Хмара О. http://www.libok.net/writer/12160/hmara_o 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Неплохо, — сказала Новэмбер.
— То есть около тридцати—сорока языков, — подсчитал Скотт.
Хаккетт поднялся, заправил в брюки выбившийся край рубашки.
— На мой взгляд, языки Новой Гвинеи тоже стоит исключить. Главным образом потому, что, как вы сами сказали, эти народы не строили ничего примечательного. Австралийские аборигены, кстати, тоже, и кавказцы.
— Остается нило-сахарская семья и америндская.
— По-моему, на более тщательный анализ нам просто не хватит времени.
— Значит, в целом у нас четыре группы. Нило-сахарская, америндская, индоевропейская и афроазиатская. — Скотт отошел на несколько шагов и осмотрел доску. — Что ж, начнем с этого.
Едва они приступили ко второму этапу обсуждения, к Хаккетту приблизился один из химиков, Морган.
— Доктор Хаккетт?
— Да?
— Вас зовут наверх. Необходимо связаться с солнечной обсерваторией. Оттуда только что прислали последние данные. Ничего утешительного.

Кафе «Ибис».
20.15
Его еще не было. Неудивительно — Торн вечно опаздывал.
Вернувшись в гостиничный номер, Сара не встала, как обычно, под душ, а приняла ванну с обилием пены. Расслабилась. Смыла с себя весь песок и пыль. Побрила ноги и проделала все, о чем на сегодняшний вечер поклялась забыть. Подготовилась к встрече с Ридом Торном, за что себя ненавидела. Потягивая лимонад за столиком у ближайшего к барной стойке окна, овеваемая живительной прохладой работающих день и ночь кондиционеров, она раздумывала, по-прежнему ли он женат. Чертов лимонад! Будь они неладны, проклятые фундаменталисты. Ей бы сейчас чего-нибудь посерьезнее.
Парень в светло-желтом пиджаке у стены напротив все улыбался, пытаясь привлечь ее внимание, но у Сары было не то настроение. Хотелось только взять себя в руки и как следует настроиться на ничего не обещавшую встречу.
Сколько прошло лет? Пять, шесть? Может, даже больше. Если учесть, что они работали в одной компании, разлука была невероятно длинной.
— Мисс Келси?
Голос прозвучал мягко. Утешительно.
Сара повернула голову и, увидев, мгновенно узнала женщину, которую встретила у главных ворот, когда утром приехала на площадку в Гизе. Женщину с длинными волосами с проседью и глубокими проницательными глазами.
— Вы Сара Келси, я права?
Сара только сейчас обратила внимание на доносившиеся откуда-то звуки — играли на фортепиано. Она покачала головой, приводя в порядок мысли.
— Э-э… да. Да, меня зовут Сара. Я… Простите…— Она поднялась и пожала женщине руку. Обе чуть неестественно рассмеялись.
— Элен, — представилась незнакомка. — Элен Пэрис. Это вы меня простите. Не помешаю?
Сара взглянула на свободное место напротив.
— Гм…
Элен Пэрис вздохнула.
— Не стоило вам вставать.
Сара чувствовала себя несколько неловко. Возможно, ей и в самом деле не следовало подниматься. Она склонила набок голову и прищурилась.
— Чего-нибудь выпьете? Не беспокойтесь, конечно, не спиртного. А то прибегут муллы и отрубят нам по руке.
Элен погрустнела. Сара улыбнулась ей, пытаясь поддержать. Элен расслабилась.
— Пожалуй, выпью лимонада.
Сара заказала еще два бокала лимонада, и они с Элен сели за столик.
— Демонстрация, которую вы устроили сегодня утром… Я до сих пор под впечатлением.
Элен положила скромную черную сумочку, которую держала под мышкой, на край стола и пожала плечами.
— Вы здесь иностранка, — сказала Сара. — Это же опасно.
