Волков Алексей Алексеевич - Командор - 4. Гавань Командора http://www.libok.net/writer/4100/kniga/56504/volkov_aleksey_alekseevich/komandor_-_4_gavan_komandora 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кристалл воспроизводился, подпитанный человеческой плотью.
Спираль выздоравливала.
Со стороны зала с камерами послышался шум бьющегося стекла. Мейпл лег боком на землю, взял орудие поудобнее, приготовился стрелять и еще раз попытался связаться с людьми на земле.
Рация затрещала, что-то щелкнуло, наконец-то согревая сердце Мейпл а надеждой.
— Балджер! — проревел он. — Ответь же, мать твою! Брось мне веревку или что угодно! Включи двигатели, чтобы я смог подняться!
В ответ прозвучало нечто нечленораздельное. Может, Балджер вообще ничего не расслышал?
Звон зазвучал ближе, и вдруг прямо перед Мейплом откуда ни возьмись появился один из прозрачных гигантов. Мгновение он просто стоял, как будто раздумывая, как поступить, потом нерешительно шагнул вперед. В это-то мгновение Мейпл в него и выстрелил — провел лучом по кристаллическому туловищу, рассекая монстра пополам.
Радоваться Мейплу пришлось недолго. Верхняя часть его противника, едва упав на землю, поднялась, схватилась за одну из собственных ног, с молниеносной скоростью взобралась наверх и стала прилаживаться к прежнему месту.
Мейпл вскинул голову, увидел свисавшую с края дыры веревку, подпрыгнул, схватил ее, подтянулся и по-обезьяньи полез наверх. А удалившись от пола на приличное расстояние, оглянулся. Прозрачный исполин стоял прямо под ним и смотрел на ускользающую жертву словно в растерянности.
Мейпл опять поднес ко рту рацию.
В очередной раз послышался треск. Не из видеотелефона, а из рации — она валялась на столе среди прочей аппаратуры. Балджер, который поначалу упорно не обращал на шум внимания, потерял терпение.
Извинившись перед юристом, он вскочил с места, схватил рацию и, нажав на кнопку, раздраженно прокричал:
— Я занят, черт возьми! В чем дело?
До него донесся чей-то запыхавшийся голос, и связь вдруг оборвалась.
— Повтори, — велел Балджер.
— Вытащи — меня…— Треск. — Отсюда! — Балджер моргнул. Это был Мейпл. — Я на веревке!
Балджер резко повернулся и взглянул на вход в туннель. Укрепленная на краю дыры и опущенная вниз веревка покачивалась.
— Черт! — Балджер кивнул Хоутону в компьютерном экране и прокричал: — Оставайся на линии. Я скоро.
На ходу натянув перчатки, он подбежал к дыре, присел, ухватился за веревку и, стиснув зубы, потянул ее на себя. Безрезультатно, Мейпл был слишком тяжелый.
Аккуратно, чтобы не соскользнуть с края и не улететь вниз, он, светя фонариком, заглянул внутрь, однако рассмотреть так ничего и не смог.
— Мейпл? Это ты? Слышишь меня? Что там стряслось?
Мейпл ответил громко, но Балджер не разобрал слов.
— Мейпл, мне тебя не поднять. Слишком много весишь. Сам выбирайся.
Веревочная лестница! Точно! Балджер вдруг вспомнил, что они и ее захватили с собой. Опустив в дыру руку, он помахал темноте.
— Я скоро вернусь! Принесу лестницу!
Он нашел ее в черном пластмассовом ящике, под запасным куском брезента. И, не теряя ни секунды, понесся назад. В землю у входа в туннель был вбит металлический столбик, к которому крепилась веревка. Не долго думая, Балджер набросил на нее верхнюю ступеньку и швырнул лестницу вниз. Послышался всплеск воды внизу, лестница дернулась. Несколько мгновений спустя Балджер снова посветил в дыру фонариком и увидел панаму Мейпла.
— Ну и набегался я из-за тебя! — проворчал Балджер.
Торчать под дождем дольше у него не было ни малейшего желания. К тому же его ждал Хоутон. Не потрудясь спросить у Мейпла, что с ним приключилось, Балджер развернулся и торопливо зашагал к столу под брезентом.
— По-моему, пора закругляться, — сказал он юристу, тяжело опускаясь на стул и вытирая с лица влагу.
— Кто это такой? — спросил Хоутон, глядя на вылезающего из дыры вслед за Мейплом человека.
