Калинина Дарья - Опасный ангелочек http://www.libok.net/writer/10476/kniga/42659/kalinina_darya/opasnyiy_angelochek 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Эти люди научились управлять молекулами, — напомнил Мейтсон, не сводя глаз со стонущего профессора.
Хаккетт согласно кивнул. На определенном этапе миниатюризация электронных компонентов создала серьезную проблему. Хаотично движущиеся электроны забили провода, как холестериновые бляшки — артерии. Транзисторы едва функционировали. Чтобы справляться с возрастающим потоком информации, требовался переход на новый тип схем, основанных на использовании эффектов квантовой механики. В компьютерах следующего поколения следовало применять либо световые переключатели, либо решетчатые структуры кристаллов, либо химические реакции, близкие к тем, которые происходят в мозгу человека.
И тут до Хаккетта дошло. Что, если они имеют дело с машиной, которая использует оба принципа? С машиной, работающей со скоростью света, но при этом имеющей химические элементы и по сути функционирующей так же, как мозг. Если машина использует Скотта, тогда единственный способ спасти его — убрать из машины.
Пирс шел по полу, осторожно посматривая под ноги.
— Значит, то, что под нами, это как бы голограммы? Оптические иллюзии, верно?
— Верно, — подтвердил Мейтсон.
Мирное течение беседы нарушил Хаккетт.
— Давайте искать дверь! У нас мало времени, так что возвращаться назад некогда. Нужно идти вперед. Необходимо как можно скорее вынести Скотта из зала. Разорвать его контакт с этой машиной. — Он ткнул пальцем в акустическое устройство Пирса. — Если вы знаете, как пользоваться этой штукой, попытайтесь сделать что-нибудь.
Все разбрелись вдоль стены в поисках выхода, однако как ни старались, какие команды ни отдавали, ничего не помогало. Мейтсон даже провел пальцем по какому-то ободку, отдаленно напоминавшему дверную раму. Ничего. Отступив на шаг, он внимательно посмотрел на темный силуэт «двери».
И вот тогда это случилось.
Бутыли и кристаллические емкости, тысячами стоявшие в нишах, внезапно задвигались, словно занимая некие предписанные им позиции.
— Ральф? — простонал Пирс. — Что вы на этот раз сделали?
— Ничего! — запаниковал Мейтсон. — Я ни до чего не дотрагивался.
— Что происходит? — забеспокоился Гэнт. — Что это вообще за место?
Искаженное страданиями лицо Скотта немного прояснилось. Конвульсии прекратились, как будто ему удалось взять тело под контроль. Он осторожно сел, вытер с лица пот и, несколько раз глубоко вздохнув, заговорил. Однако голос его звучал тихо и напряженно, выдавая продолжающуюся внутреннюю борьбу. Взгляд профессора скользнул по собравшимся.
— Двери закрыты, потому что я их закрыл.
— Зачем, Ричард? Зачем вы это сделали? — не скрывая подозрительности, спросил Хаккетт.
— Потому что это Вар , — последовал ответ.
— Вар? — Гэнт огляделся, словно ожидая незамедлительного появления новой опасности. — Что еще за Вар, профессор?
— Вы в порядке? — поспешил удостовериться Хаккетт.
Скотт не спешил с ответом, как будто оценивая свое состояние.
— В Ветхом Завете говорится, что накануне потопа Бог приказал Ною построить ковчег, корабль, на котором могли бы спастись по паре всех живых существ. Согласно же более ранней ближневосточной традиции, таким человеком был Йима, который построил Вар. В одних источниках говорится, что Вар — это подземный дворец, соединенный с четырьмя углами земли. В других описание Вара напоминает скорее крепость.
— Но животных и туда приводили парами, так? — поинтересовался Хиллман.
— Нет. — Скотт покачал головой. — Вар был рассчитан на хранение семени всех живых существ.
— Семени? — удивленно переспросил Мейтсон. — То есть что-то вроде образцов ДНК? Или даже яйца и сперма? — Инженер метнулся к стоящим у стены сосудам. — Боже… значит, все, что мы уничтожили за последние тысячи лет… все это можно восстановить? Мастодонтов, токсодонтов, мамонтов, саблезубых тигров… все, что исчезло за прошедшие двенадцать тысяч лет… даже додо. Мне всегда нравились додо. — Он посмотрел на остальных. — Вы понимаете, что это значит?