— Бороться за то, во что веришь, — наш долг. — Элен опустила руки на колени. — По-моему, вы ничуть не удивлены, что опять меня встретили.
— Я все думала над вашими словами, — пояснила Сара. — Вы сказали, Кейс был прав. Кто такой Кейс? Ничего не понимаю. Он в вашей компании и тоже не желает, чтобы вокруг монументов велись раскопки и строительные работы?
— Да, я здесь из-за него, — призналась Элен.
— Он прислал вас?
— Нет. — Элен помолчала. — Кейс мертв.
Сара расширила глаза.
— Какой ужас!
— Он умер давно. В сорок пятом году.
Принесли лимонад. Сара схватила свой бокал и сделала до неприличия большой глоток. Потом выудила кругляш лимона и кусочек откусила.
— Но ваши слова прозвучали будто пророчество. Честное слово, это не игра моего воображения.
— Кейс и был пророком, — сказала Элен.
— Вы с ним когда-нибудь встречались?
— Я не настолько стара, — проворчала Элен, впрочем, весьмадобродушно. — Хочу просветить вас, во что вы ввязываетесь.
Сара отпила из бокала.
— Расскажите мне о Кейсе.
Он родился в семье фермеров в Кентукки в 1877 году, голубоглазый Эдгар Кейс. По слухам, засыпая, он клал голову на книгу, а наутро знал, что в ней написано. Он оставил после себя множество любопытных предсказаний, над природой которых до сих пор ломали головы умнейшие из ученых.
Как в шестнадцатом веке Нострадамус, Кейс предвидел будущее. Он знал, что в Кумране некогда проживала община ессеев. Ему было известно и то, что два президента США вскоре скончаются, еще будучи у власти. Кейс умер в 1945-м, в этом же году — Франклин Рузвельт. Вскоре бедуинский мальчикпастух нашел в Кумране рукописи Мертвого моря. А в шестьдесят первом году убили президента Кеннеди.
— Эдгар Кейс много чего напророчил. Немало его предсказаний сбылось, — сказала Элен. — А некоторые — нет, но ведь он был всего лишь человеком. Вам же, Сара, стоит задуматься над его словами о том, что примерно на стыке тысячелетий под сфинксом обнаружат тайную камеру, Кейс называл ее залом Записей. В ней, по его убеждению, покоится утраченная история человечества и великая власть. Еще Кейс говорил, будто У жителей древней Атлантиды были некие кристаллообразные камни, обладавшие способностью удерживать солнечные лучи.
Сара неспешно отпила из бокала еще немного лимонада. Выдавать Элен какие-либо секреты она не намеревалась, хотя и чувствовала, что, возможно, теперь в любом случае уже слишком поздно.
— Понятно.
Ничего другого она не решилась сказать.
— Зал искали давно, — добавила Элен. — В Папирусе Весткар говорится о Джеди, маге, жившем при Хуфу, или, как его называют многие, Хеопсе. Джеди якобы что-то знал о тайных камерах, в которых хранились «Книги Тота». Он говорил, будто ключи от этих камер спрятаны в городе Иуну. У Иуну есть и другое название — Гелиополь, что означает «город солнца».
— Гелиополь существует по сей день, в нем даже есть аэропорт, — произнесла Сара.
— Правильно, но значительная часть древнего Гелиополя до сих пор покоится где-то на глубине. А в нем храм Сети — пятого фараона первой династии, правившего в третьем тысячелетии до нашей эры. В храме как будто есть особая комната, в ней — секретная ниша, в нише кремневый ящик с печатями или ключами.
— По-вашему, ключи правда существуют?
— Возможно… Если вы думаете, что не должны беседовать со мной на эту тему, так как обязаны хранить секреты компании, тогда вспомните о том, что загадки пирамид пытались разгадать величайшие умы человечества, — проговорила Элен спокойно. — Например, сам сэр Исаак Ньютон. Одним из первых взялся переводить египетские тексты Томас Юнг.
