Анненский Иннокентий Федорович - Кипарисовый ларец http://www.libok.net/writer/5577/kniga/16358/annenskiy_innokentiy_fedorovich/kiparisovyiy_larets 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


В пострадавших от вспышки вулканической лихорадки районах тысячи людей хлынули в переполненные больницы с ожогами, порезами и язвами. У одних болели глаза, у других горели легкие. Третьи погибли. Четвертые пропали без вести.
В 1945 году японский город Нагасаки исчез с лица земли после взрыва двадцатикилотонной атомной бомбы, что было эквивалентно 20 000 тонн динамита.
Каждое из вызванных солнечной бурей пяти катастрофических извержений превысило мощность в один миллион килотонн. Как будто разом содрогнулись пять Кракатау.
Извержения были слышны во всех уголках земного шара. Казалось, это бьется в предсмертной агонии погибающая планета.

Проблема
У Сары заело замок.
Он дернула его еще раз. И еще. Бесполезно. Каким-то непонятным образом канат, по которому она ползла через бездну, попал в защелку страховочного троса. И ни туда ни сюда.
Она оглянулась по сторонам, но Мейтсон уже добрался до противоположного края и спускался к туннелю, а Новэмбер была слишком далеко впереди, чтобы оказать действенную помощь.
— Все в порядке, — заверила ее Сара. — Двигайся дальше. Сейчас я все распутаю.
Девушка неохотно двинулась дальше, медленно перебирая руками, оставив Сару висеть над пропастью в самом центре энергетического столба. Скотт прищурился, стараясь разобрать, что случилось с Сарой.
— Что она делает?
— Заело замок, — первым догадался Пирс.
— Не самое лучшее время, — озабоченно заметил Хаккетт, поглядывая на часы. — Чертов столб вот-вот превратится в пылающую колонну вроде тех, о которых упоминается в Библии.
— Я, пожалуй, пойду, — объявил, пристегиваясь к канату, Гэнт, однако Скотт остановил его.
— Нет, — вмешался он. — Пойду я. А вы переправите на ту сторону Юня. Не думаю, что он попытается сбежать, зная, что вы сзади.
Замечание явно пришлось Юню не по вкусу. Оба торопливо пристегнули к канатам страховочные веревки и поползли к другому берегу.
Через несколько метров китаец холодно посмотрел на ученого.
— Почему вы мне не доверяете? Я же сказал, что пойду с вами. Я не трус, чтобы убегать.
— Я и не называю вас трусом, — ответил, пыхтя, Скотт. — Но время от времени каждый имеет право изменить точку зрения.
Юнь пополз дальше, а Скотт остановился возле Сары, которая, увидев его, выразительно закатила глаза.
— Прекрасно. Этого мне только не хватало. Доблестный рыцарь приходит на помощь попавшей в беду даме.
— И тебе привет, — ответил Скотт, вытягивая руку и хватаясь за ее канат. — Знаешь, у меня никогда не было желания поступить в цирк и сделаться канатоходцем.
— У меня тоже. Ты видишь, что там случилось?
Продолжая держаться на одной руке, Скотт повернул защелку.
— Да, вижу. Страховочная веревка захлестнулась вокруг защелки, а потом затянулась под действием веса. Так что у нас получился довольно-таки тугой узелок.
— Сможешь распутать?
Скотт почувствовал, что рука уже начинает уставать. Распутать? Хороший вопрос. Сможет ли он распутать узел? От напряжения на лбу уже выступил пот.
Он потянул за узел.
— Знаешь, в древние времена у египтян особенно почитались те жрецы, которые знали толк в узлах. Узлы имели особое значение. Они ассоциировались с силой, энергией.
Сара взглянула на бесконечный поток падающих с неба заряженных частиц.
— В магии узлов главным числом считалось число семь.
Они посмотрели друг на друга. Снова семь. Может быть, именно это число поможет проникнуть в тайну языка атлантов?
