А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


На посту управления и контроля царствовала тьма, ее разбавляло лишь ярко-красное сияние. Выстроенные рядами мониторы выдавали сведения сгорбившимся перед ними инженерам. Пахло сигаретным дымом, в котором время от времени Мейтсон отчетливо различал запах Балджеровой сигары. Специалисты все оживленнее переговаривались, обмениваясь мнениями о результатах бурения. Мейтсон посмотрел на ряд экранов с изображением буровой установки и на мгновение задержал взгляд на ходившей вверх-вниз, подобно поршню, трубе внутри вышки. Картина поражала воображение. Однажды Мейтсон уже испытывал свое детище в холоде — на Аляске. Проблема состояла лишь в том, что дело происходило в Антарктике. Где такое запрещено.
С другой же стороны, для крупнейших нефтяных компаний табу никогда не играли особенной роли. Мейтсон как сейчас помнил студенческие годы — в восемьдесят девятом танкер «Эксон Вальдес» загрязнил аляскинское побережье десятью миллионами галлонов нефти. Быть может, это произошло и случайно, однако от необходимости убрать за собой грязь злополучный «Эксон» увиливал вполне осознанно.
И потом, в Антарктике нет представителей Национальной администрации по океану и атмосфере, которые в случае неудачи могли бы привлечь корпорацию «Рола» к ответственности. Поэтому она и действовала как хотела. Да, на право находиться здесь требуется специальное разрешение, но если «Ред оспри» откроет источник нефти, все уладится, компания в этом не сомневалась. Она уже строила планы в отношении антарктической нефти, и Ральф Мейтсон мог входить в эти планы либо не входить. Он догадывался, что на него рассчитывают. На него и на других специалистов, которые гарантировали, что история «Эксон Вальдеса» у берегов Антарктиды не повторится.
Свое положение Мейтсон находил весьма затруднительным. Ему не сообщили заранее, что к работе «Рола» приступит прямо сейчас. А ведь оборудование к этому не готово.
— В чем дело? Балджер сказал, с системой что-то не так.
Мейтсон расстегнул молнию парки и направился к Чарли Харперу, темнокожему инженеру из Висконсина. Они дружили и несколько лет назад уже работали вместе в Саудовской Аравии. Харпер был, пожалуй, единственным человеком на танкере, которому Мейтсон доверял.
Чарли ответил почти безразлично:
— Ничего особенного. Просто, по-моему, нам хана.
На языке Чарли это означало что-то вроде: «все тайное когда-нибудь становится явным».
Чарли сосредоточенно смотрел на мониторы. Пару раз щелкнул мышью. Когда их с Мейтсоном взгляды наконец встретились, тот увидел в глазах друга тревогу.
— Обнаружен военный корабль. Китайский.
Чарли работал в системе глобального позиционирования GPS — наблюдал за морскими судами и летательными аппаратами. GPS — спутниковая система, при помощи которой можно с очень высокой точностью определить в любой точке земного шара местонахождение неподвижного либо движущегося объекта в трех измерениях. Разработало систему когда-то в прошлом веке Министерство обороны США. Теперь кто угодно мог пользоваться ею даже в повседневной жизни.
Новость о китайском военном корабле, само собой, не радовала. Американцы уже сейчас были готовы проложить нефтепровод и начать серьезную работу. Впрочем, «Ред оспри» находилось в более выгодном, нежели китайское судно, положении: благодаря стараниям какого-то смышленого молодого программиста оно не было подключено ни к одной из станций GPS. На расстоянии местонахождение «Ред оспри» не мог определить никто. Если его все же обнаружили, значит, уже планировали досмотреть.
Мейтсон понимал, что означает новость о китайском корабле. Ничего хорошего она не сулила. На «Ред оспри» развевается флаг США, а для китайцев он сейчас все равно что красная тряпка для быка.
— Именно это Балджер имел в виду? — выпалил Мейтсон, вспыхивая.