— Вы сказали, мне следует знать, во что я ввязываюсь, — проговорила Сара резко. — Во что же? Считаете, мне эта работа не по зубам?
Элен улыбнулась, едва удерживаясь, чтобы не засмеяться.
— Расследование, которым занялась ваша компания, грозит нанести удар в самое сердце религии, а в свою очередь, и целой управленческой системе западного мира.
— Не понимаю.
— Со временем поймете. Зачем, по-вашему, корпорация «Рола» собрала в Швейцарии команду ученых, которые в эти самые минуты изучают найденные кристаллы? Для чего пригласила специалистов сюда, а до столкновения в Антарктике проводила расследование в Китае? Да-да, «Рола» побывала и там. А с какой целью еще одна ее команда отправилась в южноамериканские джунгли? И почему НАСА так внезапно заинтересовалось залежами минералов, а не освоением отдаленного космического пространства? А Ватикан на следующей неделе проводит геологический симпозиум?
Полагаете, пирамиды — единственные в мире сооружения, повторяющие рисунок звезд? Думаете, только древние египтяне верили, что их река Нил отражает звездную реку на небе — Млечный Путь? Это не так. В Китае при первом императоре династии Цинь Шихуанди по образцу созвездий были построены два дворца, а река Вей считалась отражением Млечного Пути. Все так же, как тут, в Египте.
Но главное, император Цинь Шихуанди будто бы тоже знал о существовании священного места под землей, — там он и соорудил грандиозную, украшенную драгоценными камнями гробницу. Китайцы никого туда не впускают, а «Роле» только это и было нужно.
Элен сделала глоток лимонада.
— Китайцы убеждены, что духи покойников чрезвычайно злопамятны. Потревожишь их, и они не оставят тебя в покое. Цинь Шихуанди был тираном, на его счету миллионы загубленных жизней. Если бы кто-то вторгся в его гробницу, он разгромил бы весь Китай — страну, до сих пор носящую его имя. При нем возвели Великую Китайскую стену; в загробный мир его сопровождала целая «армия» — восемь тысяч вылепленных из глины в человеческий рост воинов. Ирония судьбы: он велел снабдить их настоящим оружием — впоследствии им воспользовались крестьяне, свергая его же сына.
Элен еще отпила из бокала. Она говорила взволнованно, но отнюдь не фанатично.
— Китайцы верят в силу камней. Нефрит у них — символ бессмертия. Нефритом отделывали гробницы. А даосисты в буквальном смысле стирали его в порошок и ели. Две недели назад НАСА сообщило, что нефрит обнаружен и в Антарктике. Газетчики уклончиво обозначают его «минеральным сырьем», в официальном же докладе он назван своим именем — нефрит.
Элен допила лимонад и поставила бокал на стол.
— Все началось с работ в Такла-Макане.
— Пустыне? Я о ней что-то слышала…
— Первоначально корпорация «Рола» намеревалась найти в Такла-Макане, на западе Китая, нефть. Однако, начав операцию, они сообразили, что могут докопаться до таинственной древности.
Сара не имела об этом ни малейшего представления.
— Коренное население района Такла-Макан, чьими усилиями был создан Великий шелковый путь — торгово-обменная дорога гигантской протяженности, связавшая Восток с Западом, — вымерло примерно две с половиной тысячи лет назад. Незадолго до прихода к власти первого императора Цинь.
Эти люди строили целые города с поистине поразительными сооружениями. А носили тартаны, обматывая их вокруг бедер, подобно кельтам. Никто до сих пор не знает, откуда пришел этот народ. Его появление в мировой истории примерно совпадает с возникновением шумеров, но и о происхождении шумеров никому ничего не известно.
Они были высокие, светловолосые и рыжие — люди, населявшие Такла-Макан. Словом, выглядели как иноземцы, но тогда Китая еще и не существовало. Их язык походил на германские и кельтские. Мы полагаем, корпорация «Рола» раздобыла какую-то информацию, которая указала им путь к пирамиде Цинь в Антарктике.