— Мейпл. Большего придурка, чем он, во всей «Роле» не сыщешь.
Хоутон изумленно расширил глаза, глядя на приближающегося гиганта.
— Да уж… Большего не сыщешь…
Балджер нахмурился и повернул голову. Перед ним стоял высоченный человек. Небо озарилось молнией, и Балджер увидел, что великан прозрачный.
— Он гораздо крупнее, чем наперсток, — невольно вырвалось у него.

Папский офис
Фергюс терпеливо сидел за письменным столом у дальней стены кабинета. Выводил в блокноте каракули, искусно прикидываясь, будто увлечен работой, хоть и знал, что всем известно, зачем он здесь. Фергюс был советником Папы и великолепно справлялся со своими обязанностями.
Увидев, что Хоутон устроился перед его видеотелефоном, Фергюс вставил в ухо наушник. Разговор, немым участником которого он тут же стал, оказался едва ли не настолько же интересным, насколько беседа Папы с гостями.
— Чем я могу вам помочь? — спросил Папа.
— Я должен остаться на третий срок, — ответил президент. — Остаться на третий срок и ввести новый закон об оружии. Тогда народ научиться быть более послушным. А что я в состоянии сделать?
— Все, что в ваших силах. Необходимо спасти человечество и Землю. Но потом, когда вы окажетесь там, где прячется Атлантида, уничтожьте ее, — ответил Папа. — Слишком много она наделает шума. Истории надлежит покоиться в секретном месте, куда входить имеют право лишь единицы, избранные. В противном случае мы не скрывали бы от людей Священную Книгу более тысячелетия. Атлантида и все, чему она может научить, поднимет на смех современную религию. Общество без веры опасно. Мы обязаны удержать над ним власть, а ради этого должны пожертвовать кусочком знания. Но самое главное сейчас — уцелеть.
Спасти мир предстояло команде ученых, которые готовились под покровительством ООН проникнуть на территорию Атлантиды и разгадать ее секреты. Потом город следовало стереть с лица земли, дабы уберечь от удара умы добропорядочных землян.
Организованная религия была не вполне обычной сферой экономической деятельности и все же, по сути, ничем не отличалась от других. В ней совершались те же сделки и приходилось мошенничать.
Фергюс задумался над словами Папы, но его внимание все больше переключалось на разговор, который он подслушивал, точнее, на то, что видел на экране.
Кристаллический гигант взглянул на кубы С-60, посмотрел на Джека Балджера, опять перевел взгляд на углерод-60.
Завороженный юрист придвинулся к экрану.
— Спасибо, Джек. Здорово, что ты подвел его к телефону.
Внезапно великан схватил Балджера за плечо, с поразительной скоростью скрутил его, сломал ему спину. И наклонился к экрану, внимательнее всматриваясь в Хоутона. На лбу у чудовища юрист увидел загадочные буквы. Глифы из Атлантиды. Взяв Балджера за голову, гигант перетащил его к дыре, бросил вниз и прыгнул следом за ним.
Фергюс похолодел и в ужасе прижал ко рту руку. Неодушевленный человек, оберегающий свои владения. Автомат, выполняющий указания повелителя.
— Голем, — выдохнул Фергюс, вспоминая единственное существо, походившее по описанию на кристаллического исполина. — Боже праведный, помилуй нас…
Големом в еврейских преданиях был глиняный великан, исполнительный слуга, оживляло которого магическое слово либо имя одного из богов, каким-то образом выведенное у великана на голове. Остановить его можно было, лишь стерев это имя.
Фергюс встал, выключил компьютер, пробормотал слова извинения и вышел. Речь Папы и разговор, свидетелем которого фергюс стал, не на шутку испугали его. Теперь он ясно сознавал, что, скинув по указанию Папы своего друга Ричарда Скотта с занимаемой им должности, силами Господа или же человека собственноручно поставил жизнь Скотта под угрозу. Шагая по коридорам священного дворца, он вдруг твердо решил, что хоть на сотую долю исправит совершенную ошибку. Следует предупредить Ричарда. Ведь, по всей вероятности, он единственный человек на планете, кто мог расшифровать надпись на голове голема. Расшифровать и уничтожить ее.
— Я прекрасно знаю, на что смотрю, Ральф, — сказал Скотт. — И в то же время не знаю…
Столпившись вокруг компьютера Мейтсона, вся команда смотрела на вращающееся в экране трехмерное изображение египетской туннельной системы.