— Ага. Он подумал, их акустики услышали, чем мы тут занимаемся.
— Это возможно? Ответь, Чарли!
— Нет, старик! Невозможно. Ты здорово поработал.
— Здорово поработал? Здорово? Да я, черт возьми, сотворил настоящее чудо, Чарли. Справиться с такой задачей за полгода — фантастика, честное слово! А откуда ты знаешь, что они нас не слышат?
От волнения Мейтсона прошиб пот.
— Знаю, потому что сам их слушаю — по радио, уже целых полчаса. Ребята слишком заняты, чтобы шпионить за нами, у них вечеринка. А утром они наблюдали за нашими парнями с Мак-Мердо, те приводили в порядок новую взлетно-посадочную полосу. Китайцам на базе не до нас. Черт, кто-то из них поет песню «Аббы» — на китайском.
— Что за песню?
— «Супертрупер».
Если «Ред оспри» обнаружат, тогда все пропало. Конфликт китайцев и американцев, вспыхнувший из-за разногласия по поводу прав на добычу нефти, когда топлива становится все меньше, а цены на него постоянно взвинчиваются, выльется в настоящую войну.
Балджер уже несколько недель донимал Мейтсона фрикционным колебанием. Вот что заботило их в первую очередь. Плевать на то, что все работает как надо. Главное, чтобы чертова штуковина не шумела.
«Чертова штуковина», сердце Мейтсонова проекта, была устройством, называемым «глубинной системой». Прошлой зимой его под покровом ночи доставили в море Росса и погрузили на дно — на то место, где сейчас стоял танкер. Дистанционно управляемая, система уходила в глубь земли. Она была разработана специально для добычи полярной нефти. Компания собиралась установить такие повсюду вдоль берегов Антарктиды. Бурение, обнаружение нефти, каптаж. Пользоваться услугами системы планировалось лишь для заправки танкера, перегонять нефть «Рола» намеревалась на борту судов. С промежуточными задачами глубинная система умела справляться самостоятельно. Ее силовая установка работала на водороде и кислороде — по сути, на воде — и была рассчитана на двадцать лет. Прототип провел в грунте всего девять месяцев. Предполагалось, что в действии система практически бесшумна. Может, она не оправдала возложенных на нее надежд?
Гидроэнергия была новой технологией — корпорация «Рола» заблаговременно получила на нее патент сроком на пятнадцать лет. Гидроэлектрические генераторы, появлявшиеся на рынке, пока стоили бешеных денег, их могли себе позволить лишь развитые западные страны. А значит, до момента, когда вместе взятые государства Третьего мира накопят достаточную сумму для приобретения технологии, пройдет не одно десятилетие. Пока же она оставалась для них мечтой, нефть им предстояло закупать — «Роле» это играло на руку. Смущало лишь то, что новое изобретение еще не прошло испытания временем. В гидроэлектрическом секторе системы мог произойти некий сбой, которого Мейтсон не предвидел. Неужели китайцы что-то определили? Тогда жди серьезных неприятностей.
Не отрывая глаз от монитора, Чарли подал Мейтсону кружку кофе. Чарли был поглощен своим занятием, словно играл в компьютерную игру.
— Что это? — поинтересовался Мейтсон, указывая на скопление пятен на экране.
— Красное — китайская подводная лодка. Рядом авианосец США. А то, видишь, синее? Это самолет, летит из Чили в Пиррит-Хиллс в чилийском секторе. Ребятам крышка, точно тебе говорю.
— В чем дело?
— Самолет довольно маленький, — объяснил Чарли. — Надвигающийся шторм — последний в их жизни. Дороги назад им уже нет. Если бы они надумали вернуться, то были бы вынуждены где-нибудь приземлиться и дозаправиться. А между нами говоря, у них не остается времени даже на то, чтобы слить топливо.
