Гарин Максим - Комбат - 15. Точка кипения http://www.libok.net/writer/6363/kniga/19222/garin_maksim/kombat_-_15_tochka_kipeniya 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Было слишком темно, чтобы продолжать путь. Проводник стал кормить лошадей, дав им по торбе овса, которые конюшие предусмотрительно прикрепили к задней луке седел обоих животных.
— Если зверь приблизится, — сказал Жеан, — лошади заржут. Они раньше нас почуют хищников. Думаю, у этого злыдня запах поотвратительнее, чем у волка.
— Только время теряем, — нахмурился Робер. — Можно подумать, что вы боитесь въезжать в лес.
— Мне просто не хочется, чтобы на нас напали волки, вот и все, — ответил проводник. — Если лошади испугаются, они сбросят нас и помчатся, как ветер, оставив нас лежать в пыли со сломанными руками или ногами, может быть, во власти стаи. Признаюсь, такая перспектива меня не радует. Однако я вам не нянька, если хотите скакать, скачите! Можно подумать, что монстр назначил вам рандеву в известном месте, как пастушка, сгорающая от желания.
— Вы грубы, как бродяга! — возмутился Робер. — Напрасно вы пыжитесь, сразу видно откуда вы родом.
— Поберегите нервы, — усмехнулся Жеан. — А не то задохнетесь от прилива желчи и умрете от удушья, не успев стать героем.
Так, во взаимных колкостях, они провели всю ночь, не смыкая глаз из боязни предательства. Жеан внимательно присматривался к Роберу, но тот, казалось, и в самом деле ожидал появления зверя и вздрагивал каждый раз от звука треснувшего сучка.
На другой день они обнаружили следы, которые вполне могли принадлежать медведю. Отметины когтей на коре деревьев подтверждали это предположение. Открытие привело юношу в состояние сильного возбуждения. Следы вели к высокому холму с заросшими склонами. В этом не было ничего удивительного. Когда они подъехали к подножию «горы», как уже называл холм Робер де Сен-Реми, молодой человек выразил пожелание ехать дальше один.
— Надо разделиться, — предложил он. — Каждый должен попытать удачу в одиночку, иначе не будет победителя. Давайте условимся: если вы услышите мои крики, не приходите на помощь. Эта охота — поединок между нами, и коль суждено одному из нас погибнуть, а может, и обоим, значит, такова воля Божья.
«Верит ли он в то, что говорит, — подумал Жеан, — или опять фанфаронит?»
— Как вам угодно, — ответил он. — Но вы хоть раз встречались с медведем? Иногда чувствуешь, что ты один-одинешенек, когда оказываешься перед этим громадным зверем.
Робер пожал плечами и пришпорил лошадь, чтобы вырваться вперед.
«Вот здесь-то, возможно, и устроена западня, — подумал Жеан. — Следы, которые привели нас в это место, были сделаны сообщником… Через час Робер разыграет гигантскую битву и вернется со шкурой монстра. Тогда-то наверняка постарается избавиться от меня, так как свидетель я недоверчивый и ненадежный».
А вдруг у Робера нет помощника? Напасть на след медведя — в этом нет ничего сложного. Робер потребовал разъединиться, чтобы без помех напялить свою маскарадную шкуру…
Стук копыт угас вместе с эхом. Жеан решил, что Робер значительно опередил его, и помчался на заросший склон по вьющейся по нему тропинке. Подъем оказался довольно крутым, вскоре сбоку появился темный провал. Жеан занервничал, заметил, что лошадь прядет ушами. Он осознал, что допустил ошибку, позволив сопернику оказаться во главе экспедиции. Семеня тихой рысью по краю тропы, Жеан был уязвим. В непосредственное нападение не верилось, но зато сверху вполне мог свалиться на голову большой камень или увесистый кусок дерева.
