Данливи Джеймс Патрик - Так я купил медвежонка http://www.libok.net/writer/628/kniga/32508/danlivi_djeyms_patrik/tak_ya_kupil_medvejonka 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Теперь я получу ответ. Я буду знать, кто мы такие и откуда пришли. — Хаккетт опустил голову. — А вас ответ не удовлетворит. Вам нужна загадка.
Физик улыбнулся — той самой улыбкой, что всегда, с самого начала так раздражала Скотта. И доставляла такое удовольствие ему самому. В голове Хаккетта вертелись тысячи вопросов, но он оставил их при себе.
Скотт оценил этот жест уважения.
— Двадцать минут, — объявил Мейтсон, поглядывая на воду. — Ребята, надо поторапливаться. То, что я там вижу, мне совсем не нравится.
Вода забурлила, вскипела, и над ней показался огромный кристаллический плавник, быстро движущийся прямо к мосту. За ним другой. И третий. Потом появилось и все существо — с громадными, в три грузовика зубами и переливающейся радужной чешуей.
Подобно библейскому змею, воплощению Сатаны, морское чудовище раскрыло страшную пасть, щелкнуло челюстями и, метнувшись к людям, издало оглушающий рев.

Двадцать минут
Они бежали так, как не бежали никогда в жизни.
Достигнув моста, Левиафан Атлантиды выпрыгнул из воды, а когда попытка не удалась, ушел в глубину, чтобы вынырнуть уже с другой стороны.
Разъяренное чудовище испустило жуткий рев и снова бросилось в атаку.
Мимо. Когти размером с каноэ рассекли воздух в нескольких дюймах над головами людей. Похоже, зверь понимал, что не может взлететь и, рухнув на мост, раздавить их, как мошек. Разгорающаяся злоба снова и снова толкала его вперед.
С седьмой попытки Левиафан взлетел над мостом в расчете на то, что люди испугаются и разбегутся, собьются с верного курса.
Но именно этого они не сделали. А сделали нечто совершенно другое. Несколько человек направили на чудовище акустические приборы и со всей силой, которая еще оставалась в легких, прокричали священное слово.
Огромные куски кристалла отвалились с груди зверя, принявшего на себя силу ударных волн. В конце концов они остановили его. Масса отхлынувшей воды ударила о берег и устремилась назад, к мосту, угрожая смыть бегущих по нему людей.
Добравшись до застроенной высокими кристаллическими зданиями улицы, они не остановились, а поспешили к пирамиде, инстинктивно понимая, что по крайней мере на этом участке пути им ничто не угрожает.
Однако у Левиафана были другие планы. Заметив, что дорога покрыта льдом, как изоляционной прокладкой, чудовище вылетело на выстланную гранитом соседнюю улицу и устремилось в сторону дока. Расставив острые как бритва плавники, оно прокатилось несколько десятков метров и с ревом врезалось в стену.
Десятки тысяч массивных кусков кристаллического вещества шрапнелью обрушились на дорогу. Запрыгали. Завертелись. И, используя преимущество силы инерции, трансформировались в десять тысяч големов, которые на полной скорости бросились в погоню.
Первым неладное почувствовал Мейтсон. Дорога выровнялась, и улица напоминала внезапно опустевший, населенный только призраками Манхэттен. Оглянувшись, он успел заметить несущихся по параллельной улице големов.
Они явно опережали людей и, по всей вероятности, рассчитывали перехватить их у какого-нибудь перекрестка.
Мейтсон посмотрел вперед и ощутил тепло от разносимого кровью адреналина.
Глыбы льда перекрывали дорогу; пройти между ними можно было только зигзагом, стараясь при этом не отклониться слишком от цели, потому что сама пирамида скрылась из виду.
И тут случилось самое страшное. То, чего все боялись и о чем предпочитали не говорить и даже не думать.
Сама кристаллическая дорога, по которой они бежали, исчезла подо льдом. В некоторых местах толщина ледяного покрова составляла всего лишь несколько дюймов, но эти дюймы были тем самым, что отделяло жизнь от смерти.
И големы знали это.
Из боковых улочек стали появляться небольшие группки разведчиков.
Зихамту! Зихамту! Зихамту!
Препятствия быстро устранялись, однако было ясно, что долго так продолжаться не может и рано или поздно удача отвернется от людей.
Достигнув второго канала, гораздо более узкого, чем первый, они облегченно вздохнули — здесь лед сыграл на их стороне, закрыв от наблюдателей и позволив беспрепятственно пересечь открытое пространство и выйти к центру.