— Ричард, это все замечательно, и узлы, не сомневаюсь, достойны уважения, но не пора ли что-то сделать?
Скотт бросил взгляд на Хаккетта, уже подползавшего к ним по третьему канату. Юнь добрался до края и вылезал на ледяную кромку.
— Изучение узлов, — пропыхтел он, — предшествует физике теории циклического пространства.
— И какое это имеет отношение к моей ситуации? — поинтересовалась Сара, с любопытством глядя на вставшие дыбом волосы на голове Хаккетта.
— Циклическое пространство связано со временем. А вот его у нас нет. Так что сейчас самое ценное — время.
Внезапно бездна под ними вспыхнула, что-то защелкало, как будто на тропу войны вышло целое полчище гремучих змей, весь энергетический столб запульсировал, по нему забегали яркие вспышки.
Все трое громко вскрикнули.
— Господи! — в ужасе взревел Скотт, чувствуя, как по коже прокатилась невидимая волна энергии. Сунув руку в боковой карман, он выхватил нож. — Ничего не остается, как вспомнить проверенный старомодный способ. Александр Македонский и гордиев узел.
— Тогда у меня не будет страховки! — запротестовала Сара.
— Так пристегнись ко мне, — предложил Скотт, разрезая страховочный трос.
— Пошел! — скомандовал Гэнт, защелкивая страховочный замок на веревке Пирса.
— Джон еще не переправился! Канат может не выдержать двоих! И что тогда?
— А это ты видишь? — рявкнул майор, указывая на меняющийся на глазах энергетический столб. — Хочешь спорить — спорь с ним, а не со мной! А теперь — вперед! И пошевеливайся!
Теперь слышали все: низкий, раскатистый гул, напоминающий раскат грома. Он нарастал, становился сильнее, как будто приближались тысячи грузовых поездов. От раскатов сотрясались даже стены из спрессованного тысячелетиями льда.
Скотт напрягся из последних сил. Слева и справа падали снежные глыбы и громадные куски льда. В какой-то момент ему стало жарко от выброшенного в кровь адреналина. И тут же ногу прострелила острая боль. И все-таки он справился с ней. Справился, потому что иного выхода не было.
До Сары долетали крики. Ободряющие, пронзительные, тревожные крики тех, кто собрался на другой стороне. Но она не смотрела на них, стоявших у спасительного входа в туннель, сосредоточив взгляд на медленно удаляющейся кромке. Голоса звучали приглушенно, теряясь в оглушающем реве стремительно накатывающей беды.
— Рука! Проклятая рука! — вырвалось сквозь стиснутые зубы, и Пирс на секунду остановился, повиснув на раскачивающемся канате.
Внезапно он почувствовал, как его тянет в сторону, засасывает невидимым водоворотом.
— Эй, кто-нибудь! — крикнул охваченный паникой Пирс. — Кто-нибудь, помогите!
Но кто мог ему помочь? Никто. Сара и Скотт закончили переправу, и им помогали подняться.
— Я не могу удержаться! — завопил он, бросая крик в безумие нарастающего хаоса. — Не могу удержаться!
Гэнт оценил ситуацию со спокойствием человека, привыкшего не только принимать решения, но и действовать. В то время, когда остальная группа, сняв Сару и Скотта с канатов, поспешно отступала под арку ледяного туннеля, майор обратил внимание на то, что происходило вверху, в полумиле над их головами.
Энергетическое щупальце дрожало и извивалось в конвульсиях, как змея, проглотившая крысу и теперь пытающаяся переварить ее целиком. Оно раскачивалось из стороны в сторону и, по мере того как объем низвергающейся из космоса энергии увеличивался, расширялось под узким выходом, не способным пропустить такое количество ионизированного вещества.
Внушительные ледяные арки, поддерживавшие верхние слои, начали дрожать и крошиться. Потом зашатались. Сверху полетели глыбы размером с грузовик. У основания колонн отчетливо проступили трещины.