Если удар придется по лошади, та наверняка свалится в глубокий овраг. Жеан отругал себя за излишнюю самоуверенность. Конечно, молодой человек был не сведущ в военном деле, но в хитрости и изобретательности ему не откажешь, в нем чувствовалось воображение, часто чрезмерное, присущее людям, прочитавшим много книг.
Под деревьями стлался туман, и птицы перестали щебетать, будто ожидая развязки. Жеан обнажил меч. Несмотря на большой опыт, в глубине его души сидел суеверный страх, заставлявший бояться появления настоящего дьявольского отродья.
Напрасно Жеан готовил себя к нападению: он был внезапно застигнут неожиданным прыжком монстра из-за дерева, когти прошлись по боку лошади. Проводник не успел ударить. Он почувствовал, как кровь боевого коня смочила икру, и в тот же момент лошадь встала на дыбы, молотя воздух передними ногами. Меч оказался бесполезен, Жеан понял, что сейчас свалится и упадет в глубокий овраг справа, дно которого усеивали острые камни.
Всего зверя он не увидел, успел только заметить ужасающую морду. Голый череп с красными глазами или маскарадная маска, сделанная под монстра… На размышление не было времени. Земля осыпалась под копытами лошади. Жеан успел освободиться от стремян, когда лошадь покатилась в овраг. Склон не был отвесным, но достаточно крутым, и, переворачиваясь на камнях, лошадь сломала себе позвоночник. От ее падения поднялось густое облако пыли, скрывшее Жеана от глаз зверя.
И все же меч спас его; он инстинктивно вонзил его в склон оврага, остановив смертельное скольжение вниз. Если бы на Жеане не было плотного кожаного жилета, камни до костей пропороли бы его тело. За падающей в овраг, подпрыгивающей на камнях лошадью последовала лавина гальки и булыжников, конца которой не было видно. Жеан втянул голову в плечи; камни ударялись в его старый помятый шлем. Если бы не его сильные руки лесоруба, он бы не удержался. Осыпь давила на его плечи и скатывалась с них, будто невидимый могильщик яростно орудовал лопатой тридцатью шагами выше, торопясь поскорее засыпать овраг-могилу.
Наконец все успокоилось. Жеан через плечо глянул вниз. Искореженная лошадь, полузасыпанная, лежала семьюдесятью пятью шагами ниже. Корни и камни разодрали ей брюхо, внутренности вылезли наружу. Вместе с лошадью пропало седло и все припасы всадника. Еда и запас воды. В местности, где все было пропитано ядом, это многое значило.
Жеан какое-то время лежал неподвижно, стараясь вжаться в склон на случай, если чудовище захочет убедиться, что он мертв. К тому же он был засыпан землей, так что сверху трудно было бы разглядеть его. Если бы не его работа с топором, он не мог бы вот так висеть над бездной, уцепившись за меч. Почувствовав, что больше не выдержит, Жеан ступней отбросил слой осыпавшейся земли с камнями и пробил ямку в скользкой глине, сделав себе опору. Уцепившись одной рукой за корни, другой он выдернул меч и вонзил его повыше. Жеан медленно полз вверх, вынимая и вновь вонзая лезвие меча каждый раз, когда ему удавалось подтянуться дюймов на двадцать. Вот так, рывками он добрался до неровного края тропы.
Только оказавшись наверху, Жеан обнаружил у себя множество порезов. Мало того, большой камень ударил ему в правое колено, и он испытывал острую боль, наступая на правую ногу. Жеан вырвал пучок влажной от росы травы и кое-как почистился. Страшно хотелось пить. От всего пережитого у него пересохло горло. Подумалось о запасе воды, который теперь покоился на дне оврага. Ближайшие часы не сулили ничего хорошего, особенно когда начнет припекать солнце.
Жеан долго стоял, прислушиваясь и озираясь по сторонам, ожидая возвращения зверя. Крепла уверенность в том, что Робер хотел обогнать его, чтобы успеть переодеться. Он без сомнения спрятал свой маскарадный костюм в кустах еще три дня назад. А все остальное было подстроено, чтобы заманить соперника в эту западню.