— Я проверил целых три раза, — сказал Мейтсон. — Результат все время одинаковый. Я исхожу из сведений, которые Сара привезла прямо из Гизы. Некоторые участки туннелей располагаются на поразительной глубине, до десяти миль. То есть над ними могли добывать полезные ископаемые — уголь, медь, алмазы — и даже не заподозрить, что глубже есть еще кое-что.
Скотт изумленно повел бровью.
— Какая точная картина. Каким образом ты это создал? Основываясь на одних только радарных показателях?
— Нет, не только. — Мейтсон нажал на кнопку. На экране появились остальные изображения туннелей, окрашенных в разные тона оранжевого. — Еще я измерил в углероде-60 сопротивление электрическому току.
— Как? Я и не думал, что такое возможно.
— Да ведь я сам разработал эти приборы, — проговорил Мейтсон скромно. — И прекрасно знаю, на что они способны. С их-то помощью я не только высчитал приблизительную длину туннелей, но и узнал, разделялись ли потоки, сливались ли с другими.
— Значит, речь идет о единой энергосистеме? — спросил Хаккетт.
— Именно, — подтвердил Мейтсон. — Собрав все, что у нас имеется, — радарные данные, электрические, сейсмические, я и получил примерный план туннелей в Гизе. По современным меркам…
— Современным меркам? — прервала его Новэмбер.
— Да, Новэмбер, по современным. Речь об обыкновенном переменном токе, частота которого шестьдесят циклов в секунду. Можно было принести в туннели телевизор, и он бы там заработал.
— Шестьдесят, — задумчиво пробормотал Пирс. — Опять эта магическая цифра.
— Не понимаю, — воскликнула Сара. — Для чего им понадобилось сосредоточить там столько электричества? Чтобы просто выстрелить им в небо?
— Выстрелив им в небо, пирамиды сыграли роль выпускных клапанов в пароварочном котле. И, в сущности, спасли море человеческих жизней. Землетрясение в Чаде было довольно сильное. Даже удивительно, что пострадавших не так много.
— В Атлантиде, по-вашему, происходит то же самое? — спросила Новэмбер.
— Вполне вероятно, — ответил Мейтсон. — С китайской базой мы ведь почему-то не можем выйти на связь? Вдруг они находились как раз в том месте, в котором приключилась такая же история?
Пирс закивал.
— Луч прорвал толщу льда, и база превратилась в кучу трупов и обломков. Я смотрел на все это собственными глазами. Да!
— Сначала мы увидели, что Атлантида впитывает энергию вспышек на Солнце. А теперь — что стреляет энергией же в космос. Одно другому противоречит. Почему она ведет себя так странно? — возбужденно произнес Хаккетт.
— Где-нибудь еще зафиксированы энергетические выбросы в воздух? — спросила Сара.
По крайней мере, нам об этом не сообщали, — ответил Мейтсон. — Но ведь только в Атлантиде и в Гизе человек переборщил, насаждая новые порядки. И, может, невольно включил какой-то механизм.
— Но что объединяет Атлантиду и Гизу? — горячо произнес Хаккетт.
Мейтсон сочувственно посмотрел на Пирса.
— Если подходить к проблеме с научной точки зрения… Тогда мы наверняка найдем разгадку.
— Так, все! С меня довольно! — объявила Новэмбер.
Она с обеда и до самого вечера обрабатывала видеоматериалы. Сравнивала и приводила в соответствие записи, которые Сара сделала в туннеле специально для Скотта, и буквы, скопированные с привезенных в Женеву осколков.
Скотт подскочил к ней.
— Что получилось? — спросил он взволнованно. И гордо провозгласил: — Алфавит!

ПЕРВЫЙ ПРОТОКОЛ
(В древнекитайской культуре) человек, постигающий искусство письма, имеет дело не только со словами, но и с символами, и — посредством письма кисточкой — в некотором смысле с рисованием, и, таким образом, с миром в целом. Для истинного ценителя высокой культуры способ написания может быть не менее важен, чем содержание.
Дэвид Н. Кеитли, «Происхождение письменности в Китае». Очерк в сборнике «Происхождение письменности», под редакцией Уэйна М. Сеннера, 1989 г.
Первая стадия восстановления
Иероглифы, от греческого слова «ierolyphica», означают «священные письменные знаки».
Знаки на экране монитора на первый взгляд казались совершенно непонятными. Это была самая ранняя из всех когдалибо обнаруженных систем письменности: первый протокол. Она возникла еще до Вавилона, до того, как первоначальная, божественная речь Адама была раздроблена Господом на тысячи языков. Трудность понимания усугублял и тот факт, что в системе насчитывалось всего шестнадцать символов.