До того момента, когда Солнце выбросит последнюю гравитационную волну, оставалось десять минут. Оставшиеся в живых члены антарктической группы спустились к улицам внутреннего кольца Атлантиды и уже проходили мимо внушительных статуй, поддерживающих гигантскую кристаллическую пирамиду, поднимающуюся над их головами примерно на двести футов.
Пробираясь между ямами и отсвечивающими красным нагромождениями ледяных глыб, люди невольно поворачивали головы к вихрящемуся столбу солнечной плазмы, каскадом низвергающейся с неба и обвивающейся вокруг семи кристаллических башен.
Прямо на льду стояла сияющая кристаллическая платформа квадратной формы. Пульсирующий свет делал ее похожей на сказочный ковер-самолет, готовый унести гостей к вершине пирамиды.
Вот только подойти к платформе было невозможно.
Потому что между ними и спасением стоял целый легион големов. Терпеливо ждущих. Вооруженных. Настроенных на последнюю схватку. Они не спешили нападать, потому что знали — время на их стороне. Вокруг валялись покореженные и обожженные останки китайской базы «Чжун Чанг», словно напоминая людям, что и те могут стать частью этого зловещего кладбища.
Лучше всех общее чувство выразил Хаккетт.
— Уж и не знаю, как мы из этого выберемся без божественного вмешательства.
Божественное вмешательство.
Именно это они и получили.

Божественное вмешательство
Земля содрогнулась.
Толчок был такой силы, что Новэмбер сбило с ног. Казалось, ударил гром. А в следующую секунду на город упал кровавокрасный отсвет ближайшего вулкана.
— Что? Уже началось? — запаниковал Мейтсон.
Хаккетт покачал головой.
— Нет, это только подготовка к главному событию. Незначительные гравитационные колебания. Вот когда он взорвется по-настоящему…
У Новэмбер больше не было сил сдерживаться. Поднявшись с помощью Скотта, она неожиданно для себя всхлипнула.
И тут все увидели это .
Интенсивное белое сияние, темнеющее до желтого, а потом оранжевого по мере разрастания. Оно поднималось, расползаясь по небу, захватывая ближайшие ледники.
Неожиданно в воздух взлетели огромные темные столбы горячей вулканической пемзы — поток хлынувшей из вулкана раскаленной лавы, остужаясь на ходу, ножом разрезал антарктический лед.
Совсем рядом из земли, разбрасывая камни, ударила мощная струя пара. Группа бросилась к укрытию. И все же их положение было несравнимо лучше положения стоически оставшихся на своих позициях големов. Тяжелая черная пемза била в их толпы со всех сторон. Воздух наполнился едким, удушающим запахом серы.
Земля вновь содрогнулась, еще сильнее прежнего. К катящемуся по льду камнепаду добавился выплеснувшийся из разверзшегося неба каскад серы. И все это обрушилось на армию големов, сметая, давя, засыпая, разбрасывая как кегли.
Тогда-то Скотт понял, что у них есть шанс. Сейчас или никогда. Он разжал объятия, отстранился от Новэмбер, осторожно убрал упавшую на лицо прядь и нежно поцеловал в лоб.
— Мне будет не хватать тебя.
Она посмотрела ему в глаза. Открыто. Искренне. Спокойно.
— Мне вас тоже.
Мейтсон постучал по циферблату часов.
— Идите! Мы постараемся вас прикрыть! И… Ричард?
Скотт оглянулся.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что считаешь нас достойными спасения.
— Кто бы подумал, — хмыкнул Хаккетт. — Мы, чокнутые, и впрямь унаследуем планету.
Скотт кивнул и передал свой акустический прибор Новэмбер. Им с Сарой оружие было уже ни к чему.
— Берегите себя, — сказала Сара. — Вы все.
Они двинулись вместе, как по команде, пятерка оставшихся, прокладывая дорогу между преграждавшими путь големами для Скотта и Сары.
Воздух пульсировал от бьющих во все стороны ударных волн. Всесокрушающие басовые тоны отдавались в легких. И вдруг…
Шшшш!
Едва Скотт и Сара ступили на платформу, как она устремилась вверх, возносимая силами, которые так и остались тайной для других. Несколько секунд, и летающая платформа исчезла под пирамидой.
Хаккетт посмотрел на часы. Сверился с Пирсом. Тот кивнул.
— Две минуты.
Големы стягивали кольцо окружения, вскинув сабли, — целое воинство, готовое подчиниться любому приказу Ангела Смерти.