А что теперь? Вернется ли «монстр», чтобы довершить начатое?
Жеан проковылял к дереву, прислонился к нему спиной. Рана уменьшала его шансы на успешный исход боя: трудно наносить удары, непрочно стоя на ногах. Он решил ждать и уселся на большой пень рядом с деревом. Жеан сомневался, что зверь удостоит его своим посещением, пока он настороже. Опасность появится, когда глаза начнут смыкаться от жары и усталости. Без воды и пищи он быстро ослабнет.
Время тянулось медленно. Болели все мышцы. Жеан воткнул меч в землю и оперся спиной о дерево. У него начинался жар, он чувствовал, что заболевает. Все тело стонало от боли. Он бы все отдал, чтобы сорвать с себя одежду и погрузиться в прохладные воды реки. Клонило в сон. Где же Робер? Что еще он задумал?
Нельзя было сидеть сложа руки и ждать, когда придут прирезать его, поэтому Жеан, срубив двумя ударами меча подходящую ветвь и опираясь на этот костыль, решил идти. В колючих зарослях было полно сочных плодов, которые утолили бы голод, если бы не угроза яда. Тут и там в скальных полостях последний ливень оставил немало воды, которой можно было утолить жажду… А вдруг Робер и здесь все предусмотрел? Достаточно капли яда в каждую лужицу, чтобы сделать ее смертельной.
Жеан, задыхаясь, медленно брел. Горело горло, язык превратился в сухой кусок старой кожи. В голове вертелось: долго ли он так продержится? Все труднее становилось отводить глаза от естественных поилок в полостях камней. Шорох легкого оползня позади заставил его вздрогнуть. Уже некоторое время Жеан чувствовал, что за ним кто-то крадется. Соблазнительно было пуститься на банальную хитрость: сделать вид, что попил, и рухнуть на землю… Но сделать это надо было так, чтобы видел Робер, иначе он тотчас разгадает этот трюк. Впрочем, с такой болью нельзя надеяться быстро вскочить на ноги, когда убийца приблизится. Нет, этот трюк не пройдет… Лучше уж рассчитывать на рукопашную.
Жеан прислонился к каменному выступу, ожидая атаки. Никто не приближался. Однако на примятой траве видно было, что тут проходил тяжелый зверь, раздавивший валявшиеся на следах веточки в поисках укрытия. Должно быть, не очень-то удобно постоянно ходить в нелепом наряде, поэтому Роберу, наверное, приходится снимать его между атаками. Всматриваясь в лес вокруг себя, проводник приметил что-то валявшееся на земле.
Сначала он подумал, что это змея, но скоро понял, что это лента. Обыкновенная темно-красная шелковая лента. Мурашки пробежали по спине. Для чего она тут? Материя эта не по карману какой-нибудь пастушке… Да и ни одна пастушка не будет носить подобный предмет туалета, сторожа своих животных. Где же он видел похожие ленты? Цвет и материя были ему знакомы. Ведь совсем недавно Жеан был рядом с кем-то, кто носил украшения, похожие на это, но кто?
И вдруг он вспомнил, и воспоминание это чуть не сразило его. Ода… Ода де Шантрель. Эта барышня с бледным личиком вплетала в свои косички красные ленты. Перехватило дыхание. Нехорошая мысль зарождалась в голове. Мысль об отвратительной порочности, но она крепла с каждой минутой.
А что, если…
А что, если озлобленным зверем была… Ода де Шантрель? Она напяливала шкуру и не заметила, как расплелась одна из ее косичек. Ленточка упала в траву, но, стесненная маской, девушка не увидела ее.
Жеан дохромал до шелковой змейки и кончиками пальцев подобрал ее.