Но Хаккетт уже предостерегающе качал головой.
— Нет-нет, Ральф, это не такая уж хорошая идея.
— Почему?
— Подумай сам. Земля — постоянно развивающаяся биосфера. Предположим, мы продержимся еще несколько часов и высвободим то, что там находится. Но, во-первых, никто не знает точно, что именно хранится в этих сосудах. А что делать с болезнями и вирусами, с которыми человечество не сталкивалось тысячелетиями и против которых у него нет иммунитета? Мы же сами себя уничтожим.
Его поддержала Новэмбер.
— Когда в Америке высадились конкистадоры, много местных индейцев умерли именно от болезней, а не от пуль и сабель.
— Во-вторых, — продолжал Хаккетт, — мы можем воссоздать насекомых, которые безобидны сами по себе, но способны нарушить пищевую цепочку. Нельзя просто открыть сундучок и сказать: «Эй, нате-ка вам мамонта». Надо думать о последствиях.
— Если я правильно понял, — вмешался в разговор Гэнт, — то вы хотите сказать, что даже если мы прорвемся и останемся в живых, это местечко все равно будет тикающей бомбой?
— Ну вот, — заворчал Мейтсон. — Уже ищем предлог взорвать что-нибудь.
— Помолчите! — рявкнул Скотт, пытаясь подняться.
Попытка закончилась тем, что он снова оказался на полу.
Профессор нахмурился — через пол на него смотрели бледные лица.
Новэмбер помогла ему подняться. Лингвист пошатнулся — воздуха не хватало, как будто кто-то ударил его в живот.
— Просто помолчите. Хватит спорить. Послушайте меня. Вы же не слушаете!
Ноги подкашивались, но он все же заставил себя удержаться на ногах. Остальные выжидающе смотрели на него. Скотт еще раз вдохнул и закашлялся. Мейтсон пододвинулся к ученому.
— Скажи, Ричард, что нам делать. Просто скажи, а мы сами все сделаем.
— Я хочу, чтобы вы поняли, — заговорил Скотт. — Выслушали и поняли, что если только я открою двери, то все мы вряд ли выберемся отсюда живыми. Этот зал — нечто вроде Древа Знаний, хранилище всевозможных вещей, физических и метафизических. В данный момент я подключен к огромному, необъятному банку информации, доступ к которому возможен на мысленном уровне. Я знаю все, что знали эти люди. Я знаю все о них самих.
Вар служит двуединой цели. В случае, если человечество преуспеет, если достигнутый прогресс позволит ему понять, как использовать это место после последней Большой Катастрофы, наши знания могут безгранично расшириться, и мы получим доступ к сокровищам, которые по праву принадлежат нам.
Но если нам не удастся отдать центральному командному пункту нужный приказ, который убережет человечество от гибели, машина примет на себя другую роль. Она пустит в ход весь запасенный генетический материал, восстановив таким образом жизнь на этой планете. Но кое-что случилось. Те самые существа, которых люди Атлантиды создали для защиты города, изменили правила игры. Те нано, они живы. И они не хотят умирать. Они ждут нас за этой дверью и, когда я открою ее, попытаются нас убить.

Эволюция
— Они уже пытались нас убить, — раздраженно бросил Гэнт.
— Доктор Скотт, вы начинаете меня пугать. — Новэмбер уже тряслась от страха. — Вы даже говорите не так, как обычно.
— Я вас пугаю? — Почти смешно, подумал Скотт. — Новэмбер, обо мне надо беспокоиться в последнюю очередь.
— Ричард, по-моему, вы не так уж и больны.
Лингвист повернулся к Хаккетту.
— В чем дело, Джон? Завидуете, что голоса разговаривают со мной, а не с вами?
Едва он произнес это, как лица под кристаллическим полом снова зашевелились, задвигались, поползли по стенам. Не прошло и минуты, как перед пораженными людьми предстал народ Атлантиды в своем истинном виде. Лица дополнили тела, облаченные в одежды своего времени, со всеми подобающими эпохе украшениями. Теперь они стояли молча, напряженно, как зрители, наблюдающие за концом Времени. Целое море заключенных в тесную камеру душ.
Скотт принялся объяснять, как с наибольшей эффективностью пользоваться акустическими устройствами для защиты от ожидающих за дверью врагов.