А затем лица ближайших големов начали меняться. Процесс мутации занял несколько секунд, и, когда завершился, Мейтсон увидел перед собой двойников тех, кто работал на корпорацию «Рола» в прошлом. Тех, кто служил наемниками в Южной Африке. Безжалостных, хладнокровных убийц.
Мейпл, Карвер и прочие.
Две минуты. Целых две минуты. У них были все основания считать, что так долго они не проживут.

Контрольный центр
Было тихо.
Платформа беспрепятственно поднялась в пирамиду и бесшумно пристыковалась. Казалось, весь остальной мир остался где-то внизу, отделенный звуконепроницаемой перегородкой.
Помещение было просторное, но при этом невыразительное. И хотя покрытые иероглифами стены уходили высоко вверх, где смыкались под пирамидальной крышей, сама пирамида, в отличие от египетской, выглядела совершенно пустой.
В сгустившейся под крышей темноте виднелись еще несколько платформ, а в центре стояли с полдесятка панелей и подиумов. Два углубления, расположенные друг против друга, предназначались, судя по их форме, для Сары и Скотта.
У них перехватило дыхание. Одно дело демонстрировать решимость перед товарищами, и совсем другое — остаться наедине с неизвестностью. Они уже обменялись друг с другом мыслями и знали, что чувствует каждый.
— Жаль, что я не познакомился с тобой раньше, — сказал Скотт.
— Мне тоже, — ответила Сара.
Оба вздохнули и закрыли глаза, наслаждаясь последним мгновением необыкновенной близости…
— Ах, как мило, — язвительно произнес кто-то.
Сара и Скотт разомкнули объятия — от дальней стены к ним шел Джек Балджер. Шел по полу из углерода-60, смело ступая в снятых с мертвого Майклса сапогах.
Подойдя ближе, он ухмыльнулся.

Море.
Корабль ВМФ США «Маккейн Д.Д.Джи-56»
«Удача сопутствует смелым» — таков был девиз корабля.
Шестой эсминец класса «Арлей Берк » был построен так, чтобы одновременно вести операции против наземных, воздушных, надводных и подводных целей. Система вооружения «Иджис» и многофункциональный радар AN/SPY-ID позволяли команде отслеживать сотни потенциальных целей.
Экипаж «Маккейна» состоял из двадцати двух офицеров и трехсот пятнадцати матросов, мужчин и женщин. Все его девяносто крылатых ракет «томагавк» были уже подготовлены для беглого огня, что обеспечивала система вертикального запуска.
Ждали команды, и она последовала.
Будучи головным судном эскадры, «Маккейн» взял на себя руководство операцией. Управляемые дистанционно солдатыроботы должны были оттянуть китайские силы, а танки и пехота совершить фланговый маневр и зайти противнику в тыл. В тот момент, когда наземные части выйдут на позиции, «Маккейн» даст ракетный залп, цель которого — заставить китайцев отступить. Если план сработает, противник попадет в устроенную ему западню.
Рискованно? Да. Но риск есть всегда. Командованию план представлялся вполне надежным.
Собравшиеся на мостике терпеливо ждали приказа с «Трумэна», когда в динамике прозвучало сдержанное: «Все ракеты наведены на цель, сэр».
Капитан Ларри Бельведер молча кивнул.
И вот наконец с авианосца поступило сообщение. Войска заняли исходные позиции. К экипажам кораблей поддержки обратился лично адмирал Дауэр:
— Президент Соединенных Штатов только что заявил, что китайцы отказываются отвести свои силы и, следовательно, мы вправе открыть огонь.
Волна «томагавков» сорвалась с палубы «Маккейна» и исчезла из виду. Американские и китайские войска обменялись первыми выстрелами на ледяных просторах Антарктиды.
Война началась.

Последняя битва
Кулак у Джека Балджера оказался крепким как камень, и ударил он так быстро и сильно, что ученый пролетел через всю комнату и врезался в стену в дальнем углу.
— Я разочарован, — расцвел улыбкой Джек и посмотрел на ноги, обутые в сапоги, которые предохраняли его от смертоносного контакта с углеродом-60. — С таким нетерпением ждал встречи, а получается совсем неинтересно. Для прогулок сапоги, — пропел он. — И именно это я сейчас сделаю.
Балджер снова размахнулся, метя в Сару, но она уже была готова к нападению и ловко отступила в сторону.
— Неужели ты думаешь, что тебя оставят в живых? Балджер пожал плечами.
