Бабаян Сергей Геннадьевич - Моя вина. Человек, который убил http://www.libok.net/writer/4900/kniga/14009/babayan_sergey_gennadevich/moya_vina_chelovek_kotoryiy_ubil 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Гарнетт Джулиана

Леди и горец


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Леди и горец автора, которого зовут Гарнетт Джулиана. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Леди и горец в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Гарнетт Джулиана - Леди и горец без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Леди и горец = 247.22 KB

Леди и горец - Гарнетт Джулиана -> скачать бесплатно электронную книгу



OCR angelbooks
«Леди и горец»: АСТ; Москва; 2004
ISBN 5-17-022441-9, 5-9578-0705-2
Оригинал: Juliana , “The Laird”
Перевод: А. П. Кашин
Аннотация
Гордый лэрд шотландских горцев обязан всем сердцем ненавидеть английскую аристократку, чья семья повинна в гибели его братьев… Надменная леди должна презирать «дикого шотландца», который взял ее в плен и собирается использовать в борьбе с англичанами… Но — почему тогда Роберт Кэмпбелл из Гленлнона уже не мыслит своей жизни без прекрасной Джудит Линдсей, а она втайне мечтает лишь об одном — принадлежать ему душой и телом? Закон войны суров. Однако даже война не в силах сдержать пламя подлинной страсти!..
Джулиана Гарнетт
Леди и горец
Посвящается Робу и Лайзе

Замок Кэмпбелл Лохвисайд, Шотландия
1327 год
За стенами замка притаилась смерть. Она укрывалась в черных горах на горизонте и пряталась в дьявольской мгле, которая окутывала непроницаемой пеленой окружавшие замок Лохви леса и болота. Роберт Кэмпбелл Гленлион знал, что такое смерть, и чувствовал ее дыхание в мартовском тумане, клубившемся в этот предрассветный час во внутреннем дворике замка. Густой туман приглушал стук лошадиных копыт и звон оружия. Хотя на стенах полыхали факелы, их огненные языки были словно накрыты мутными колпаками и света почти не давали. Туман принес с собой холодную, всюду проникавшую сырость, которая пробирала и сквозь шерстяные плащи, и сквозь кожаные колеты. Однако собравшиеся в центре двора люди, казалось, не обращали на эти мелкие неудобства никакого внимания. Высокий, стройный и темноволосый Роб жался к стене, где тень была самой густой, и наблюдал за приготовлениями к отъезду. Он опирался спиной о холодную, влажную каменную кладку — острая боль в раненой ноге при резком движении становилась просто невыносимой. Эта рана могла быть и благословением и проклятием — как судила судьба. Но в данный момент она являлась тем единственным препятствием, которое мешало ему присоединиться к отцу и братьям и либо принять участие в задуманном ими безрассудном предприятии, либо, что было бы куда разумнее, попытаться отговорить их от этой затеи. Холод постепенно давал о себе знать. От него не могли защитить ни плотные, синего сукна штаны, ни даже толстый шерстяной плед в синюю и зеленую клетку. Хуже того, от пронизывающего холода еще сильнее разболелась рана. Тем не менее Роб продолжал оставаться в своем укрытии, наблюдая за тем, как его родичи взнуздывали лошадей и проверяли, хорошо ли заточены мечи. Сначала он злился на отца и братьев, но потом испытал чувство безысходности, оно росло с каждой минутой. И все-таки он еще на что-то надеялся, и лишь когда они вскочили на коней, а ворота замка распахнулись, понял, что ждать больше нечего. Он вышел из тени и прихрамывая двинулся к тускло освещенному центру дворика. Несмотря на рану, он старался ступать уверенно, твердо впечатывая подошвы сапог в покрывавшую двор жидкую грязь. От этого рану в ноге жгло, словно огнем; но, преодолевая боль, он сосредоточил внимание на готовившихся выехать из замка всадниках. Встав спиной к разверстому зеву ворот, он вытащил из ножен меч и воздел его сверкающий клинок вверх — как последнее предупреждение родичам. Впрочем, в этом символическом жесте было куда больше отчаяния, чем угрозы. Чалый жеребец заржал и попятился; перед Робом сверкнули во мраке белки его вытаращенных глаз и стальные подковы на передних копытах — ехавший во главе отряда всадник поднял лошадь на дыбы.