Элен протянула Саре желто-коричневый конверт и поднялась со стула.
— Что это?
— Краткое описание того, что, по нашему мнению, происходит на самом деле, — ответила Элен.
Она взяла сумочку.
— Главное, о чем я хотела вам сказать, Сара: в действительности все не так, как кажется. Будьте бдительны. Вы, ничего не подозревая, в этой истории играете одну из ведущих ролей. И поосторожнее с Китаем, — добавила она. — Может, они вовсе и не враги, их просто выдают за злодеев.
— Прости, я опоздал, — вклинился в их беседу ровный глубокий голос.
Сара безотчетно спрятала письмо в сумочку и только тогда повернула голову.
Он ни на грамм не пополнел. Не полысел. И как будто ни на день не состарился. Рип Торн до сих пор был потрясающим сорокапятилетним парнем. Как прежде. И, как прежде, смотрел на тебя по-акульи пронизывающе, словно в поисках слабого места. Зондируя почву.
— Рип… э-э… привет, — промолвила Сара, злясь на себя за глупую растерянность.
Мысли в голове кипели, но она четко знала, что вот-вот сумеет привести их в порядок.
Торн поцеловал ее в щеку и настороженно взглянул на Элен Пэрис.
— Твоя подруга?
— Я уже ухожу, — любезно проговорила Элен и зашагала прочь.
Торн взял Сару за руку.
— Пойдем, — произнесен. — Я искал тебя в фойе. Надо было сразу заглянуть в бар.
На улице их ждала машина.

Центральная солнечная обсерватория.
19.15
— Что это, черт побери? — спросил Ральф Мейтсон, обводя изумленным взглядом ряд мониторов.
Он, Дауэр, Гэнт и Хаккетт находились в коммутационном центре на удалении двух исследовательских блоков от лаборатории ЯМР. Солнечные обсерватории по всей планете и за ее пределами скачивали мощные потоки информации.
Хаккетт настроил компьютеры. Специалистов, которые разбирались бы в этих данных, помимо него, в центре не было. Лишь лаборанты, с хмурыми лицами сновавшие туда-сюда.
— Вы наблюдаете за уникальным процессом тепловой конвекции внутри Солнца, — объяснил Хаккетт.
На экране рабочей станции между графически изображенным ядром и поверхностью Солнца двигались круги. Картинка напоминала разрезанный апельсин.
— Выглядит красиво, — заметил Мейтсон.
— Не в красоте дело, — ответил Хаккетт. — Тепловая конвекция отвечает за циркуляцию атмосферы и вод Мирового океана. Определяет изменения погоды на Земле — краткосрочные и средней продолжительности. Способствует смещению континентальных тектонических платформ, воздействуя на магму Земли.
— Потрясающе.
— Кстати, что с экспедиционным планом? Удался?
— Вполне. Половину оборудования доставят в Антарктику сегодня вечером. Остальное полетит вместе с нами. Вам когда-нибудь доводилось иметь дело с оружием?
— А электронная пушка считается?
— Нет.
— Тогда не доводилось.
— Мне тоже. Но теперь нас собираются вооружить. Сами понимаете, в целях личной безопасности. Так ведь, адмирал?
Дауэр не ответил.
— Не-а, ни черта я не понимаю. Но бог с ними. По сути, какая разница? Не заставят же нас стрелять в самих себя, верно?
Мейтсон посмотрел на экран, потом на физика. Гэнт, перехватив его взгляд, негромко спросил:
— Что-нибудь ищете?
— По-моему, за все это время на Солнце не произошло ни малейшего изменения. Когда же бури прекратятся?
— Неизвестно, — произнес Хаккетт.
— Но ведь чем-то они обусловлены? Не сами же по себе разыгрались?
— Не исключено, что сами по себе, — сказал Хаккетт.