Застывший от ужаса Боб Пирс не мог больше держаться и разжал пальцы поврежденной руки.
Гэнта словно толкнули в спину. Прыгнув на средний канат, он выхватил нож и одним движением перерезал веревку. Уже на лету майор отшвырнул нож и, вытянув руку, с первой попытки поймал падающего Пирса.
В следующий момент оба уже летели вниз…
Прежде чем что-то случилось, страховочный трос остановил их падение.
Секунду-другую они просто висели, переводя дыхание, а затем сохранивший присутствие духа Гэнт привлек внимание ученого к тому, что творилось над ними. Громадные потрескивающие щупальца электричества вылетали из напряженно дрожащего столба и били по стенам из слежавшегося снега с силой парового молота.
— Обрежь трос, — приказал майор. — Я тебя держу. Просто обрежь трос.
Пирс не шевелился, парализованный страхом. Оба ощущали мощь набирающей силу бури, необузданную ярость космической стихии.
— Перережь чертов трос, или мы поджаримся!
Пирс встрепенулся. Ужас проник в каждую клеточку его тела. Медленно и неуверенно он протянул руку за ножом и перерезал веревку.
Они снова падали, пока не ударились о ледяную стену пропасти. Держа одной рукой Пирса, а другой канат, Гэнт поднял голову и громко крикнул:
— Вытащите нас отсюда!
Канат натянулся еще сильнее, и они, словно соревнуясь в скорости с улиткой, поползли наверх. То, что творилось вокруг, не давало оснований радоваться. Вылетающие из гудящего калейдоскопа молнии били во все стороны, круша стены и выжигая новые туннели.
Вверху громыхнул взрыв, столб резко расширился, раздался, полыхнул живым огнем, и в тот же миг входное отверстие увеличилось десятикратно, и люди увидели ползущее к краю основание «Чжун Чанг».
Палатки и машины, тяжелые орудия и мотосани посыпались в пропасть, подталкиваемые громоздящимися, наползающими друг на друга глыбами льда и наваливающейся стеной снега…
— Бежим! — рявкнул Скотт, помогая затащить Гэнта и Пирса в туннель. — Быстро!
Не задавая лишних вопросов, мужчины вскочили и рванулись к ледяному укрытию со всей скоростью, на которую оказались способны. Врезавшись в стену, они обогнули дальний угол под оглушающий, рвущий барабанные перепонки грохот крушащихся снежных и ледяных утесов.
Но это был еще не конец. Им не удалось даже передохнуть — взрывался уже сам туннель.
Мчавшийся впереди Майкле, к поясу которого были пристегнуты сани с лежащей на них боеголовкой, успел миновать пару перекрестков, когда кто-то схватил его за руку, заставив остановиться. Морпех оглянулся.
— Какого черта? Что ты делаешь?
Китаец — а это был именно он — даже не потрудился ответить. Вместо этого Юнь раскинул руки, останавливая остальных. И, как выяснилось, вовремя.
Ш-Ш-ШУ!
Мощная струя кипящей воды пробила стену туннеля и, ударившись о другую, раскатилась по коридору.
— Здесь сильная вулканическая активность, — предупредил китаец. — Надо быть осторожней.
Впереди и позади уже били, заполняя туннели паром и водой, шипящие гейзеры.
— И как нам через все это пробиться? — жалобно спросил Хаккетт.
Юнь указал на боковой проход, который раньше никто почему-то не заметил. Имея всего несколько футов в поперечнике, коридорчик отличался от других тем, что уходил вниз под углом в сорок пять градусов.
— Вы пытались подняться по такому же туннелю, — сказал китаец. — Спускаться будет намного легче.
— Насколько легче? — восстанавливая дыхание, спросил Гэнт.
— Мы скатимся.
— Ты что, рехнулся?
— Майор, — выступил вперед Скотт, — путь к отступлению отрезан, а идти вперед — значит свариться заживо. У нас есть другие варианты?