— Нано, — объяснял он, — были созданы для того, чтобы поддерживать в рабочем состоянии все подобные центры на планете. В силу необходимости их снабдили ограниченным искусственным интеллектом. А также способностью к коллективным действиям и репродукции.
Хаккетт уже понял.
— И они стали развиваться, — подхватил он. Скотт молча кивнул. — Согласно теории биологической комплексности на создание человеческого глаза природе нужно пятьдесят тысяч лет. Этим существам вполне хватило двенадцати тысяч лет, чтобы превратиться в хитроумных мерзавцев.
— Верно, — согласился Скотт. — И они хотят эволюционировать дальше. Хотят завладеть Землей. По их мнению, человечество не использовало свой шанс и должно освободить место.
Хиллман загнал в автомат новый магазин.
— Как говорится, ничего не кончено, пока не пришел конец. Мы еще побарахтаемся.
Хаккетт задумчиво потер лоб.
— Ловко придумано.
К Скотту подошел Юнь.
— Значит, в прошлый раз все так и случилось? Машины взяли верх?
— Случилось другое, — хмуро ответил лингвист. — Они просто не успели закончить сеть. — Он обвел взглядом окруживших его товарищей. — Да, работа не была доведена до конца. И они это знали. Знали, что не успевают. Вот почему включили в свой план религию и мифы. Выяснили, как работает человеческая психика, и придумали способ сохранения идей и знаний для будущих поколений. Разбили всю информацию на кусочки и поместили в легенды, писания и прочее с, тем чтобы люди когда-нибудь собрали их вместе. Группы ученых были отправлены в самые разные места, чтобы, пережив катастрофу, воссоздать цивилизацию и закончить создание всепланетной сети.
— То есть теперь работа закончена? — с надеждой спросил Пирс. — Было бы слишком грустно проделать такой путь и узнать, что система не работает.
— Она работает, — заверил его Скотт. — После потопа оставшиеся в живых довели дело до конца. Разбились на группы и вернули цивилизацию людям. Они — подлинные отцы-основатели.
Согласно одному южноамериканскому мифу, цивилизацию принес Кецалькоатль, Бородатый. У тамошних аборигенов волосяной покров на лице отсутствует — с чего бы вдруг они придумали именно эту деталь? Индейцы генетически устроены так, что волосы на лице у них не растут. Должно быть, они видели бородатого человека. Клемент Александрийский и Тертуллиан, жившие в третьем веке новой эры, Лактант, Зосим и римский император Юлиан — все они рассказывают одно и то боги в обличье людей принесли знания из страны, погибшей при потопе.
Скотт вытер стекавшую из носа кровь.
— Строительство Атлантиды было завершено. Главные сооружения возвели до катастрофы, оставалось лишь связать их. Это обеспечивали даже примитивные знания и технологии — как поднимать камни, рыть каналы и тому подобное. Они все продумали. Умные были люди. Умнее нас с вами.
Пирс тронул лингвиста за плечо.
— Вы знаете, куда идти?
— Да, знаю.
— Неужели? Откуда
— Я был там, — просто ответил Скотт. — Я видел.
Пирс невесело усмехнулся.
— Вот как? Видели? Извините, но я вам не верю.
Скотт не стал его разубеждать. Да и не успел бы, потому что у Гэнта тоже появились вопросы.
— Что нужно делать, когда мы туда попадем? Этот центральный пункт, как он выглядит?
— Вы все увидите сами, — пообещал Скотт. — Уверяю, мимо не пройдете. И не волнуйтесь, я сам вас туда отведу. А когда доберемся до места, мы с Сарой узнаем и остальное.
Он взял ее за руку. Казалось, они общаются на каком-то недоступном для других уровне. Может быть, мысленно, посредством передаваемых машиной электрических импульсов.
— Что потребуется сделать, когда мы туда попадем? — с нажимом повторил майор, не привыкший говорить одно и то же дважды.
— Просто поверьте мне. Если я скажу сейчас, вам это не понравится.
— Мне это уже не нравится.
Все собрались вместе, держа оружие наготове. Скотт стиснул зубы и закрыл глаза, словно снова вступил в схватку с невидимыми силами, атакующими его мозг. Через несколько секунд он устало поднял веки и уставился на стену прямо перед собой.
— Готовы?
Они были готовы.
Скотт кивнул, и дверь начала открываться.