— Вот как? — удивилась Сара. — Не очень-то большой алфавит. Но разве такого количества знаков достаточно для изображения всех существующих в языке звуков?
— Для нашего языка их, конечно, недостаточно, — согласился Скотт, — но есть ведь и другие, не так ли? Например: скандинавские руны насчитывали только шестнадцать символов. И им этого количества вполне хватало. Древние германцы пользовались двадцатью четырьмя. Само слово «руна», между прочим, означает вовсе не «тайна» или «загадка», как ошибочно полагают некоторые мистики, а царапать, рыть, вырезать.
— Как скучно, — пробормотал Хаккетт.
— Так вы думаете, этот язык имеет какое-то отношение к рунам? — спросила Новэмбер.
— Нет, — уверенно ответил Скотт. — Руны произошли от латинских букв, тех самых, которыми мы пользуемся и поныне.
— Понятно. Руны слишком современны.
— Верно. А то, что они выглядят такими непохожими, объясняется способом их нанесения. Смотрите. — Он взял ручку и, раскрыв блокнот, изобразил несколько знаков. — Видите, это руны. Так называемое письмо футхарк .

— Ничего похожего на то, что мы видим на экране. Руны это прежде всего прямые линии, потому что их изображали на дереве или камне. Сам материал не очень-то подходит для изгибов и закруглений. Примерно то же самое представляет собой огам, язык древних ирландцев: точки и линии, вырезанные обычно в углах вертикально стоящих камней.
Он добавил еще несколько символов.

— Как видите, сначала проводится вертикальная линия, а уже затем боковые, число которых может достигать пяти с каждой стороны — это связано с языком жестов. Руны были также приняты обитавшими на Британских островах пиктами. Но их язык совершенно неизвестен, а потому и их рунические тексты до сих пор остаются нерасшифрованными, хотя отдельные буквы мы различаем.
— Но ведь С-60 — кристалл. Он твердый. Откуда же взялись изгибы, если их так трудно сделать? — спросила Новэмбер.
Хаккетту стоило немалых усилий удержаться в рамках вежливости.
— Именно об этом я и говорил, тогда, в лаборатории! Здесь нет ни малейших признаков того, что символы были вырезаны на кристалле. Скорее они представляются естественным побочным эффектом технологического процесса производства кристалла. Как бы частью дизайна.
— Неужели такое возможно? — усомнилась она. — Я имею в виду — вырастить кристалл определенной заданной формы:
— Конечно, — вмешалась Сара. — Этим давно и с успехом занимаются в авиастроении. Вращающаяся лопасть реактивного двигателя выращивается из единого кристалла металла. Таким образом достигается повышенная прочность, способность выдерживать давление и…— Она замолчала, поймав себя на слове. — Эй, а может ли быть так, что все те кристаллические структуры, которые мы обнаружили, выращены из единых кристаллов?
— Хотелось бы мне услышать толковое объяснение того, как им удалось сохраниться на протяжении тысяч лет да еще под несколькими милями льда, — кивнул Хаккетт.
Скотт не слушал его — всецело поглощенный текстом, он неотрывно смотрел на экран.
— Наверное, если возникала необходимость в изгибах и закруглениях, людям приходилось их рисовать, — высказала предложение Новэмбер.
— Что? А, да. Именно так делали китайцы. Демотическое письмо, сокращенная форма египетского иероглифического. Перейдя к рисованию, люди могли использовать закругления, картинки и все такое.
— Но картинки и закругления использовали уже в Египте, они есть на всех памятниках, — поправила его Сара. — Помните? Я и сама там была.
— Верно, они там есть, но служат только для украшения. Они большие. Чтобы познакомиться с содержанием какого-нибудь романа, пришлось бы перечитать целую библиотеку. В повседневной жизни такими большими символами никто пользоваться не станет. Все мало-мальски крупные египетские тексты написаны либо на стенах, либо на пергаменте. Знаки слишком сложны, чтобы изображать их на камне. Между прочим, самые ранние из известных китайских текстов вовсе не написаны. Они выцарапаны на глиняной посуде и представлены только прямыми линиями.
— Сколько же знаков было у них?
— Тридцать. Их обнаружили на глиняных дощечках у деревни Пан-по в Сиани, провинция Шаньси. Относятся примерно к пятитысячному году до нашей эры. Некоторые исследователи не считают их письмом на том основании, что они не являются пиктограммами. Они — абстрактны.