— Прочь с дороги! — Громовой окрик отца заполнил, казалось, весь двор; его исказившиеся от ярости черты как нельзя лучше соответствовали полученному им прозвищу Рыжий Дьявол Лохви. Горевшие на ветру факелы освещали грубое лицо Ангуса Кэмпбелла неровным, призрачным светом, придавая ему еще более зловещее выражение; его рыжие с проседью брови грозно топорщились, а голубые глаза злобно сверкали. — Ты уже сказал, что хотел. Дал всем нам понять, что ты против нас.
— Иди на смерть, если таково твое желание, но ради всего святого не бери с собой невинных и юных. — Роб острием меча указал на младших братьев. Зыбкий свет факелов отразился в полированном клинке его оружия, когда он простер руку в их сторону. — Дирмид, Дункан, оставайтесь дома. То, что вы задумали, — не просто глупо, но смертельно опасно. Да, вы должны помогать Аргиллу в военное время — но не более того. Участвовать в подобных безумных предприятиях вы, Господь свидетель, не обязаны.
Дирмид и Дункан обменялись взглядами; на их лицах почти одновременно проступили неуверенность и нервозность. Юноши очень походили друг на друга: такие же, как у отца, волосы цвета меди и голубые глаза. Несмотря на разницу в возрасте, их можно было принять за двойняшек. Славные такие, и не дураки. К несчастью, колебались они недолго.
— Ох, Роб, — сказал наконец Дирмид, которому хватило такта изобразить на лице смущение, — ты же знаешь: мы дали графу слово. Так что идти на попятный никак нельзя. У Кэмпбеллов не в обычае нарушать обещания.
— У Кэмпбеллов также не в обычае бессмысленно гибнуть. — Роб устремил взгляд на Кеннета, старшего брата, но тот упрямо вздернул подбородок и отвернулся. Уж кто-кто, а этот перечить отцу не станет. Перечить отцу — у Кэмпбеллов тоже не в обычае. Только Роб на это способен.
Роб стал опускать сверкавший у него над головой меч, по мере того как убеждался в тщете своих усилий. Ни один из его семи братьев не желал прислушаться к голосу разума. Зато охотно слушали рассуждения ничтожного графа Аргилла о воинских подвигах и славе. Роб снова перевел взгляд на отца.
Ангус сидел на лошади прямо, как статуя, и его прищуренные глаза метали в Роба молнии.
— Если ты приехал в Лохви, чтобы нас удержать, то зря потратил время. Оставался бы лучше у себя в Гленлионе. — Неожиданно Ангус пригасил огонь в глазах, а в голосе его появились несвойственные ему льстивые нотки. — Слушай, Робби, забудь про свою ненависть к Аргиллу. Ты — не робкого десятка, в рыцарский сан тебя возвел сам Брюс, и если бы не рана…
— Я получил эту рану, служа королю, — грубо перебил отца Роб, — а не какому-то трусливому графу. Аргилл из слабых кровь пьет, но выполнять грязную работу посылает других. Вот как сейчас. То, что вы затеваете, — безумие. Попытка ворваться в хорошо охраняемый замок с целью захвата заложников равносильна самоубийству. Неужели вы думаете, что люди из клана Каддел будут стоять сложа руки?
Глаза лэрда снова запылали гневом.
— Мы выманили их в Инвернесс, но если что-нибудь пойдет не так… Ты знаешь, я никогда не уклонялся от хорошей драки. В результате мы получим немалые деньги, да еще граф обещал щедро нас наградить.
Их взгляды скрестились: голубые глаза с серыми. И голубые и серые в равной степени излучали злобу и бьши тверды, как кремень. Роб изогнул губы в усмешке.
— Аргилл никогда не выполняет условий сделки. Я бы за него даже клячу не отдал — не то что жизнь.