ОТКРОВЕНИЕ
У индейцев хопи есть два бога-близнеца, Покангхойя и Палонгохойя, хранители соответственно северной и южной земной оси. Их главная обязанность состоит в том, чтобы обеспечивать нормальное вращение планеты. Однажды племянник Создателя, Сотукнани, приказал близнецам оставить свои посты, чтобы уничто-жить второй мир, народ которого предался злу. Оставленный без должного контроля, мир потерял равновесие и перевернулся. Горы погрузились в море. Моря и озера затопили сушу, вся земля покрылась льдом. Первый мир был уничтожен огнем, а третий — водой.
Джеффри Гудман, «Поколение землетрясения», 1979 г.
Внутренний город
Сначала внизу, у основания стены, там, где дверь соединялась с полом, появились тонкие лучики света. Потом зазор стал постепенно расширяться — громадная пластина поползла вверх. И тут же в помещение, где находился отряд, ворвался раскаленный воздух.
Они как будто стояли у духовки.
Мейтсон и Хаккетт обменялись беспокойными взглядами.
— Что там, черт возьми, происходит?
Дверь продолжала медленно, с натугой, словно преодолевая сопротивление, подниматься. Хлынувший в проем свет был таким ослепительно ярким, что Новэмбер невольно заслонила глаза ладонью и лишь потом шагнула в открывшийся за дверью вестибюль.
Она прищурилась, давая глазам время привыкнуть к новому освещению, а когда открыла их, то увидела нечто, лучше всего характеризуемое прилагательным «библейский».
Вдали сияющими иглами уходили ввысь шпили Атлантиды.
Громадные кристаллические колонны, казалось, держали на себе потолок ледяного подземелья, в котором раскинулся город Атлантида. Само подземелье — называть его пещерой у нее не поворачивался язык — имело несколько десятков километров в ширину и по меньшей мере полкилометра в высоту. Его поверхность представляла собой волнообразную, деформированную потоками речушек и ручьев равнину. С потолка спускались гигантские сталактиты; одни висели свободно, другие достигли пола или смерзлись с многочисленными зданиями, составлявшими древний город.
Но как ни величественен был вид подземелья, он бледнел по сравнению с самой Атлантидой.
Отряд остановился на насыпной дороге, напоминавшей длинный, почти бесконечный балкон и выполнявшей роль верхней обзорной площадки, опоясывавшей весь город внешней стены.
В пятидесяти футах под ними стояли наполовину скрытые снегом восхитительные каменные здания и простирались прямые улицы и переулки. Некоторые дома были свободны от снега и демонстрировали зрителям великолепные росписи и фрески, украшавшие их стены. Крыши многих зданий представляли собой цельные листы какого-то блестящего золотистого материала. Другим кварталам повезло меньше: дороги были блокированы миниатюрными ледниками, дома напоминали причудливые ледышки.
Там, внизу, царило запустение. Город-призрак, покинутый, заброшенный. Неживой. Как напоминание о великой катастрофе. Каждый из пришедших чувствовал: спустись туда, пройди по улице, загляни в окно и увидишь только уныние и застывшее горе.
Лежавшая под ними часть города выглядела сумрачной, словно покрытой синеватой тенью. Замерзшей во времени. Она напоминала картины Помпеи, городка, раскопанного через многие века после того, как его поглотили хлынувшие из Везувия потоки лавы. И все же это не был археологический памятник — здесь все еще таилась, вибрировала жизнь. Сохраненный льдом, город сберег то, что составляло его суть.
Он спал, пребывал в том состоянии, которое называют стасисом, или анабиозом. Причем в совершенно буквальном смысле — в криогенной заморозке. Город ждал, пока по его улицам снова пройдут люди. Он заслужил это.
Отряд двинулся к центральной улице шириной с футбольное поле, ровной линией ведущей к самому сердцу Атлантиды. К тому самому сердцу, в которое ввинтился, пробив путь через пласты снега и льда, небесный столб плазмы.
О масштабах города говорил такой простой факт, что только путь к началу главной улицы занял не менее получаса. И лишь достигнув ее, путешественники смогли по-настоящему оценить открывшийся вид.