«О Боже! — с ужасом подумал он. — Робер и Ода с самого начала дурачили нас…»
Он выпрямился, попытался привести в порядок свои мысли. Ода и Робер любили друг друга, их чувства не питалась никакой надеждой, так как бедность молодого человека исключала всякую возможность брака. Никогда Шантрели не согласились бы отдать руку своей дочери полунищему, сыну рыцаря-инвалида, жившему, подобно подневольному виллану, в хлеву вместе с курами и козами.
Тогда-то и возникла у Оды некая идея. Ведь это она разработала план заговора, Жеан был в этом уверен. Лихорадочное воображение выдавало ее.
Она решилась на брак с Орнаном де Ги ради его богатств и замка… Ода все подготовила совместно с Робером: приучение Гомело к ядам, отравление барона. Целый год втайне осуществлялся заговор, проходили тайные приготовления. Выработка яда, невольное сообщничество Жакотты, необходимое для достижения цели.
Да… Жеану теперь все было ясно. В день отравления Ода абсолютно ничем не рисковала, ей бы и в голову не пришло поднести к своему ротику хотя бы кусочек мяса, пока не свалится Орнан. И, конечно, Робер был тем пажом, который нес блюдо с поджаренным мясом молодого кабанчика в пиршественный зал.
Два дьявольских юнца, которым почти все удалось. Ода… Красавица Ода. Она с самого начала решила избавиться от барона, как только тайно обвенчается с ним. Что до озлобленного зверя, так это была лишь уловка, предназначенная поразить воображение жителей Кандарека. Робер должен был победить его. Фантастическое животное помогло бы нищему Сен-Реми покрыть себя славой и заслужить шпоры рыцаря. Подобный подвиг вызвал бы всеобщее восхищение, даже похвалу самого короля. После победы над зверем героя попросили бы высказать свое сокровенное желание. И тут Робер потребовал бы себе во владение Кандарек… и молодую вдовушку.
Жеан ударил кулаком по камню, к которому прислонился. Он все понимал. Ему отвели роль настырного, докучливого человека и одновременно свидетеля, которого легко провести. Ода запиралась в своей комнате, чтобы удобнее было убежать с наступлением ночи. Будучи женой Орнана де Ги, она, несомненно, знала расположение подземных ходов, через которые можно покинуть замок незамеченной. По вечерам, когда считалось, что Ода предается умерщвлению плоти, она убегала играть в озлобленного зверя за городом или на улицах. А может, она делила эту мрачную буффонаду со своим нежным любовником? Да, конечно! Ода и Робер по очереди играли в зверя, когда это им было удобно, и каждый обеспечивал алиби другого…
О! Все это так, но остается проблема с проказой… Была ли заражена ею Ода? Конечно, нет. Поставленная своим отцом в известность о подозрениях, тяготеющих над бароном, она наверняка устроила так, что брак состоялся, но не до конца. Затем воспользовалась ими, чтобы выдать себя за жертву и привлечь симпатию тех, кто впоследствии мог бы ее подозревать. О! До чего же Ода ловка!
Она была красива и водила за нос Орнана де Ги. Какие доводы привела она ему, когда ей грозила опасность быть зараженной в брачную ночь? Боязнь? Учтивость в любви? Незрелость молодости? Потребность в привыкании к мысли лишиться девственности? Жеана это мало заботило: она, несомненно, была весьма красноречивой. Он хорошо знал этих стареющих баронов, которые, сгорая от любви к молоденькой девственнице, становились такими же покорными, как и юноши. Ода не была больна и никогда не болела. После «победы» Робера она велит врачу обследовать себя, и тот найдет ее совершенно здоровой… Игра закончится.
Жеан заметил, что от болезненного жара на лице выступил пот. Неуверенной рукой он снял свой шлем.
Ода была здесь… Он это чувствовал. Сославшись на желание уйти в монастырь, она незаметно покинула замок, в то время когда все полагали, что она лежит распростертая, с раскинутыми руками, на каменных плитах своей комнаты, моля Бога о милосердии. Да, здорово провела их эта девчонка!