— Что будем делать? Мы же не можем позволить им разбиться, Чарли! А если бы на их месте оказался кто-нибудь из наших?
— Нам нельзя с ними связываться. Нас тут вообще не должно быть.
— Знаю, но… Взгляни-ка. Ближайшие к Пиррит-Хиллс станции — обе американские. Сипл и Скай-Хай — ну, помнишь, восьмая. Ты должен подать им сигнал тревоги — пошли сообщение хотя бы по Интернету. Просто сделай так, чтобы никто не понял, от кого оно.
— Если я подам какой угодно сигнал, всем станет известно, что здесь кто-то есть, — не сдавался Чарли.
— Ты же обязан хоть что-нибудь предпринять!
— Мне очень жаль, но я им не помощник.
Мейтсон впился взглядом в экран, следя за самолетом, отправившимся в небытие.
— А это что?
Он указал на красное пятно — объект, удаленный от «Ред оспри» миль на двадцать, и сделал глоток кофе, который оказался жутко горьким. Это был самый паршивый кофе из всех, что ему когда-либо доводилось пробовать.
— Наш авианосец, я ведь сказал. У них учения или что-то в этом духе. На нас всем плевать, они следят друг за другом. Но черт с ними! Короче, Фрэнки провел имитационную проверку. Пока к нам никто не приблизился и ничего не вынюхал, надо смываться.
Мейтсон кивнул и сделал еще глоток кофе. На мониторе его компьютера была графически изображена работающая буровая вышка в разрезе. Цепь труб из легированной стали, протянутая к системе от «Ред оспри». Внутри самой системы другая цепь труб уходила в глубь земли на пятьсот метров. Внизу трубопровод резко менял направление и устремлялся вбок, огибая каменный пласт. К вероятному месторождению нефти он приближался под тупым углом вниз.
Пионером наклонно направленного бурения считается норвежская Национальная нефтяная компания, заложившая в начале девяностых под Северным морем на глубине в девять тысяч футов горизонтальную скважину в двадцать четыре тысячи футов. Технология оказалась настолько эффективной, что нефтяники стали повально применять ее, и добыча нефти по сравнению с традиционным методом значительно возросла.
— Опять приходил Торн, — между делом сообщил Чарли.
Мейтсон чуть не захлебнулся кофе.
— Что ему надо?
— Результаты теста. Он интересуется, как поживает твое детище, Ральф. Еще раз поблагодари Бога, что на том самолете не оказалось наших — даже Торна.
Мейтсон опять отхлебнул кофе, стараясь не обращать внимания на вкус, просто согреваясь. У него дрожали руки. И теперь отнюдь не из-за морской болезни.
Рип Торн, президент корпорации «Рола». Исследователь. Придурок. При одном упоминании о нем Мейтсона бросало в дрожь. Торн был первопричиной всех его страданий. Рипли Торн и Балджер. Только по милости этих двоих Мейтсон болтался сейчас здесь. Целых шесть месяцев. Да как, черт возьми, Торн смел рассчитывать на положительные результаты, когда проект ускорили аж на полгода? И чего добивается Балджер? Ручной ротвейлер Торна! Именно из-за него команде пришлось отказаться от первого места пробного бурения: Балджер заявил, что, мол, следует отплыть дальше. Туда, куда заблагорассудится ему.
Мейтсон проверил данные.
— Чарли, умоляю: скажи, что не дал им никаких сведений.
Чарли взглянул на друга с укоризной.
— Не посоветовавшись с тобой? Да за кого ты меня принимаешь? Разумеется, нет! Пусть дожидаются твоего проклятого отчета.
Мейтсон кивнул и, пытаясь отделаться от дурного настроения, еще раз проверил данные.
— Дальний бур работает как надо, — осторожно произнес он. — Сенсор забойной системы контроля над параметрами бурения … Хм… Какая интересная структура породы… Кристаллическая, что ли? М-м… Измерения, измерения, где вы? А, вот.