Из-за окутавшей их дрожащей дымки жара сверкающие башни Атлантиды отливали живым, вибрирующим оранжевым блеском, как будто весь город стоял под лучами вечного заката. Даже снег казался раскаленным из-за бушующего где-то вдалеке и скрытого льдами Антарктиды вулкана. Прошедший немалый путь, этот пугающе живой огненный отсвет прыгал и замирал, мерк и снова вспыхивал. Картину дополняли вырывающиеся из трещин в стене обжигающие клубы пара, который наполнял воздух запахом серы. Более тяжелые частицы оседали на город в виде легкого тумана, тогда как более легкие слои поднимались к потолку, где повисали над башнями небоскребов, как настоящие облака.
Но на этом шоу не кончалось.
Представьте себе Эмпайр-стейт-билдинг с громоотводом. И добавьте к нему еще шесть таких же небоскребов. Теперь представьте, что все они стоят вокруг строения, несколько напоминающего Великую пирамиду Гизы, которое поднято над землей, поскольку опирается на четыре поддерживающих пилона, каждый из которых превосходит размером Статую Свободы и имеет форму того или иного сказочного зверя.
Если вы вообразили все это, то полученная картина дает некоторое представление о том, как в действительности выглядит город Атлантида.
Через отверстие в середине потолка пещеры спускался вниз тот самый вихрящийся водоворот принесенных из космоса зеленых ионов. Теперь, набрав силы, он представлял собой кружащуюся массу кипящей энергии, похожей на гигантского, танцующего на хвосте змея.
А вот в самом низу хвост этот напоминал растрепавшийся на пучки канат. Всего таких пучков было семь. Каждый, будто щупальце, тянулся к одному из семи массивных обелисков, служивших, по всей вероятности, молниеотводами, направляющими энергию куда-то в сторону для неких неведомых целей.
В свою очередь каждое кристаллическое строение в городе потрескивало и пульсировало электричеством, от внешней стены Атлантиды до самых далеких внутренних стен, главной улицы и каждого дома за ней. Небесная энергия не только вернула город к жизни, но и открыла двойное предназначение этих семи построек — они имели двери и окна, за которыми угадывались жилые комнаты.
Да, город строился для людей, однако при этом в самом конце он должен был послужить и высшей цели.
Только идя по главной улице, люди в полной мере осознали масштабность Атлантиды — минуты складывались и умножались, а пункт назначения никак не становился ближе. Одно дело — рассматривать сделанные со спутника фотографии, на которых город представлялся чем-то вроде Манхэттена, совсем другое — видеть его воочию.
— «И от престола исходили молнии и громы и гласы, и семь светильников огненных горели перед престолом, которые суть семь духов Божиих; и перед престолом море стеклянное, подобное кристаллу, и посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади», — задумчиво процитировала Новэмбер.
Хорошо знавший этот отрывок Скотт указал на колоссальные опоры, на которых стояла пирамида.
— -«И первое из животных было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему». Очень хорошо, Новэмбер. Книга Откровение, глава четвертая.
Поддерживавшие статуи действительно полностью соответствовали приведенному в Библии описанию. Новэмбер кивнула в сторону энергетического столба.
— А это, наверное, представляет семиголового змея. Левиафан. По-шумерски — Тиамат. Семиголовый морской змей и символ мощи Бога-Творца.
Пирс нервно облизал пересохшие губы.
— Что еще там сказано на эту тему?
Он ожидал ответа от Новэмбер или Скотта и немало удивился, услышав голос Гэнта.
— «И седьмой ангел вострубил, и раздались на небе громкие голоса, говорящие: царство мира соделалось царством Господа нашего и Христа Его, и будет царствовать во веки веков… И произошли молнии, громы и голоса, и сделалось великое землетрясение, какого не бывало с тех пор, как люди на земле… И город великий распался на три части, и города… пали…» — Майор застенчиво пожал плечами. — Не только вы знаете Библию.
Так они и шли, держа наготове оружие.
Главная улица походила на мост или эстакаду. И подобных ей в городе было несколько.
Замыкавший шествие Хиллман то и дело подносил к глазам бинокль. Его интересовал план города. Как ни странно, то, что видел морпех, с удивительной точностью совпадало с изображениями, полученными со спутника, и с описаниями Платона.
Пересекающиеся под прямым углом магистрали делили Атлантиду на кварталы, тогда как настоящим центром города был несомненно перекресток под пирамидой, до которого, впрочем, еще предстояло дойти. Исходя из обрывочных наблюдений, Хиллман сделал вывод, что город имеет, по-видимому, четыре входа и, следовательно, четыре главные магистрали, сходящиеся в одной точке.
