел из дома. Он говорит, что не вернется, пока я перед вами не извинюсь. Забрал паспорт, все свои вещи…
Делиз принужденно улыбнулась и повернулась ко мне:
– Все-таки хорошо, что ты не уволил Джея или меня, правда?
Новость Фионы сразила меня наповал. Я был совершенно уверен, что Финбар будет держать язык за зубами, но упустил из виду, какую роль в его жизни играет сестра.
– Финбар говорит, что бортпроводник Коулман кажется ему итальянцем, – неуверенно сообщила она. Окончив исповедь, она быстро пришла в себя.
– В этом нет ничего противозаконного, – проворчал я и подумал: так просто она не отделается.
– Но тогда зачем он поменял фамилию? Наверняка он что-то скрывает, – настаивала Фиона.
– Может быть, у него какое-нибудь непроизносимое имя – знаете, типа Берньокоччони или Сбцегутти. Может быть, так захотела его жена. Раз полиция решила доверять его показаниям, значит, его как следует проверили, – возразил я сердито. Я был недоволен самим собой не меньше, чем Фионой. Как я мог заподозрить Джея и Делиз? Из-за этой болтушки я чуть не уволил одного и не потерял другую.
– Вы только за этим просили нас приехать? Рядом с вами, Фиона, местная радиостанция ни к чему, – закончил я. Мне не терпелось ехать дальше.
– Я так виновата! – Она казалась искренне огорченной и подавленной. – Нет, на самом деле не только за этим. Вы поднимались к себе? Они сняли табличку «Продается», то есть либо кто-то купил квартиру, либо они сняли ее с продажи.
– Сходи наверх, Дейв! – сказала Делиз.
Я поднялся по знакомым ступенькам. К двери был приклеен скотчем адресованный мне конверт. Выпавшие из конверта два ключа подходили к новому замку. Я вошел. На полу перед дверью скопилась куча писем, на одном из них синел знакомый логотип «Полар Билдинг». Харрисон лаконично извинялся за «преждевременное прекращение ипотечного кредита» и отчуждение квартиры в результате «административной ошибки». О возмещении ущерба, разумеется, ни слова. Я обошел комнаты. Ковровые покрытия и шторы никто не трогал. Оставалось только внести обратно мебель.
И тем не менее меня не покидало чувство, что я в какой-то другой квартире. После родительского это был мой первый и единственный дом. Я купил квартиру, когда мы с Эленки поженились. Это произошло всего через три месяца после знакомства. И ее, и мои родители категорически возражали. А потом она умерла от анемии серповидных клеток.
Может быть, я и сам из породы тревеллеров? Живя в автоприцепах, эти бродяги всегда могут отправиться куда глаза глядят. В своем кирпичном пригороде я начал задыхаться, и встряска подействовала на меня освежающе. Оказывается, мне не хватало именно этого – чтобы меня взяли за шкирку и вытряхнули на улицу. Зачем мне оседлая жизнь? Ни жены, ни детей у меня пока нет. А отсутствие постоянного дома превращает каждый новый день в приключение.
Я в последний раз заглянул в спальню. Если «Полар Билдинг Сосайети» сделало для меня что-то еще – оно вернуло призрак моей жены. Я вышел с твердым намерением никогда не возвращаться.
Делиз болтала внизу с Фионой.
– Что там? – спросила она с надеждой.
– Они пишут, что произошла ошибка и я могу возвращаться. Но я не хочу. Я превратил эту квартиру в собственную гробницу, и пора бежать.
Делиз посмотрела на меня понимающе. Это было уже слишком. Еще минута и мы бы оба разрыдались.
– Ну, хватит! – сказал я. – Мне пора ехать к бабе, которая выставила меня из этого дома, а тебе – к Джону Пултеру. Постарайся выпытать у него, что на самом деле произошло с книгой регистрации в «Альгамбре». Позвони Тревозу, возьми у него домашний адрес Пултера и поезжай к нему. Обещай ему деньги, или возврат работы, или фунт моего мяса, лишь бы он забрал обратно показания, которые выдоила из него полиция. С законами в данном случае я церемониться не намерен. Это забота адвокатов.
В комнату вошла Фиона с чаем на подносе. Мы выпили по чашке и побежали. Фиона чудесная женщина, она расшибется для вас в лепешку, только не просите ее помолчать.
В машине я показал Делиз наличность, которой Мэри Вуд согрела мою болящую грудь. Мы решили вернуться в город и оставить деньги и документы в камере хранения на вокзале Пикадилли. Там же Делиз смогла бы нанять машину, чтобы отправиться к Пултеру, а я вернусь к управлению полиции, чтобы встретиться с Сьюзан Эттли и откликнуться на призыв Синклера. Я надеялся, что Сьюзан, ожидая меня на автостоянке напротив главного полицейского заведения, будет в безопасности. Пистолет я решил также оставить в камере. Если он мне понадобится, я всегда смогу его забрать.
В камере хранения выяснилось, что не так-то легко снять рубашку на глазах у любопытной публики, прикрываясь лишь стройной фигуркой Делиз, но в конце концов мы управились и взяли напрокат «форд-эскорт». О том, чтобы возвращаться в «Пимпернел инвестигейшнз», не было речи. Блейк знал, что мне есть что прятать, и там наверняка торчали его ищейки.
Мы с Делиз расстались. «Дейв, эта Сьюзан блондинка? – спросила она меня на прощание. – Будь осторожен». Я не знал, что она поняла из моего краткого рассказа об общении со Сьюзан Эттли, но как будто была настроена довольно миролюбиво. Мы договорились встретиться вечером в доме ее матери. По Динсгейт моя машина ползла как черепаха, через Кендал я пробирался минут двадцать и опоздал на стоянку «Уайт-Сити» на полчаса.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27
Загрузка...