— Но ведь древние люди вроде бы не обладали абстрактным мышлением? — напомнила Сара. — Если символы не являются пиктограммами, их нельзя считать знаками письменности. Не слишком ли высокомерное утверждение? Может быть, пора пересмотреть теорию, а не отбрасывать имеющиеся факты?
Скотт согласно закивал.
— Послушайте, — сказала Новэмбер, — но разве вы сами не говорили, что раннее клинописное письмо более сложно и абстрактно, чем позднее? Как будто люди сначала продвинулись вперед, а потом стали утрачивать базу знаний?
— Так оно и есть. И то же самое происходило в Китае. Проблема состоит в том, что у нас слишком мало доказательств в пользу существования китайского пиктографического письма. Скептикам просто не на что опереться. Правда, есть интересные находки в регионе Шаньдун, в нижнем течении Янцзы. Тотемизм. Пиктографические знаки, которым тысячи лет. Изображение солнца и птицы. Читается как йень няо. Нектарница. Солнечная птица.
Опять феникс, — заметила Новэмбер.
Скотт кивнул.
В любом случае китайское письмо — логографическое. Вначале большое сходство с иероглифами. Китайцы использовали картинки, основанные на звуках, обозначающих то, что они хотели выразить. Например, вы можете нарисовать грушу, «pеаr», чтобы передать значение «пара», «pair», хотя у них нет вроде бы ничего общего. В данном случае важно сходство в звучании.
Говоря это, Скотт неотрывно смотрел на экран в надежде отыскать скрытый в символах смысл. Отвечал он автоматически, выдавая информацию в ответ на сделанный запрос: губы и язык делали одно, тогда как мозг был занят другим.
— Это так называемый принцип ребуса, когда пиктограммы заменяют буквы. Примерно то же самое, что и в случае с египетскими иероглифами, только на ином, более высоком и новом для нас уровне. Одно и то же слово можно ведь произнести по-разному.
— Непростое дело, — заметил Хаккетт.
— Но не для них. Для нас. Мы же в конце концов создали вокруг иероглифов целый мистический мир, просто потому, что не могли их прочитать. Например, придумали, что египтяне использовали символ «гусь» для обозначения понятия «сын», потому что, согласно их верованиям, гусь — единственная птица, которая заботится о своем потомстве. А на самом деле все объясняется куда проще: оба слова звучат одинаково.
Заинтригованная тайной письма, Сара приблизилась к лингвисту и негромко спросила:
— Так вы уже определили, как произносятся иероглифы в моем туннеле?
Скотт утвердительно кивнул и, подобрав оставленный у компьютера Новэмбер блокнот, торжественно прочел:
— «Узри! Вот язык Тота! Книга мудрости Великой Эннеады…»
— Великой Эннеады?
— Да, это все боги, вместе взятые.Типа Конгресса. « Узри! — продолжил он. — Какие тайны здесь лежат! Отчайся, потому как людям не суждено их знать!»
— Так и написано? — встревоженно спросил Хаккетт.
— Так и написано. И… а потом просто идет повтор… на целых две мили. С вкраплениями героических сказаний о царях, пытавшихся докопаться до сути и потерпевших неудачу.
— Отлично!.. — застонал Хаккетт. — Должен признаться, я ожидал услышать что-то другое.
Внезапно эпиграфист резко выпрямился и отпрянул от монитора.
— Вот оно! — воскликнул он. — По крайней мере, теперь понятно, чего здесь нет. — Скотт провел пальцем по стеклу экрана. Вспомнил то, что изучал еще на последнем курсе. — Как сказал в тысяча девятьсот семьдесят пятом Сол Уорт, «картинки не умеют говорить „нет“!»
— О чем это вы?
— Пиктограммы и иконограммы. Картинки. С их помощью почти невозможно передавать времена глаголов, наречия и предлоги. И уж определенно нельзя выражать небытие того, что изображают. Если у вас появится желание пообщаться с людьми будущего, вы не станете пользоваться пиктограммами. — Он ткнул пальцем в круг с крестом. — Об этом забудьте. Это исключение. Но посмотрите на остальные. Что они вам напоминают? Стол? Стул? Мешок с картошкой?
Новэмбер покачала головой.
— Ничего. Они не похожи ни на что.
— Вот именно! — воскликнул Скотт. — Потому что они абстрактные. Значит, перед нами либо буквы, либо слоги.