По мере приближения к центру дома по обе стороны улицы становились все выше. При этом росли они не строго пропорционально, подчиняясь некоей установленной закономерности, а хаотично, непоследовательно, как в настоящем городе.
Идти между высокими зданиями с темными, безжизненными окнами, но освещаемыми яркими вспышками стенами было не очень приятно. Примерно то же самое чувствует водитель, в одиночку катящий по восьмиполосной автостраде.
Бросив взгляд на очередное здание, которое они только что миновали, Хаккетт подтолкнул Новэмбер.
— Не думала, кто может наблюдать за нами из этих окон?
— Перестань, — упрекнула его девушка. — Здесь и без того жутко.
Она была права. Боб Пирс и сам чувствовал себя не в своей тарелке — в голову лезли тревожные мысли, и он даже бормотал себе под нос всякую ерунду, чтобы хоть немного успокоить нервы.
Планировка города обычно дает некоторое представление о его обитателях. Дома же без людей говорят о смерти, одиночестве, разобщенности. Дома без людей пугают. Это страшные места. Никто не заводит разговор о привидениях на рок-концертах или автострадах, в баре, на парковке или пляже. Призраки обитают на чердаках и в задних комнатах, в подвалах или пустующих спальнях. Призраки и места их обитания могут многое рассказать о человеческой потребности заполнять пустоту, о глубоко укоренившейся психологии существ, не переносящих «ничто».
Приписать призрака к конкретному месту значит выразить свое отношение к его архитектуре, потому что дом, в котором живут призраки, а не люди, не выполняет свою главную функцию. Посредством простых линий и геометрических узоров многие здания просят, умоляют, требуют контакта с человеком. Здесь, в Атлантиде, эта теория подтверждалась на каждом шагу — весь город взывал к людям.
Выслушав рассуждения Пирса, Хаккетт воздержался от комментариев и только сказал:
— Да, думаю, призраки Вара согласились бы с вами.
Пирс собирался добавить что-то еще, но тут отряд остановился. Путь оказался блокированным.
Выглядело это так, словно какой-то великан опрокинул огромное ведро ванильного шербета и содержимое расплылось по Пятой авеню. Все пространство между домами справа от магистрали было залито густой, гладко текущей массой плавящегося льда. Масса затопила дорогу и теперь медленно раскатывалась по другую сторону от нее.
К счастью для отряда, ничто не указывало на то, что этот поток невозможно преодолеть. Вернувшийся с разведки Гэнт сообщил, что лед уже подтаивает.
— Все в порядке. Думаю, я смогу вас провести.
— Это хорошо, — взглянув на часы, прокомментировал Хаккетт, — потому что времени у нас в обрез.
— Как будто я сам не знаю, — раздраженно ответил Гэнт и нетерпеливо замахал остальным. — Ну же, скорее! Идите сюда! Помогите мне!
Шли трудно и медленно, петляя и останавливаясь, местами пробиваясь вперед с помощью ледорубов или просто ступая по льду, такому тонкому и хрупкому, что он с трудом удерживал собственный вес.
— Осторожнее, — предупредила Сара. — Не исключено, что пещера может обрушиться.
В конце концов они все же выбрались на свободную от льда магистраль. Открывшийся вид был привычно величествен, но при этом являл и некоторые новые детали, а именно широкую дугу двух концентрических каналов, о которых писал Платон. Первый из них был таким широким, что когда-то в нем помещался весь флот Атлантиды.
Заполненный талой водой, канал как будто приблизился к уровню улицы, по которой двигался отряд.
Мейтсон, не переставший восторгаться инженерными чудесами города, немедленно заинтересовался этим.
— Так и есть! — воскликнул он, подходя к краю дороги. — Должно быть, весь город построен на холме, и чем ближе к центру, тем ближе нулевой уровень. До уровня воды здесь не более пятнадцати или двадцати футов…
Голос у него дрогнул.
— Боже… Майклс!

Наживка
И действительно, в нескольких сотнях ярдов от того места, где они стояли, на середине канала лежал, неподвижно раскинувшись, Майкле. Ничего чудесного в этом не было, потому что вода в канале замерзла. Но замерзла не вследствие естественного процесса, потому что, хотя канал поблескивал, как будто в нем струился живой, чистый поток, лежал морпех не на льду — вода под ним застыла в результате феномена, известного как квазикристаллизация.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
Загрузка...