Он щелкнул мышью по иконке «измерения в процессе бурения» и проверил вращающий момент и усиление подачи бура. Показатели были высокие. В допустимых пределах, но весьма и весьма высокие.
Команда обнаружила, что наткнулась на пласт довольно твердой породы несколько часов назад и теперь пыталась прорваться сквозь него, используя максимум возможностей. При этом буровое долото изнашивалось с удвоенной скоростью, но, поскольку оно уже проработало почти целый день, а менять долото раз в сутки-двое было делом обычным, они решили, что не произойдет ничего страшного, если долото просто самоуничтожится.
Геология — забавная штука. На «Ред оспри» никто толком не знал, с какими породами они сталкиваются в ходе работы. За прошедшие шесть часов удалось продвинуться ровно настолько, чтобы присоединить к трубопроводу еще одну девятифутовую секцию.
Посмотрев на добавочный монитор, Мейтсон сосредоточил внимание на трех значках. Двойной щелчок по первому обеспечивал передачу через спутник данных в офис Сан-Франциско. По второму — немедленную загрузку информации в системный центр судна. Третий значок был желтый. Желтый? Это еще что?
— Корабль мой! Кем ты себя возомнил, а?
Дверь с шумом распахнулась, и в помещение поста управления влетел капитан «Ред оспри». Джафна был невысоким человеком с индийскими чертами лица и западным нравом. Он ударил по выключателю, и, ослепленные светом, все на мгновение сощурили глаза. Джафна вел себя вызывающе, но ему было на все наплевать. Гнев капитана сосредоточился на Балджере.
Тот поднялся с места:
— Чертов придурок!
— Я отдал четкие распоряжения, а ты пропустил их мимо ушей! Еще раз такое повторится, и я башку тебе оторву!
— Ты что, спятил, Джафна? — Балджер пошел в наступление. Все знали, что вмешиваться не имеет смысла, и молча наблюдали. — Только идиот, твою мать, вспомнил бы в нашем положении о сигнале! Любой черт с приличным биноклем мгновенно его засечет, не врубаешься?
Мейтсон быстро нагнулся к Чарли и прошептал:
— Что за сигнал?
— Джафна включил огни, — тихо и торопливо пояснил Чарли. — Подал сигнал проходящим мимо судам о том, что мы проводим подводные работы. А Балджер приказал палубному матросу их выключить.
Мейтсон удивленно покачал головой.
— Согласно общепринятым правилам, мы обязаны подавать окружающим сигнал.
Он скорчил гримасу, откинулся на спинку кресла и продолжил наблюдать за скандалом. Сцена даже забавляла Мейтсона до тех пор, пока ему в голову не пришла пугающая догадка.
Появившийся на мониторе желтый значок означал сопротивление системы. Силу отдачи и давление насоса.
Мейтсон мгновенно повернулся к монитору.
— Черт! — Он схватил мышь и щелкнул по желтому значку; на экране высветились данные. — Черт! Черт! Черт! — Отдача была мощной. Нефтью и не пахло. Мейтсон резко повернулся к коллегам. — Кто в ответе за сопротивление породы?
Балджер и Джафна продолжали скандалить. Джафна кричал, что не желает лишиться лицензии, так как планирует в один прекрасный день стать капитаном другого корабля.
Мейтсон вскочил с кресла. Черт с ними. Черт с китайскими ВМС. Следует решать более серьезную проблему. Она уже заявила о себе, хотя о ней никто еще не знал.
Мейтсон быстро осмотрелся и нашел взглядом Фрэнки — толстого, молодого, нервозного на вид парня.
— Ты! — рявкнул он. — Следить за сопротивлением породы — твоя работа. Какого же черта ты молчишь?
— Я… ходил помочиться, — пролепетал Фрэнки.
Мейтсон махнул рукой и поспешно возвратился к монитору.