Хаккетт наклонился к монитору.
— Или цифры, — предположил он.
— Только не цифры, — уверенно ответил Скотт.
— Откуда вы знаете?
— Просто знаю.
— Надо задавать правильные вопросы, я правильно понимаю?
Скотт промолчал. Повернулся к Новэмбер.
— Эта штуковина может рассчитывать проценты? Мне надо знать, сколько раз встречается в тексте каждый символ.
— Конечно. — Новэмбер тут же взялась за дело. — Вам нужно что-то вроде таблицы частотности? И что это нам даст?
В нашем языке одни буквы встречаются чаще, другие реже. Например, буква «Е» используется намного чаще, чем «Z». Он переглянулся с Сарой. Со стороны могло показаться, что она готова расцеловать его.
Вместо этого Сара положила руку ему на плечо.
Вы большая умница, Ричард Скотт.
Спасибо, — с гордостью ответил лингвист, но, повернувшисьь к компьютеру, наткнулся на хмурый взгляд Новэмбер.
— Что такое? — с видом невинного ребенка поинтересовался он.
Новэмбер опустила глаза.
— Ничего, — пробормотала она.
— Что? — уже настойчивее повторил он.
Девушка только покачала головой.
Скотт откатился от компьютера и, словно ища поддержки, посмотрел на Хаккетта. Однако физик лишь пожал плечами.
— Играем с огнем, — прошептал он. — Играем с огнем.
Компьютер настойчиво, раздражающе запищал, завершив расчет частотности.
— Ага, — обрадовался Скотт, внимательно следя за действиями своей ученицы.
На экране выстроились два столбика символов и цифр. Напротив верхнего знака стояло 6, 36%, напротив нижнего — 6, 17%. Средний показатель равнялся 6, 25% . Именно столько и получается при делении 100 на 16. Другими словами, частота появления в тексте каждого символа была практически одинаковой. А потому и определить, какой из них обозначает согласный звук, а какой гласный, не представлялось возможным.
— Черт! — раздраженно бросил Скотт. — Чтоб его!
Сара наградила лингвиста сочувственным взглядом, но он не нашел сил даже на благодарный кивок.
— Возможно, вам будет легче, — заметил Хаккетт, — если я скажу, что язык, по-видимому, был именно так и разработан.
Скотт недоуменно посмотрел на физика.
— Хотите сказать, что язык искусственный? Что он не сформировался естественным путем, как язык аймара?
— Очевидно, — подтвердил Хаккетт. — Если бы знаки были случайными, частота распределения не могла бы быть одинаковой. Не такой, как в случае с естественно развивающимся языком — иначе вы смогли бы распознать модель и взломать шифр, — но все равно имело бы место неравное распределение.
Для равного распределения случайных букв необходимо неопределенное число букв, которых у вас просто нет. Ясно, что тот, кто изобрел этот язык, имел в виду именно такое распределение.
— Проблема в том, — сказал Скотт, — в каком именно языке наблюдается совершенно равное употребление букв. Трудно представить, чтобы Z встречалась так же часто, как А или Е. Я, по крайней мере, такого языка не знаю.

Море: бурное.
Погода: сила ветра — 4 балла, с резкими усилениями
В половине восьмого прервались на обед, но аппетита у непривычных к качке обитателей суши не было.
Хаккетт работал над обнаруженным в кристалле зашифрованным посланием, но, как ни старался, код упорно сопротивлялся. Текст, казалось, представлял собой беспорядочную последовательность знаков без какой-либо видимой системы. Да, число «пи», рассчитанное до восьми миллионов знаков, тоже не поддавалось осмыслению, но оно имело важное значение в математических расчетах, например при строительстве. Может быть, и эта последовательность являлась всего лишь неким подобием «пи» в случае с кристаллом С-60? Компьютерный расчет показал, что это не так. Не соотносилась она и с каким-либо другим стандартным математическим числом.
Характерной чертой чисел является то, что они независимы от людей. Даже пришельцы способны вести счет так, как это делают земляне. Числа вплетены в ткань пространства и времени. Два всегда будет два, даже если в иной культуре это число носит другое название. Хаккетт полагал, что проблема расшифровки требует лишь времени и концентрации — рано или поздно тот, кто смотрит на текст долго и внимательно, поймет, что именно представляют собой знаки.
Но решения требовали и другие проблемы. Он обратил внимание на гравитационные волны и с тревогой обнаружил, что Получил довольно-таки точный прогноз событий на следующие два дня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
Загрузка...