— Это безумие, профессор. Мы понятия не имеем, куда нас приведет спуск. Не удивлюсь, если свалимся в какой-нибудь овраг.
— Риск — неотъемлемая часть игры, — стоял на своем Скотт. — Вы сами сказали.

Свободное падение
На взгляд Гэнта, то было самое плохое из всех когда-либо принятых им решений — вверить жизнь своих людей врагу. Но что он мог им предложить?
С тревогой и страхом вступили они в туннель. Последний шаг требовал невероятной смелости, однако часы тикали, а терять было нечего.
Первыми, как всегда, его сделали Майкле и Хиллман, прихватившие с собой боеголовку. За ними последовали Скотт и Хаккетт, потом Юнь. Последним был Гэнт, который пропустил перед собой двух женщин. Впрочем, никакой тактической ценности это не имело, потому что спуск по ледяному желобу со скоростью сорок миль в час не давал никому никакого преимущества.
Они просто беспорядочно летели вниз.
Глядя на проносящиеся мимо стены туннеля, Сара заметила, что лед становится даже не голубым, а синим. Темно-синим. Синий лед формируется при огромном давлении, существовавшем на протяжении тысяч лет, в течение которых верхние слои давили на нижние.
Невероятно. Еще несколько секунд назад полы и стены были гладкими, как стекло, но теперь по ним, разъедая лед, катились свистящие потоки кипящей воды, согретой напирающей снизу расплавленной магмой. Стараясь не обращать внимания на бурлящий в нескольких дюймах от нее кипяток, Сара откинулась на спину и вручила свою жизнь силе гравитации.
С открытым ртом и остекленелыми глазами она летела вниз молча, потому что пробравшийся внутрь ее страх мертвой хваткой сжал голосовые связки.
Трясясь на ледяных ухабах, они ощущали дрожь земли. Наткнувшись на очередное препятствие, ящик с боеголовкой подпрыгнул и едва не перевернулся. Майкле и Хиллман услышали, как натужно заскрипели удерживающие тяжелую крышку металлические замки и петли.
А потом туннель внезапно кончился, и их вынесло в огромную, широкую пещеру, пол которой напоминал волнистый склон, усеянный вмерзшими кусками льда.
Буря наверху только усиливалась, и ледяная крыша кряхтела и постанывала. Влетев в каверну вслед за боеголовкой, Хиллман зацепился за острый выступ, взрезавший куртку с легкостью острого ножа. Спуск слегка замедлился.
БУМ! Громадный, в рост человека, сталактит сорвался с потолка и грохнулся прямо перед ним.
Хиллман метнулся в сторону, едва избежав встречи с острым, как копье, нижним концом гигантской сосульки, которая легко вошла в лед.
Морпех облегченно вздохнул — на такой скорости столкновение со сталактитом грозило переломом спины. Более того…
— А-а-а!
Повернувшись, Майклс успел заметить, как его товарищ, словно отброшенная капризным ребенком тряпичная кукла, взлетает в воздух.
Хиллман летел лицом вниз и при этом вращался. Безобидный холмик оказался вдруг краем замаскированной снегом пропасти, открывшейся слишком поздно, но уже успевшей наполнить сердце ужасом.
Он летел над ней, не зная, что ждет его на другой стороне. Не зная даже, есть ли она, другая сторона.
Майкле инстинктивно выбросил руку, чтобы схватить товарища, но пальцы сжали пустоту, а в следующий миг его самого поглотил очередной туннель.
Ни о каком контролируемом спуске не могло быть и речи — Скотт мчался по желобу, усыпанному крохотными, острыми, как битое стекло, осколками льда. Как выпущенная из ружья пуля, он вырвался из туннеля и попал в ледяную пещеру с застывшими, подобно сказочным окаменевшим деревьям, сталактитами. Но самым страшным было то, что громадные сосульки продолжали падать.
Изменить маршрут движения Скотт не мог; ему ничего не оставалось, как вертеться, изгибаться и надеяться. За спиной слышались крики остальных.