— Ну, жизнью это назвать трудно, но все же и не смерть.
— Ты для них ничего не значишь, — возразила Сара. — Они всего лишь микроскопические психопаты. В новом мировом порядке места для тебя не предусмотрено. Сделаешь то, что им надо, выполнишь миссию, и тебя сотрут.
Такая постановка вопроса Балджеру не понравилась. Совсем не понравилась. Взревев от ярости, он выбросил руку и вцепился в парку Сары с такой силой, что материал не выдержал и треснул. В следующий момент голем швырнул ее на пол и пнул в живот.
Тем временем лежавший в дальнем углу Скотт пришел наконец в сознание. Перед глазами у него плыло, челюсть была сломана, и он чувствовал, как ходит под кожей кость. Тем не менее лингвист встал и даже попытался помешать Балджеру.
Големы приближались, замыкая круг.
Те, у кого было звуковое оружие, старались держать врага на расстоянии, тогда как Гэнт взял на себя общее командование обороной. Однако противнику не понадобилось много времени, чтобы понять свою ошибку и сменить тактику, перейдя от разрозненных атак к крупномасштабному штурму.
Наносущества соединились.
Их встретил звуковой залп. Но големы, принявшие облик Карвера и Мейпла, проявили хитрость. Наступая, они прикрылись своими павшими товарищами, используя их в качестве щита.
Отступив сначала на шаг, потом на другой, Новэмбер заметила, что к одной опасности грозит добавиться вторая. Один из мини-ледников подтаял, и из него уже бежал слабый пока ручеек. Вскоре к первому добавился второй. Потом третий.
Она услышала, как трещит, ломаясь, лед. Сама структура пещеры не выдерживала боевых действий.
— Здесь сейчас все рухнет! — крикнула девушка. — Посмотрите! — Она протянула руку.
Вся находящаяся в двух милях от них задняя стена пещеры выгнулась под тяжестью просевшего льда. Давление скопившейся сверху воды усиливалось, и стена уже не могла его выдерживать. Она стонала и кряхтела, а тем временем трещин становилось все больше, и они разбегались все дальше, пока наконец лед не поддался. Стена словно взорвалась, дав выход миллионам тонн талой воды.
Теперь уже все начало ломаться. Громадная волна поднялась вдалеке, неся на себе ледяные глыбы, и устремилась прямо к ним. Некоторые айсберги налетали на здания и лопались с жутким треском, осыпая людей и големов, как шрапнелью, ледяными осколками.
Часть расположившейся вдалеке армии была смыта стремительным потоком, многим просто снесло голову.
— Бежим! — крикнул Гэнт.
— Бежим? Куда? — запаниковал Мейтсон.
— Куда угодно! Если не выберемся из-под пирамиды — погибнем!
Но едва они сорвались с места, как еще один поток воды пробил подмытую стену и, вырвавшись на свободу, сбил их с ног и увлек за собой.
Теперь каждый был сам по себе, и каждый барахтался в пенящемся озере ледяной воды. Хаккетта швырнуло на кусок льда, острый край которого располосовал лицо от глаза до скулы. Он вскрикнул от боли.
К нему, лавируя между льдинами, подплыл Гэнт.
— Где остальные? — дрожа от холода, спросил физик. Майор слышал, как у него стучат зубы. Он знал, что если они проведут в воде еще несколько минут, то неминуемо погибнут. Повертев головой, Гэнт что-то заметил.
— Там айсберг!
Оглянувшись, Хаккетт увидел, как Новэмбер вытаскивает из воды Мейтсона. Сама она уже забралась на льдину и теперь использовала ее в качестве плота.
Борясь с водоворотами и течениями, успевшими образоваться в кружащем по замкнутому пространству потоке, они поплыли к айсбергу. Силы быстро уходили, а тело начало коченеть.
Но еще страшнее было то, что големы снова перешли в наступление.
Балджер бил и бил, вкладывая в удары нечеловеческую злобу, и Скотт слышал, как у Сары ломаются кости. Но даже понимая, что рискует своей жизнью, он заставил себя подняться и встать перед големом.
— Разве ты не сознаешь, что они делают? — заговорил ученый. — Они ведь не участвуют в войне сами, а заставляют нас убивать друг друга. Убивать себя. А ради чего? Скажи, Джек, что ты собираешься делать с этими кристаллами, когда все закончится? Их ведь просто некому будет продать.