Ангус скривился, как от зубной боли.
— Ты рассуждаешь, как слабая женщина. Ей-богу, я сыт по горло твоими жалкими речами. Не хочешь ехать — оставайся!
Роб едва успел посторониться, как отец, пришпорив коня, промчался мимо. Тоскливо завизжала лебедка, отматывая ярд за ярдом железную цепь подъемного моста; он опустился, перекрыв заболоченный ров со стоялой водой. Кованые копыта застучали по доскам, и стук этот отозвался в ушах Роба похоронным звоном, звучавшим все громче по мере того, как его братья один за другим устремлялись к темному провалу ворот и выезжали из замка. Никто из них не оглянулся и не послал ему прощального взгляда. За исключением Дирмида и Дункана, которые наградили его задорными юношескими улыбками.
Роб покачал головой. Говорить он не мог: его сжигала ярость. Но постепенно душой стало овладевать чувство мрачной покорности судьбе. Он наблюдал за маленьким отрядом до тех пор, пока всадники, проехав в бледном свете зарождающегося утра по открытой местности, не скрылись за непроницаемой стеной стоявшей на болотах густой мглы. Затем он повернулся к Фергалу, который молча стоял рядом.
— Приведи моего коня.
— Ты же не сможешь ехать, — ответил старый слуга, жестом подзывая мальчика-грума.
Фергал никогда бы ему не отказал: он служил Ангусу Кэмпбеллу еще с той поры, когда они оба были мальчишками, и, как никто, знал сыновей своего господина.
— Я все-таки рискну, — мрачно сказал Роб. Конечно, скачка могла окончательно его доконать, но он никогда бы не простил себе, что остался в стороне в то время, как его отец и братья шли на смерть.
Старый слуга стоял рядом и наблюдал за тем, как Роб с трудом взбирался на лошадь. Но был слишком мудр, чтобы предложить ему помощь. Роб разбередил рану уже по дороге в Лохви, и теперь она так саднила, что он обливался холодным потом. Когда наконец ему удалось утвердиться в седле и сжать в руках поводья, его бросало то в жар, то в холод. Стиснув зубы, он усилием воли отогнал слабость и дурноту, расправил плечи и кольнул жеребца шпорами. Он мчался по подъемному мосту, и грохот копыт по доскам казался ему оглушительным. Последние несколько ярдов лошадь преодолела одним прыжком. Удар от соприкосновения подкованных копыт с твердой почвой был настолько силен, что боль, казалось, пронзила все его существо, словно удар кинжала, отдалась в животе и заставила всем телом склониться к шее лошади. В ушах стоял неумолчный гул; окружавший его мир вдруг потерял былую яркость и ясность очертаний, закружился, а потом стал заваливаться набок. В голове у Роба помутилось; он почувствовал губами влажное прикосновение конской гривы, потом ему в рот попала вода, отдававшая запахом болотной тины, и темнота черным вороном опустила на юношу свои крылья.
Прежде чем потерять сознание, он прошептал:
— Помоги им, Господи…
ЧАСТЬ I
Глава 1
На берегу поросшего столетними липами Кодорского ручья, протекавшего неподалеку от замка Каддел, солнечные лучи, пробиваясь сквозь ветки деревьев, ложились яркими пятнами на высохшую прошлогоднюю растительность, выткав на дерне причудливый узор из полос света и тени. Джудит Линдсей сидела на пожухлой коричневой траве, подняв голову и подставив лицо солнцу. Прикрыв зеленые глаза, она полной грудью вбирала в себя напоенный запахами лугов и леса, нагретый солнцем воздух, в котором уже чувствовалось дыхание весны. Денек для прогулки на природе выдался на редкость удачный, особенно если учесть, что погода в этом суровом крае жителей не баловала, и Джудит из-за постоянных дождей и туманов пришлось пару месяцев провести в добровольном заточении в сложенных из камня покоях замка. Теперь она наслаждалась солнцем и свежим воздухом, вслушиваясь в негромкое, мелодичное пение водных струй. — Леди Джудит! Ты только посмотри, какой смешной волосатый червячок…
Открыв глаза, Джудит повернулась на голос племянницы, чтобы взглянуть на гусеницу. У крошки Мейри были ярко-рыжие кудряшки, полыхавшие на солнце, как пламя, и голубые, с длинными стрельчатыми ресницами, глаза. С самым серьезным видом малышка рассматривала ползущее по траве насекомое. Девочка говорила на гэльском языке, временами уснащая свою речь характерными для диалекта графства Файф словечками, которые скорее всего позаимствовала у прислуги.