Земля снова содрогнулась, стряхнув с потолка подземного зала несколько здоровущих сталактитов. Словно брошенные могучей рукой дротики, они вонзались в пол, разбрасывая, как шрапнель, тысячи осколков замерзшей воды.
Безумная бомбардировка продолжалась до тех пор, пока пол наконец не провалился. Разверзшаяся бездна легко приняла в себя всю небольшую группу.
Остановиться он не мог. Не было на земле силы, которая помогла бы Бобу Пирсу остановиться. Перескочив через край, он устремился вниз, по напоминающим соты пчелиного улья ледяным туннелям, уносящим его в неизвестном направлении, в темноту, куда уже не проникал солнечный свет.
Все вокруг кружилось и вертелось, словно в водовороте, смешиваясь в неясное пятно.
Пирс смутно сознавал, что рядом с ним катится Новэмбер, тоже превратившаяся в пятно, мелькающее на фоне пролетающих мимо стен подземного коридора. Оглянувшись, он врезался в какой-то выступ и отлетел в сторону.
В какой-то момент Пирс почувствовал, как хрустнула раненая рука, но тут же забыл о боли — сила инерции вернула его в желоб и понесла дальше по выбоинам и кочкам, будто оставленным неким великаном, ковырявшим лед горячей ложкой.
Уклон стал меньше. Комбинезон порвался, и голую спину царапали то камушек, то щепка, высовывавшиеся из-под тончающего ледяного покрытия.
В конце концов он все же остановился, ударившись головой обо что-то твердое, крепкое и похожее на лед.
Однако это был не лед.

КУДУРРУ
Читай! Во имя Господа твоего, который сотворил — сотворил человека из сгустка. Читай! И Господь твой щедрейший, который научил каламам, научил человека тому, чего он не знал.
Коран. 96. 2-6
Время до солнечного максимума:
13 часов 37 минут
Оно было примерно двух футов в высоту и имело иглообразную форму.
Миниатюрная версия тех гигантских монументов в Египте, которые возводились в честь фараонов. Квадратный в основании с пирамидальной вершиной. Крохотные символы, атлантические знаки, покрывали его практически полностью, переплетая одной неразрывной лентой. И еще он был теплым на ощупь. Снег вокруг него растаял, и основание уходило в серый галечник. При этом сам предмет походил на тускло мерцающий кристалл, внутри которого на некоем молекулярном уровне проскакивали электрические разряды.
Два фута высотой. И сделан из углерода-60.
— Черт! — простонал Пирс, с трудом отрывая голову от твердого камня и пытаясь сесть. Он потер раненую руку и только тогда с удивлением обнаружил сидящего рядом Скотта. Лингвист смотрел на него. Точнее, он смотрел мимо него…
Пирс повернулся, чтобы тоже посмотреть на то, с чем столкнулся, и замер с отвалившейся челюстью.
— Господи…
Скотт подполз ближе. Пирс попытался стереть кровь с предмета. Сделать это было не так-то легко, потому что она успела затечь в высеченные знаки. Он смочил слюной палец и хотел было повторить попытку, но лингвист придержал его за руку.
— Не надо. Так даже лучше.
Пирс пожал плечами. Тем временем Скотт опустился возле артефакта на корточки и достал портативный мини-компьютер.
У другой стены пещеры поднялась, потирая бока, Сара. К поясу у нее был пристегнут мощный фонарик, но включать его она не стала.
— Почему здесь так светло?
Рядом с ней встала Новэмбер.
— Это, наверное, из-за дыр во льду, — объяснилаона. — Солнечный свет отражается от гладких стен и проникает на глубину.
Хаккетт, покачав головой, предложил другую идею.
— По-моему, свет идет из того кристаллического пенька. Держу пари, здесь есть и другие.
— Плевать я… на них… хотел, — простонал все еще лежащий на полу Мейтсон.
— Держитесь.
Юнь протянул руку, помогая инженеру подняться.
Мейтсон настороженно посмотрел на китайца.