— Бур пробил преграду и качает морскую воду под давлением! — Случилось небывалое. Мейтсон повернулся и проорал, обращаясь ко всем, кто был вокруг: — Надо срочно опорожнить трубу! У нас «Код зеро»!
Воцарилась зловещая тишина. Все знали, о чем речь. «Код зеро» — теоретически допустимая ситуация, смоделированная при помощи компьютера еще в Штатах. Они достигли подводной карстовой воронки. При нынешней температуре вода должна была замерзнуть, но из-за сильного давления, оказываемого на нее весом шельфовых ледников наверху, этого не произошло. Разумеется, она с удовольствием переместится туда, где сопротивляться нет нужды. Происходившие на глубине процессы грозили изогнуть трубу. При столь сильном морозе она вообще лопнула бы, если бы не была изготовлена из гибкой легированной стали. Нефтепровод системы представлял собой трубу внутри трубы. Беда приключилась с внутренней, основной, она-то и присоединялась к « Ред оспри ». Проникшая в трубу вода двигалась к судну. В спокойную погоду с проблемой успели бы справиться. В столь же сильный шторм вода может уничтожить всех, кто находится на танкере.
Инженеры бросились к рычагам управления. Балджер нажал на кнопку аварийного сигнала и рванул к переговорному устройству. Завыли клаксоны. Вспыхнули аварийные огни.
— Критическая ситуация! Всем покинуть палубу! Сию секунду! Прочь с палубы! Бросайте все! Нефти нет! Быстрее! Быстрее!
Вопросов задавать не стали, но было слишком поздно. Первый удар обрушился на «Ред оспри» в тот миг, когда его нещадно подбросил очередной тридцатифутовый вал. Буровики, на ходу отстегивая страховочные тросы, хлынули на верхнюю палубу. Струя вырвалась из трубы с такой силой, что судно, качающееся на гребне волны, резко встало на дыбы. Когда «Ред оспри» наконец опустился, троих буровиков смыло в океан. Через минуту они уже были мертвы.
Мейтсону следовало сосредоточиться на цифрах, но взгляд его был прикован к мониторам системы наблюдения. Он видел, как оторванный раскос буровой вышки ударил прямо в живот едва спустившейся с крана Алине и, пробив ее насквозь, вышел вместе с фонтаном кишок из спины. Кроваво-красный всполох, точно молния, на миг озарил мрачное небо и тут же исчез, смытый очередной волной. Тело Алины на мгновение задержалось у лестницы и пропало, унесенное водой. Она умерла быстро, даже выражение лица не успело измениться.
Мейтсон слышал, как ахнул Чарли. Окинув друга беглым взглядом, Мейтсон увидел, что и тот не спускает с мониторов глаз. У Чарли был такой вид, будто он только что потерял любовницу. И когда эти двое успели завести шашни? Судно качнуло в сторону и назад. Забыв о личной жизни Чарли, Мейтсон сорвался с места. Скинув крышку из органического стекла с центрального пульта управления, он ударил по ярко-красному аварийному рубильнику, останавливая работу.
К оглушительному гулу добавился вой еще нескольких сирен. Компьютер выдал сообщение, что связь между системой и кораблем прервана, однако данные о давлении не изменились. В трубы попало что-то еще и сейчас стремительно двигалось вверх. Следует срочно отсоединить их от судна, чтобы не остаться прикованными к дну навеки.
Мейтсон резко повернулся, ища глазами ручки управления сбросом. Капитан Джафна уже стоял на мостике у пульта, лихорадочно нажимая на кнопки. Трубы должны были открепиться буквально через несколько мгновений.
Мейтсон вновь посмотрел на монитор, потом на Джафну. Проследил за начавшей проваливаться сквозь отверстие в палубе трубой.
Кое-кто из буровиков еще оставался снаружи. Некоторые успели спастись, другие нет.