Двойник Джека Балджера не ответил, он отступил на шаг и выбросил из руки саблю, похожую на те, которые профессор уже видел у других големов.
Уровень воды поднимался так быстро, что от некоторых зданий остались только крыши. Было ясно — если так пойдет и дальше, то вскоре затоплено будет все, весь город.
Гэнту удалось поднять Хаккетта над водой, а Мейтсон и Новэмбер подхватили физика и вытащили на льдину.
— Осторожнее! — предупредил Мейтсон. — Не двигайтесь, а не то эта штука может перевернуться.
Между тем Новэмбер опустилась на колени и, вцепившись в плечо майора, пыталась помочь ему выбраться из воды.
— Ну! Живее!
Повторять дважды не пришлось. Големы успели перестроиться, приняв вид довольно гротескных акул с устрашающим набором зубов. Вцепившись в лед немеющими пальцами, майор неуклюже вскарабкался на край льдины. И вовремя — две акулы, щелкая зубами, врезались в льдину, которая завертелась на месте.
Гэнт поднялся на ноги.
— Где Пирс? — отдуваясь, спросил он. — Кто-нибудь видел Боба?
Балджер сделал выпад, метя острием сабли прямо в голову Скотту. Но на пути его клинка совершенно неожиданно возникла тонкая голубая кристаллическая рука, которая и парировала удар.
Рука принадлежала Саре.
Стянув с себя парку, она обнаружила, что с ее телом происходят необычные изменения. Сделав круговое движение рукой, Сара выхватила у противника саблю и отшвырнула ее в сторону. Оружие упало на углеродный пол и мгновенно растаяло в нем.
Балджер замер в полном недоумении.
— Из-за тебя я теперь меняюсь, — сообщила Сара и взглянула на Скотта. — Представляешь, даже и не почувствовала.
Он кивнул и, осененный какой-то мыслью, посмотрел на свою ногу. Интересно, происходят ли и в нем какие-то изменения? Выяснить это можно было только опытным путем. Скотт отвел ногу и пнул Джека Балджера.
Удар получился столь невероятной силы, что двойник отлетел к противоположной стене.
Сара и Скотт повернулись — Балджер врезался в стену и как будто прилип к ней. Он вертелся, крутился, махал руками, а потом, охваченный паникой, закричал. Через несколько секунд от него осталась только пара черных солдатских сапог, которые с шумом упали на пол.
Они проиграли — Хаккетт, Новэмбер, Мейтсон и Гэнт. Да, они держались до конца, стойко защищая последний плацдарм, но, как ни крути, големов просто было слишком много.
Из воды вынырнула голова Мейпла, сросшаяся с телом возникшего под айсбергом и продолжающего увеличиваться гигантского морского существа. Тварь нависла над льдиной и схватила Гэнта за горло, совершенно не обращая внимания на град обрушившихся на нее ударов. Одновременно другой зверь почти небрежно задел Новэмбер рукой, и девушка, упав, покатилась к краю.
Открыв глаза, она успела увидеть Боба Пирса, которого тащило в глубину еще одно чудовище.
Исследовательская группа потерпела поражение. Никто даже не услышал, как сработал будильник на часах Хаккетта, оповещая о том, что время пришло.

ПУЛЬСАР
Бог управляет электромагнетизмом по понедельникам, средам и пятницам с помощью волновой теории… а дьявол управляет им посредством квантовой теории по вторникам, четвергам и субботам.
Сэр Уильям Брэгг, лауреат Нобелевской премии по физике, 1915 г.
Час Ноль
Пульсары — часы Бога.
Когда звезда расходует все свое топливо, с ней происходит коллапс, после чего остается два варианта: она либо превращается в черную дыру, либо взрывается сверхновой. Пульсар же, как полагают, возникает после сверхновой.
Все, что остается, весь звездный материал со временем снова становится звездой, только звездой совершенно иного типа. Протоны, соединяясь с электронами, образуют нейтроны. Нейтроны крайне нестабильны, и от коллапса звезду спасает только давление вырождения плотного нейтронного вещества.
Сражаясь между собой, эти две силы в конце концов достигают равновесия. Образуется мощное магнитное поле, превосходящее земное в десять в двенадцатой степени раз. Как и любая другая, нейтронная звезда начинает вращаться. Но, в отличие от Солнца, у которого один оборот вокруг оси занимает тридцать дней, у нейтронной звезды он может продолжаться от долей секунды до нескольких недель. Магнитные силовые линии спутываются, и радиоволны разбегаются по космосу, как лучи вращающегося прожектора на маяке.