— Разве вы не знали, что приведете нас сюда?
— Сюда? — Солдат огляделся. — Раньше туннель выходил в другом месте. Не здесь.
— Интересно, почему меня это не удивляет? — скептически бросил Гэнт. Пройдя мимо, майор расстегнул свою парку из шкуры карибу и стащил с головы капюшон. — Кстати, это только я так разогрелся или здесь действительно тепло?
Хаккетт проверил показания термометра.
— Тепло. Около минус двух.
Внезапно где-то поблизости что-то зашуршало, заскреблось, и тут же пещеру заполнило эхо тяжелого падения. Гэнт резко обернулся.
— Мои парни… где они? — прорычал он, обводя пещеру взглядом. — Хиллман? Майклс?
Ответом был чей-то приглушенный голос. Человек, похоже, находился за толстой ледяной стеной. Что-то ударило. Резко. Как будто стучали молотком.
— Где ты, черт побери? — крикнул майор.
— Там! — первым сообразил Юнь.
— Хиллман, ты где?
И снова приглушенный, неразборчивый ответ.
— Что он сказал? — выгибая шею, спросила Новэмбер.
— Он сказал: отойдите, — смекнул Гэнт и, схватив девушку за руку, отдернул в сторону. Остальные едва успели отступить, как пущенная над их головами короткая автоматная очередь разнесла лед на мелкие кусочки. Потолок вдруг подался, раскололся, рухнул на пол, а следом за ним и Хиллман.
Оглушенный, морпех секунду лежал неподвижно, потом шевельнулся и поднял голову.
— Да, — прохрипел он. — Это что-то…
Над ним уже склонился Гэнт.
— Где Майкле? У него бомба.
— Так его здесь нет?
— Нет. Мы его потеряли.
— Тогда не знаю, сэр. Понятия не имею.
— Ох…— состроил гримасу Пирс.
Между тем Сара, как будто вспомнив о чем-то, перевела взгляд на Скотта. Вид у лингвиста был такой, словно он, забыв обо всем на свете, ушел в некий одному ему ведомый, удивительный мир.
Подобно ДНК, язык организуется цепочками, и читать его следует в определенном направлении. Подобно ДНК, в языке есть стартовые элементы и набор команд.
Язык — живое существо. Животных можно приручить, если попытаться их понять.
В семнадцатом веке розенкрейцеры решили, что они поняли. Тайное общество анонимных членов, они утверждали, что открыли древний, первоначальный совершенный язык человечества. Основываясь на работе печально известного каббалиста Лалла, они пользовались такими символами, как круг, обозначающий солнце, полумесяц, как знак луны, и крест для обозначения сторон света. Розенкрейцеры были твердо убеждены в том, что эти лингвистические символы неким образом связаны с геометрией.
Группа так засекретила себя, что в конце концов прекратила существование, а их работа сохранилась преимущественно в форме слухов.
И вот теперь Ричард Скотт мог с полной определенностью сказать, что, хотя так называемый совершенный язык оказался, по всей вероятности, жульничеством, символизм розенкрейцеров, символизм, мерцавший сквозь тысячелетия мифов и легенд, оказался в общем-то верным.
Круг и крест. Солнце и стороны света.
То были стартовые элементы, которые вывели Скотта на путь, ведущий к расшифровке загадочного набора команд Атлантиды. Теперь оставалось только ввести число. Одно-единственное число. Остальное сделает компьютер. На экране уже проносились выстроенные в цепочку символы с кристаллического постамента. Компьютер выбирал те, которые соответствовали местоположению некоего числа, повторявшегося в числовом ряду кристаллов, которые они изучали в ЦЕРНе.
— Какое число выбрал? — негромко спросила Сара, опускаясь на колени рядом с ним.
— Ну, начал я с того, что попытался определить, какие числа следует исключить, — ответил Скотт.
— И какие же?