Внезапно стало понятно, что отделаться от труб не удастся. Опускаясь в океан, они зацепились за другие оторванные раскосы и теперь безжизненно свисали с деррика — три тысячи футов металла, повинующегося отныне лишь подводным течениям, не человеку.
Скрип усилился. Деррик наклонился и с грохотом упал вбок, задев еще одного из буровиков. Мейтсон заметил кустистые усы. Пит. Он был еще жив, но выбраться из ловушки, как показалось Мейтсону, ему уже не светило. Обрушившийся на бедолагу кусок трубопровода нацелился на мостик и помещения, где укрывались люди. Прямо на них. Точно пушечный ствол.
Мейтсон смотрел, как Пит барахтается под тоннами мятой стали, и в эту минуту сопло наконец взорвалось. Поток вылетевшего из него ила снес все на своем пути. Иллюминаторы, словно градом пуль, разбило камнями. Нестерпимо запахло серой. А холод…
Джафна не колебался ни секунды. Когда грязевая волна вырвалась из отверстия в палубе, он нажал на кнопки аварийного отсоединения, и корабль повело в сторону. Трубопровод рухнул вниз, даря «Ред оспри» свободу. Но потери были огромные.
Судно несколько раз качнулось взад-вперед и лишь после тронулось в путь, двигаясь до ужаса медленно. Из машинного отделения повалил дым.
Балджер выключил клаксоны. Народ боялся пошелохнуться, веря и не веря в то, что произошло. На темном лице Чарли блестели слезы. Гневно утерев щеки, он попытался сосредоточиться на GPS-наблюдении.
— Подводная лодка? — спросил Мейтсон.
Чарли покачал головой и взглянул на Джафну.
— Нам навстречу движется эскадренный миноносец. Норднорд-вест. Полная скорость. «Ингерсолл Ди-Ди-990»… Морская пехота. Пора убираться отсюда.
Джафна кивнул, рывком раскрыл дверь и отшатнулся назад к мостику, сопровождаемый хлынувшими внутрь грязью и каменными обломками. Большой иллюминатор напротив двери был разбит, ледяной ветер гонял по полу осколки. К ногам Мейтсона подкатился выпачканный илом камень.
Мейтсон повернулся к Чарли. Мгновение они пристально смотрели друг другу в глаза, потом Мейтсон осторожно шагнул к двери и вышел на верхнюю палубу, не обращая внимания на шквалистый ветер, обжигающий лицо. Буровая вышка лежала на боку, занимая всю палубу. Тут и там валялись тела. От носа до кормы корабль сплошь покрывали обломки техники.
— Не забудь о страховке, — спокойно велел Балджер. С отвращением взглянув на сигару, он бросил ее за борт, пристегнул собственный страховочный канат к планширю и зашагал к лестнице. До Мейтсона долетали его слова: — Боже, ну и чертовщина. Какой кошмар, господи!
Ошеломленный Мейтсон направился к верхней палубе. Надо навести порядок. Вот бы вернуться в кровать и начать день заново. Он жаждал почувствовать, как с заходом солнца все остается позади. Но здесь, в Антарктике, ждать заката пришлось бы целых шесть недель.
Приступив к работе, Мейтсон принялся считать погибших. В общей сложности их оказалось тринадцать. Когда, изо всех сил борясь с тошнотой, Мейтсон записывал имена жертв в блокнот, к нему обратился буровик по имени Пико. Он держал в руках какой-то внушительных размеров предмет. По-видимому, тяжелый.
— Эй, наверное, это твое. Что за ерунду, вы, ребята, храните на палубе? На вид штука не дешевая.
Он отдал ношу Мейтсону.
— Насколько я помню, на палубе мы ничего не хранили, — проговорил тот, крутя предмет в руках и внимательно его разглядывая.
Мейтсон был не одинок. Балджер рассматривал такую же штуковину, еще одну поднимал Фрэнки. Когда Мейтсон обратил на них внимание, то сообразил, что странными «камнями» усыпан весь корабль.