Сейчас она и Робер где-то прятались, составляя план дальнейших действий. Монпериль не должен выжить в этой облаве. Он слишком опытен, чтобы безоговорочно допустить, будто юноша вроде Робера де Сен-Реми может разделаться с монстром мечом, который он с трудом поднимает.
Они должны перейти в наступление. Она или он…
В медвежьей шкуре.
А пока они выжидали, не сработает ли ловушка с ядом. Жара была на их стороне. Нет сомнения, что они отравили все лужицы… Эту воду, которую проводник выпил бы с наслаждением, даже если бы ему пришлось для этого встать на четвереньки и лакать ее, уподобившись псу.
Жеан скорчился в дупле дерева. Он умирал от голода и жажды. По высоте солнца он предположил, что уже наступил полдень. Надеясь забыть о страданиях, он прокручивал в голове различные этапы плана, составленного Одой. Чем дольше Жеан размышлял, тем больше убеждался в своей правоте. Он умрет здесь, на этой горе, в этом лесу, и никто не узнает правды.
Весь день Жеан провел настороже, напрягая слух. Нервы были так взвинчены, что несколько раз появилось искушение окликнуть Оду и Робера, ускорив развязку. В последнюю секунду Жеан одергивал себя. Его нога онемела, а колено сильно распухло, болью отзываясь на каждое движение. С наступлением ночи Жеан решил пойти на хитрость. Собрав ветки и связав их в вязанку, он завернул все это в плащ и приспособил шлем там, где должна быть голова. Получилась фигура спящего человека. В темноте чучело выглядело вполне правдоподобно. Приняв меры предосторожности, Жеан с мечом в руке затаился среди камней. Два раза он чуть не заснул. Легкий хруст сломанной сухой веточки дал понять, что враг приближается.
Это был зверь. Горбатый, в обвисшей, облезлой шкуре. Голова-маска сделана из бумаги, пропитанной гипсом. Кто прятался за этим адским отрепьем? Ода или Робер?
Кто из них?
Монстр приближался, как тень. При свете луны Жеан увидел поблескивающий кинжал в его правой лапе.
«Конец ухищрениям! — подумал проводник. — На этот раз они решили поставить точку».
Он подобрался, готовясь к прыжку. Опираясь на здоровую ногу, он сможет ринуться на зверя и рассечь ему мечом голову.
Намерение это вдруг показалось Жеану противным. Неужели он и в самом деле хочет убить Оду де Шантрель? Он вспомнил ее обнаженное хрупкое тельце, которое видел там, в ее комнате на верху башни. Ведь она совсем еще ребенок… Девочка, еще незрелая, играющая в женщину… Мысленно сняв маску со зверя и открыв лицо Оды, Жеан представил, что будет с ним после удара мечом. Ему хорошо были известны последствия: разлетается череп, вываливаются мозги. Черт побери! Вот он и размяк — неожиданно проснулась совесть в старом наемнике, пресыщенном убийствами.
Между тем зверь приблизился к кукле, наклонился, поднял лапу и ударил, вонзив кинжал в пропыленный плащ. Он тотчас выпрямился, разгадав хитрость. Завертел головой, проворно пятясь и стараясь угадать, откуда последует нападение.
Жеан выскочил из засады, но сил в здоровой ноге не хватило, он не дотянулся до монстра: потеряв равновесие, упал на чучело, а зверь уже убегал, виляя между деревьев. Проводник изрыгал проклятия. Придя в себя, он осмотрел продырявленный плащ. Если в Жеане и осталась совесть, в звере ее не было и в помине: он ударил прямо в сердце с твердым намерением убить.
Жеан пришел в ярость оттого, что не сумел покончить с этим маскарадом. В то же время его ужасала решимость Оды. В ней и впрямь сидел дьявол, помогавший организовать заговор и неуклонно идти к цели. Узнавалось необузданное упрямство ума, испорченного беспорядочным чтением. В этом Жеан был согласен с учеными монахами. Чтение книг не годится для неокрепших умов; все заканчивается тем, что оно ввергает их в бездну несбыточных мечтаний.