— Майя, имя которых, между прочим, означает «немногие», возможно потому, что лишь немногие из их предков выжили после Великого потопа, точно не знаю, так вот они поклонялись богу числа «четыре». Этот лее самый бог представлял у них солнце.
— Так, может быть, четыре и есть наш кандидат?
— Может быть, — согласился Скотт и, понизив голос, добавил: — Проблема в том, что я не очень хорошо говорю на их языке. Если здесь язык майя, если мне придется его читать, у нас ничего не получится, и тогда выяснится, что они ошиблись в выборе, когда взяли меня для расшифровки текста.
Сара не клюнула на наживку — Скотт был в слишком хорошем настроении.
— Но ты ведь все-таки расколол орешек, не так ли?
Он кивнул.
— Думаю, что да.
— И каким же числом воспользовался?
— Семь, — прошептал лингвист. — На седьмой день Бог отдыхал. Надеюсь, мы тоже до этого доживем.
Компьютер подал звуковой сигнал. Расчеты завершились. Задача была выполнена.
Обменявшись с Сарой настороженным взглядом, лингвист дал команду предъявить результат. Вокруг уже столпилась вся группа.
Компьютер заурчал. Снова подал звуковой сигнал и лишь затем, скомпоновав нужные звуки, подвел итог голосом Сары Келси:
— Ка… ду… ру…
И тут до него дошло.
— Боже! — воскликнул Скотт. — Господи! Точно! Вот оно! КУДУРРУ! КУДУРРУ! Это же древнешумерский! Тот, кто отмечает границы! Мильный камень! Значит… Мы в городской черте! Мы сделали это! Боже… мы сделали это!
— К черту ваш мильный камень, — взорвался вдруг Пирс. — Как насчет кристаллов? Тех камней, что притащил Ральф?
Скотт быстро ввел новую команду, дав компьютеру поработать над уже известным текстом. Результат ошеломил всех. Ученый сам прочитал вслух полученный перевод.
«За этими стенами лежит сила вечных небес. Люди мертвы. Дух жив.
За этими стенами лежит…»
— А это не слово Назарет? — тихонько поинтересовалась Новэмбер.
— Нет, не Назарет, — поправил ее Скотт. — Назару, что означает «защищать».
«За этими стенами лежит то, что защитит сынов сыновей, дочерей дочерей. Детей тех, что были первыми. Наших детей.
Прочти их вслух. Пусть прогремят подобно грому. Ибо они заставят людей содрогнуться.
Прочти их вслух. Пусть прогремят подобно грому. Если ты способен понять.
За этими стенами — надежда и ужас.
Но на этих стенах — знание и сила.
Пойми их. Произнеси их. Используй их!
Кто не сможет следовать указанию — погибнет!
Сила нуля должна быть освобождена!»

АТЛАНТИДА
Нет тайны, скрытой так, чтобы ее нельзя было раскрыть, нет голоса, заглушённого настолько, чтобы его нельзя было услышать.
Доктор Ставен Роджер Фишер, директор Института полинезийских языков и литературы, Новая Зеландия, «Расшифровщик символов», 1997 г.
Пределы города
— Майклс, ответь. Майклс! Ты меня слышишь? Ну же, Рэй. Если ты меня слышишь, подай какой-нибудь сигнал.
Хиллман посмотрел на Гэнта и уныло покачал головой. Где бы ни находился сейчас Майкле, радиосвязь с ним отсутствовала. Дав знак остальным остановиться, военные вместе с Чоу Юнем отправились на разведку.
Китаец увидел что-то. Что-то важное-
Дождавшись, пока разведчики исчезнут за ледяным выступом в дальнем конце пещеры, Хаккетт опустился на корточки рядом со Скоттом.
— То, что вы сделали, это великолепно… нет-нет, действительно великолепно. Берете алфавит из шестидесяти букв, записываете число возможных метатез, получаете что-то близкое к пяти или шести триллионам… Да только на то, чтобы записать это, тысяче человек понадобилось бы около тридцати лет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
Загрузка...