— Солнце — упорядоченная система.
— Да уж! — воскликнул Мейтсон. — Сплошные ядерные взрывы. Что в этом упорядоченного?
— Упорядоченность — понятие относительное, — ответил Хаккетт. — Единственный ядерный взрыв здесь, на Земле, —
уже катастрофа. На Солнце же, где реакции ядерного синтеза осуществляются непрерывно, аномалией считалось бы наше с вами появление. Солнце живет по своим законам и четко их соблюдает. По крайней мере, просыпаясь каждый день по утрам, мы неизменно его видим. Вот оно, светит, выполняет свои солнечные обязанности. Так было миллионы лет. Об энтропии вы что-нибудь слышали?
— Естественно. Энтропия — мера неупорядоченности в системе. Все разрушается. Если уронишь на пол кружку, она разобьется. И больше никогда не станет такой, как прежде.
— Правильно. Все рано или поздно разрушается. Ученые называют это неупорядоченностью. Так для чего же мы существуем?
— Ну?
— Жизнь. Деревья. Мы. Черт, да даже облака! Если в мире столько бестолковщины и если так и должно быть, как нам удается это сносить? Порядок рождается из хаоса. Это циклический процесс. Порядок — хаос — порядок — хаос.
Мейтсон задумался: несмотря ни на что, Хаккетт отнюдь не являл собой олицетворение спокойствия.
— Почему же тогда у вас такой вид, Джон? Будто вы увидели призрака?
— Что происходит, когда жесткая, но упорядоченная система внезапно превращается в неразбериху? Когда четкость сталкивается с бардаком?
Мейтсон моргнул.
— Черт его знает.
— Есть такое математическое понятие — бифуркация Хопфа, названное именем немецкого математика Эберхарда Хопфа. В устойчивой системе при ничтожно малом изменении ее параметров непременно возникает колебание. Сначала совсем незначительное, но со временем оно разрастается. То есть, по сути, совершенно внезапно стабильное состояние сменяется нестабильным.
— Что происходит потом? Все нормализуется?
— В конечном счете, да. Большинство химических реакций протекает в несколько стадий при участии различных промежуточных веществ. Вспомните знаменитую автоколебательную реакцию Белоусова-Жаботинского, или просто БЖ, со сложной нелинейной динамикой — от простых периодических колебаний до различных видов хаоса. Если добавить окислительновосстановительный индикатор, можно следить за ходом реакции по изменению цвета. Через равные промежутки времени жидкость становится то желтой, то бесцветной. Никакие внешние силы на нее не воздействуют. Все подобные явления — краеугольный камень теории сложности вычислений.
— И?..
— Некоторые звезды обладают лишь этими свойствами. Их называют пульсарами, Ральф. Одни пульсары вибрируют каждую секунду, другие — всего раз в несколько недель. Взгляните как-нибудь на небо, сразу найдете такую звезду. — Он закусил нижнюю губу, определенно чем-то взволнованный. — Помоему, наше Солнце — тоже пульсар.
— Что?
— То, что я вижу на экране… Тут налицо и бифуркация Хопфа, и реакция БЖ. Похоже, Солнце гораздо старше, чем мы думали, да еще и пульсирует. Невообразимо редко — раз в двенадцать тысяч лет. Гравитационные волнения могут оказаться лишь прелюдией к чему-то гораздо более грандиозному.
Дауэр потребовал разъяснений.
— Хотите сказать, последуют более серьезные вспышки, чем мы предполагали?
— Представьте, — вновь заговорил Хаккетт, — что вся поверхность Солнца закипает и превращается в облако. Оно и породит кошмар на всю Солнечную систему. — Он повернулся к Мейтсону. — По-моему, Ричард сказал, что в некоторых древних мифах упоминается и о пожарах? Будто мир страдал не только от масштабных землетрясений и потопов, но и от огня? Адмирал, плазменное облако таких размеров не пощадит ни Южный полюс, ни Северный. Один из них втянет его в себя. Тот или другой.