Жеан провел ночь, съежившись в своем убежище между валунов с мечом на коленях. Хорошо еще, что вокруг было много мелких камней, которые с шумом покатились бы, вздумай враг вновь приблизиться. Там он просидел до рассвета, мучительно страдая от жажды, то задремывая, то внезапно просыпаясь.
Уже занималась заря, когда в поле зрения оцепеневшего проводника возник человеческий силуэт. Покатился камешек, Жеан немедленно вышел из оцепенения.
Это был Робер. Он приближался с мечом в руке, его котомка была закинута за спину.
— Ну как, рыцарь? — насмешливо спросил он. — У вас очень жалкий вид. Что случилось? Вы встретили зверя?
— Два раза, — проворчал Жеан. — А вы?
— Я вскользь заметил его в кустарнике, — признался молодой человек. — Но он будто испарился в воздухе, когда я попытался подкрасться к нему. Однако я не отчаиваюсь. Он уже не уйдет с холма. Я отрезал ему все пути к отступлению, разбросав у подножия освященные облатки. Теперь он пленник на этом пригорке и будет кружить по нему, ожесточаясь с каждым часом. Если вы ранены, вам лучше уйти, поскольку справиться с ним вам будет трудновато.
Робер стал на колени. На его левом боку висел влажный бурдючок с водой. Жеан вздрагивал всякий раз, когда из кожаного мешочка до него доносился плеск.
— Похоже, вам хочется пить? — небрежно заметил юноша. — Не хотите ли глотнуть?
«Вот оно что, — подумал проводник. — Вот что они придумали: дождаться, когда я буду страдать от жажды, и отравить меня».
Неплохо задумано: ведь нужна самая малость, чтобы заставить его принять предложение. Он вынужден был призвать все силы своей души не поддаться искушению.
— Нет, спасибо, я в порядке. Побереги свою воду для охоты: когда будешь преследовать монстра, у тебя пересохнет глотка.
Жеан постарался вложить в свои слова побольше иронии, но Робер, казалось, не обратил внимания на их дерзость.
— Как хотите, — сказал он, вставая. — Но на вашем месте я, не долго думая, убрался бы отсюда. Через час я убью зверя, и вы проиграете. Если к этому времени вы все еще будете здесь, я вынужден буду привезти вас в Кандарек, где решится ваша судьба.
— Иди, — проворчал Жеан, — желаю хорошо поохотиться. Только не вывихни плечо, когда взмахнешь мечом.
Явно раздраженный, Робер удалился. А Ода, наверное, присутствовала при их беседе, спрятавшись в кустах. Что теперь решат юнцы?
«Они надеялись, что тебя можно легко убить, — подумал Жеан. — В их возрасте они всех считают старыми и бессильными. Теперь-то они не решатся напасть в открытую. Они столкнули тебя в овраг, ударили кинжалом… Робер только что пытался тебя отравить. Что им остается? Поджечь лес? Зажарить тебя на этом холме?»
Жеан поморщился. Вытянув руку, он ощупал зелень вокруг себя. Нет, листья и ветки были мокрые, огонь вряд ли разгорится. Он сел на камень, собираясь терпеливо сносить свои мучения. Нужно ли опасаться стрелы, выпущенной из кустов? В вещах Ррбера он не приметил лука, но эти голубки вполне могли создать запасы оружия на холме в предвидении решающей битвы.
Часом позже на вершине холма послышался треск ломаемых веток, через минуту за ним последовал разрывающий тишину торжествующий звук охотничьего рога. Звук становился все громче, словно возвещал победу. Жеан сжал эфес меча, он был готов на все. Наконец появился Робер, запачканный кровью. Он волок за собой что-то дряблое, мягкое, грязное, похожее на свежеснятую шкуру медведя.