Так гласит теория. И это означает, что ничего подобного не может происходить на обычной звезде, вроде Солнца. На звезде, у которой осталось вполне достаточно топлива, чтобы светить еще пятьсот миллионов лет. На звезде, которая очень далека от того, чтобы стать нейтронной.
Хорошая, убедительная теория.
Но она оказалась ошибочной.
Все звезды были пульсарами, в той или иной форме.
Они подвержены колебаниям, резонансу — им присущ ритм. Как и всему в природе. Прилив и отлив. Зенит и надир.
Хаос и порядок.
Такова суть вещей.
Всему присущ ритм, четкий, точно отмеренный. Однако у всего есть и временная шкала, которой измеряется этот ритм. Жизнь звезды длинна и непроста. Ее временная шкала слишком велика, слишком непредсказуема в понимании людей.
Солнце было пульсаром.
Нет, оно не было нейтронной звездой. Оно не испускало радиолучи через равные промежутки времени и не вертелось как сумасшедшее. Но в нем тоже переплетались и закручивались силовые магнитные линии. Возможно, для того, чтобы стать пульсаром, Солнцу предстояло пройти долгий путь… и все же его движение по этому пути началось.
По мере того как оно вращается вокруг собственной оси, узлы и петли силовых линий сталкиваются и сцепляются, перепутываются и стягиваются. Так продолжается до тех пор, пока поверхность кипящего клубка ядерных реакций уже не может выдержать напряжения.
Через каждые двенадцать лет с Солнца как будто сдирают кожуру. Оно набухает и расширяется. Вызванная потерей вещества нестабильность приводит к колебанию и временному изменению формы внутренней массы. Плотность ее меняется, и меняется воздействие на материю космоса. Само пространство дрожит, как выбиваемый коврик, и идущая по нему гравитационная волна несет во все стороны шелуху звездной материи.
Именно это и случилось сейчас.

Скотт и Сара
Они заняли предназначенные им места и приготовились ждать.
Ждать пришлось недолго.
Мозг каждого наполнился вдруг мыслями и образами. Обрывками идей. Полуоформленными словами и понятиями. Как будто…
Бац!
Скотт ничего не мог с собой поделать. Он приподнял голову и оглядел комнату. Посмотрел на руки. Туловище. Пальцы уже начали вплавляться в стену. Он попытался оторвать их, но не смог. И запаниковал. Он ничего не чувствовал, потому что начавшийся процесс, по-видимому, предусматривал прекращение передачи нервных импульсов к мозгу, и все-таки инстинктивно поддался страху.
Сара стояла с закрытыми глазами, и Скотт видел, как она физически сливается со стеной. Становясь при этом бледно-голубой. Как лед.
То же происходило и с ним.
И тут страх прошел. Он снова услышал голоса. Они успокаивали, снимали напряжение.
Ученый еще раз обвел взглядом кристальные поверхности, откинул голову и закрыл глаза.
Зуд. Он начался где-то в районе пальцев ноги. Сара попыталась пошевелить ими и вдруг ощутила теплое прикосновение песка, за которым возникло другое, не менее странное, ощущение глубины, движения и жидкости.
Она поняла, что находится под землей, в расплавленном ядре планеты, где исследует плотность геологических слоев и наблюдает конвекционные потоки мантии. Чем ближе к центру, тем плотнее породы. Когда эти слои смещаются, эффект сдвига еще сильнее проявляется на поверхности, где лежит кора. Движение конвекционных потоков в трех измерениях — явление невероятно сложное, тем не менее она понимала каждый нюанс, каждую грань внутренней работы планеты. Для квазикристаллизации мантии требовалось по меньшей мере семь разных типов стоячих волн.
Откуда-то слева ударил ослепительный свет. Скотт повернул голову, протянул руку и понял, что взаимодействует с неким устройством, находящимся в джунглях. Может быть, Южная Америка?
Он протянул другую руку, осознав, что контактирует с подобным же устройством, расположенным в глубине России.
Ощущение было такое, будто он перемещает целые кристаллические пирамиды, расставляет их в определенном порядке, переустраивает кристаллические балки, чтобы замкнуть цепи.
Глобальная машина. Глобальная сеть планетарного масштаба. Земля явилась ему единой системой, частью которой был и он, Скотт.
Он открывал Атлантиде все свои знания об этой сети, ее потенциале и возможностях, и Атлантида, в свою очередь, узнавала его. Они быстро учились понимать друг друга.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
Загрузка...