— Ужас, — выговорил Мейтсон, прекрасно понимая, что за опасность им грозит.
— Не то слово. — Хаккетт подался вперед и нажал на кнопку на экране. — Все живое исчезнет. — Изображение стало медленно превращаться в какую-то кашу. — Можно точно определить, когда начнется содом.
— Что? — выпалил Дауэр. — Сколько времени у нас остается?
— Ад разразится в шесть вечера — в следующий четверг. А накала достигнет в субботнюю полночь, — сообщил Хаккетт. — В воскресенье же… У Бога выходной.
— Господи…
— А до четверга? Не произойдет ничего страшного? — спросил адмирал.
— Кое-что произойдет, — ответил Хаккетт. — Возможно, уже сегодня вечером. Мы все это почувствуем.

19.49
— Что за механизм можно создать из углеродных кристаллов? — в задумчивости произнес Скотт, методично исследуя каждый камень. Некоторые он складывал в ряд, точно кусочки составной картинки-загадки. Каждый символ перерисовывал в блокнот и делал рядом пометки. Изящество вырезанных линий не переставало его удивлять. — Что это за механизм, если в нем нет подвижных составляющих?
— Не знаю, — ответила Новэмбер. — Кстати, подвижных составляющих нет в солнечной батарее.
Что-то определенно не давало ей покоя, Скотт чувствовал. Несколько минут назад Новэмбер позвонила домой и отругала отца за то, что тот не навел в доме порядок.
Скотт принялся просматривать разложенные перед ним блокноты с записями. На страницах с загнутыми уголками чернели длинные списки слов. Новэмбер с интересом взглянула на них.
— Я подумал о словах, встречающихся в разных языках, — поделился с ней Скотт. — Об общих знаменателях.
Новэмбер чуть наклонила голову набок, давая понять, что готова слушать.
— Приведу пример, — продолжил Скотт. — В языке науатль, на котором разговаривали древние ацтеки, «дом богов» звучало «теокалли», а на древнегреческом — «теоу калия».
— Почти одинаково.
— Почти. К сожалению, к науке эта схожесть не имеет никакого отношения. Сравнить один язык с другим меня побуждает лишь лингвистическое чутье. Отдельные совпадения могут ничего не значить, однако на некоторые из них невольно обращаешь внимание. Например, на «атл».
— Атл?
— Или просто «тл ». В большинстве европейских языков это буквосочетание встречается довольно редко. В словах «атлантический», «атлас» и «Атлантида». В языках же народов Южной и Центральной Америки «тл» широко распространено. В науатле «атл» — «вода». Ацтлан — мифическая прародина ацтеков, страна солнца. В этом слове тоже есть «тл», что наверняка подразумевает воду. Какое она имеет отношение к «атлатл» — я никак не пойму. — Скотт зажал между зубами кончик большого пальца. Новэмбер придвинула стул и села рядом. — «Атлатл» означает «стрела».
— Стрела? Занятно. На картах стрелочкой всегда указывают, где север. Атлантида на Южном полюсе, может, с этим что-то связано?
— Не уверен, — ответил Скотт. — Но в будущем твое предположение, возможно, и пригодится. Если что, обращусь к тебе за помощью.
— Конечно. — Новэмбер просияла. — Прослеживается какая-нибудь связь между этим «атлатлом» и европейскими языками?
— М-м-м…— протянул Скотт. — Разве что с древневерхненемецким. «Тулли» означало в нем «наконечник стрелы». А Туле по данным эллинистическо-римской географии — остров возле Северного полярного круга, в шести днях плавания от Британии. — Он забарабанил по столу пальцами и стал постукивать по полу ногой, погружаясь в раздумья. — Кстати… Кстати! — Он схватил один из блокнотов, долго его листал и наконец остановился на изрядно помятой странице. — Да… Тлалок в мифологии ацтеков — бог дождя. Его жена Чальчиутликуэ повелевала пресной водой, озерами, морями и реками.