— Я победил! — завопил юноша. — И даже не нанес ни единого удара. Я только успел поднять меч, благословленный моим отцом… и злой дух улетел, оставив на земле обличье монстра.
— Какая прелестная басенка! — ухмыльнулся Жеан. — Ну просто небылица для детишек!
— Взгляните же, — сказал задетый за живое Робер. — Это все, что осталось от монстра. Я обнаружил его в зарослях на вершине холма. Я двинулся к нему, подняв меч за лезвие, как распятие, и запел псалмы. Зверь обмяк у меня на глазах. Вот оно, всемогущество Христа!
Жеан наклонился над шкурой. Это было то самое одеяние, виденное им накануне, только смоченное свежей кровью.
— За дурачка меня принимаешь? — бросил он. — С первого взгляда понятно, что это грубый маскарадный костюм, тряпье с четверга на третьей неделе поста. Его освятили, обрызгав кровью обезглавленного зайца, чтобы придать ему вид посвежее. Если ты рассчитываешь предстать перед Дориусом с этой штучной реликвией, у тебя будут неприятности.
— Вам хочется принизить мою победу! — хрипло вскричал молодой человек, его лицо перекосилось от ярости. — Я предупреждал вас, что одного владения оружием здесь недостаточно, и только с чистым сердцем можно победить там, где потерпит неудачу вооруженная рука нечестивца.
— Хватит проповедей! — буркнул Жеан. — Не на того напал. Скажи своей барышне, чтобы вышла из укрытия, я вас разгадал.
— О чем вы говорите? — удивился молодой человек.
— Тебе знакома эта вещица? — бросил проводник, показывая ему шелковую красную ленту, найденную накануне.
— Да… — нерешительно выдавил Робер. — Значит, я потерял ее? Это одна из ленточек Оды. Она подарила ее мне очень давно, когда мы были еще детьми. Я всегда носил ее при себе. Она — мой талисман.
— Брешешь! — выругался Жеан. — Выдумываешь. Я знаю, что она здесь. Она потеряла ее, когда торопилась влезть в эту шкуру. Мне известны все ваши проделки.
И он попытался подробно изложить выводы, к которым пришел.
— Вы с ума сошли! — раздраженно проговорил Робер, выслушав Жеана. — Ваш разум помутился от жара. Вы не хотите смириться с поражением и отыгрываетесь на сказках, от которых можно уснуть на ходу. Я не собираюсь терять время и оправдываться. Я возвращаюсь в Кандарек. Предлагаю вам сесть на мою лошадь. В городе вы сможете взывать к милосердию Дориуса. Если же вы останетесь здесь, волки быстро учуют запах болезни и окружат вас. Решать вам. Я не злой человек и постараюсь ходатайствовать за вас перед аббатом. Собирайтесь, мне не терпится вернуться в город.
Жеан яростно плюнул, но слюны не хватило, и он закашлялся. Ему казалось, что самоуверенность юнца граничит с помешательством.
— Ты находишься под влиянием Оды, — сказал он, смягчившись, — но не слушай ее. Это дитя не в своем уме. Я знаю Дориуса: ваша проделка не пройдет. Тем более с этими лохмотьями… Вам следовало бы делать все поаккуратнее. Убить медведя и разукрасить его, нарисовать на шерсти сатанинские знаки, приделать ему козлиные рога, да мало ли что…
Робер недоуменно посмотрел на окровавленную шкуру.
— Не понимаю, что вас беспокоит, рыцарь, — высокомерно произнес он. — Почему бы демону не одеться в маскарадный костюм балаганного зазывалы и оживить его? Всем известно, что дьяволу нужно какое-нибудь одеяние, чтобы воплотиться, поэтому он иногда напяливает на себя одежду повешенного. А тут он смеха ради выбрал маскарадный костюм, вот и все.
— Ладно уж, — вздохнул Жеан. — Если ты думаешь, что аббат настолько глуп и примет на веру твои слова, то ошибаешься.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
Загрузка...