Поднеся свой «булыжник» к ближайшей луже, он принялся смывать с него грязь. Камень оказался кристаллическим и почти прозрачным, а когда на него падал свет, создавалось впечатление, будто он озарен голубым сиянием. Мейтсон настороженно взглянул на Балджера, и на мгновение оба забыли обо всех былых стычках.
— Куски породы…
— Какой? — с опаской спросил Фрэнки.
Кожа у него на лице потрескалась. Он тоже не надел шлем и теперь выглядел ужасно.
Мейтсон перевернул камень.
— Похож на алмаз.
— Я таких не видел, — протянул Фрэнки. — Алмазы тяжелее. Откуда взялись эти штуковины? Из нефтепровода?
Присоединившийся к товарищам Чарли обменялся с ними многозначительными взглядами.
— Скорее всего.
Губы Балджера очень медленно разъехались в улыбке, делая его похожим на обнажившего зубы хищника.
— Я ни секунды не сомневался, — пробормотал он.
Мейтсон поднял свой камень к свету, встал так, чтобы всем было видно, и произнес, отказываясь верить собственным глазам:
— Фантастика… на нем какая-то надпись.
На поверхности камня, поблескивая на свету, красовались аккуратно вырезанные знаки. Различимы иероглифы были настолько отчетливо, что казалось, будто алмаз сам каким-то сверхъестественным способом выгравировал надпись на себе.
— Интересно, что это значит? — прошептал кто-то.
— Буквы похожи на египетские.
— Египетские? — Мейтсон указал большим пальцем на верхушку отдаленного айсберга. — Здесь-то? Бред!
Фрэнки наклонился с намерением собрать разбросанные повсюду загадочные камни.
— Надо взять все, что тут есть, — сказал он. — И показать специалистам. По-моему, мы вот-вот разбогатеем!
Его рука застыла, мгновенно придавленная к палубе ногой Балджера, обутой в здоровенный ботинок с толстой подошвой.
— Все это дерьмо — собственность компании, Жирный. Соберешь и отдашь нам, понял?
Мейтсон осторожно провел пальцами по гравировке на камне. По винеэтих «алмазов» тринадцать человек только что распрощались с жизнью. Он крепко сжал находку в руках. Может, она и вправду сулит им богатство? Мейтсон в это почему-то не особенно верил. Вновь подняв камень к свету и рассмотрев его внимательнее, он вдруг заметил, что черное пятно на горизонте быстро движется в их сторону. Черное пятно штормовых туч на фоне зеленого неба… Зеленого неба?
Не успел Мейтсон и слова вымолвить, как опять истошно завыли клаксоны. В тот момент, когда о нос корабля разбилась очередная высокая, как утес, волна, а с севера появился эскадренный миноносец, Мейтсон увидел блестящий серый вертолет «Си-Хок», спускающийся с неба. Рев его моторов в штормовом грохоте был едва различим. «Си-Хок» завис над палубой «Ред оспри», на которой лежал помятый деррик. Дверь вертолета отъехала назад, из нее выбросили веревочную лестницу. Когда дюжина военных спустилась на «Ред оспри», подал голос установленный на «Си-Хок» громкоговоритель:
— Морская пехота Соединенных Штатов! Всем оставаться на своих местах! Судно будет досмотрено!
Пехотинцы передернули затворы автоматов. Один из офицеров шагнул вперед. С мрачным выражением, не покидавшим его молодое лицо, он обвел команду «Ред оспри» оценивающим взглядом, сосредоточил внимание на Мейтсоне и направился прямо к нему.
Ральф Мейтсон, все еще крепко сжимая в руках камень, расплылся в маниакальной улыбке.
Их накрыла морская пехота.
Наконец-то. Слава богу, подумал он.

ДЕНЬ ВОСЬМОЙ
Довольно странно, что Бог для того, чтобы общаться с человеком, счел необходимым выучить греческий язык.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
Загрузка...