— У них были погодные боги?
— Конечно. Например, Эхекатль, бог ветра. В мифах индейцев Центральной Америки он же известен как творец мира, создатель человека и культуры под именем Кецалькоатль. Переводится: змея, покрытая зелеными перьями. Кецалькоатль был владыкой стихий, богом утренней звезды, покровителем жрецов и науки.
— Прямо как Тот.
— Да. На древних мексиканских фресках Кецалькоатль изображен в длинной мантии, украшенной крестами. По-моему, я уже рассказывал? Еще он был божеством Запада, одним из четырех Тескатлипок…
— Остальные три заведовали Востоком, Югом и Севером, да? — спросила Новэмбер, многозначительно глядя на лингвиста. — На одеждах Кецалькоатля красовались кресты и он наверняка каким-то образом связан с компасной стрелкой?
— Что-то начинает вырисовываться. — Скотт пристально посмотрел Новэмбер в глаза. — Это уже не смешно.
Новэмбер, однако, усмехнулась.
— Комплексная система… Не так ли?
— Не начинай.
— Но почему вы сосредоточили внимание на южноамериканских языках? Я думала, вас в первую очередь заинтересует клинопись. Она родилась в Шумере, а это Ближний Восток.
— Мне вдруг пришло в голову, что, когда Антарктику затопило наводнение, бежать оттуда было некуда. Чтобы спастись, людям оставалось плыть на север до тех пор, пока они не достигли бы гор, то есть суши. Анд в Перу. Арарата в Турции. Или Гималаев на севере Индии и китайской границе. Именно в этих трех местах зародилась письменность и религия.
— О господи! Невероятно.
—, Может быть. Точно не знаю. Так или иначе, я вдруг вспомнил о языке аймара. Он относится к америндской семье, ее мы не вычеркнули из списка.
— Помню. Вон она.
Есть основание предположить, что аймару придумали.
Такое возможно? Я всегда считала, что языки… развиваются.
— Хангыль, например, корейское письмо, создано в тысяча четыреста сорок шестом году под руководством правителя Сечжона. Тысячу лет народ Кореи пользовался китайским — Сечжон решил, пришла пора изобрести собственный алфавит, — сказал Скотт. — С аймарой дело обстоит сложнее, — никто не знает, сколько ей лет. Основана она на принципах, совершенно не похожих на наши. Мы строим предложения, отталкиваясь от понятий «да» и «нет». В аймаре есть и третье, нечто типа «может быть». Похоже на компьютерную нечеткую логику — формальную систему логики, разработанную Лотфи-заде, то есть университетом Беркли.
Новэмбер раскрыла было рот, собравшись задать вопрос, но Скотт опередил ее.
— Не имею понятия. Спроси у Хаккетта. Смысл в том, что один ученый-компьютерщик из Боливии пришел в тысяча девятьсот восьмидесятом году к удивительному выводу: оказалось, аймара работает подобно алгоритму. То есть переведенный на нее иностранный текст можно переводить на любой другой язык — смысл оригинала сохранится абсолютно точно, без потерь и искажений.
— Аймара? Где на ней говорили?
Скотт приподнял бровь.
— В Тиауанако, — сказал он. — На ней и сейчас говорят.
— Где это?
— В Андах. Высоко в горах, у озера Титикака.
Новэмбер слегка побледнела.
— Выходит, додуматься, где находилась Атлантида, было не так уж и сложно. Мы просто недостаточно внимательны.
Скотт осмотрел разложенные на столе камни и перевел сосредоточенный взгляд на записи.
— Теперь тайна раскрыта. Остается понять, что Атлантида пытается нам сообщить.
Его переполняли чувства. Накопленные знания выглядели сейчас совершенно по-новому. Разгадка витала где-то рядом, но никак не желала оформиться в логически законченную мысль.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
Загрузка...