— Это гусеница. Она тоже выползла погреться на солнышке. Если ты, Мейри, не будешь ее трогать, — сказала Джудит по-английски, — в один прекрасный день она превратится в красивую бабочку.
Мейри подняла на тетю глаза.
— Диалан-ди? Она и вправду полетит?
— Обязательно. Но будь осторожна и не причини ей вреда. Иначе у нее не вырастут крылышки.
Голубые глаза Мейри округлились. На всякий случай она пухленьким пальчиком отодвинула в сторону веточку, которая мешала гусенице ползти по своим делам. Через минуту девочка, нахмурившись, посмотрела на Джудит.
— Эдит говорила, что у мамы и папы на небе выросли крылышки. Значит, они тоже стали бабочками?
Джудит улыбнулась.
— Ну, нет. Наверное, она хотела сказать, что они похожи на ангелов.
— А ангелы, если захотят, могут превращаться в бабочек? Ты как думаешь, леди Джудит?
Этот, казалось бы, совершенно безобидный детский вопрос навел Джудит на серьезные размышления. Надо бы запретить Эдит рассказывать Мейри всякие глупости, но с другой стороны, как иначе обеспечить девочке душевный покой, который она черпала в подобных историях?
Когда Джудит снова заговорила, голос ее звучал тихо и проникновенно:
— Говорят, ангелы могут принимать разные формы, а коли так, то они, вполне вероятно, могут превращаться также и в бабочек.
Ее ответ, похоже, удовлетворил Мейри, и она снова заулыбалась.
— В таком случае, леди Джудит, нам следует хорошенько заботиться о гусеницах и бабочках, верно?
— Верно, — сказала Джудит, касаясь пальцами огненно-рыжего локона на голове девочки, чьи волосы были на ощупь гладкими, как шелк, и тонкими, как паутинка. Погладив Мейри по головке, она добавила: — Нам следует заботиться обо всех живых существах.
— Как ты думаешь, мой дядюшка Кеннет тоже стал бабочкой? — спросила Мейри, одарив леди Джудит невинным взглядом голубых глаз, в которых отражалось солнце.
— А что? И такое возможно, — как ни в чем не бывало ответила Джудит. Упоминание имени ее покойного мужа вызвало в ее душе всплеск противоречивых эмоций. Впрочем, воспоминания о Кеннете Линдсее у нее остались самые неопределенные. Ее беспокоило другое: пошел уже седьмой год, как она овдовела, но никто пока не попросил ее руки, и ее надежды завести новую семью становились все более призрачными. В свои двадцать шесть она стала вечной вдовицей, которую отвергла даже ее собственная семья. Если бы не любовь к крошке Мейри, неизвестно, как пережила бы она все эти годы вдали от родины и близких. Конечно, она с радостью вернулась бы в Англию, но ей дали понять, что ее возвращение в отчий дом нежелательно. А если бы вопреки воле родственников она все же уехала в Англию, ее владения в Шотландии в соответствии с брачным контрактом были бы конфискованы и она осталась бы без средств к существованию. Подул холодный ветер и принес с собой запах дыма; несколько прядок золотистых волос Джудит отделились от прически и коснулись ее щеки. Со стороны замка послышалось треньканье колокола, напомнившее Джудит, что ее ждут заботы по хозяйству. Она слишком долго нежилась на солнце у ручья и теперь с сожалением думала о том, что пора возвращаться под каменные своды замка, чьи стены вздымались к небу из мощного эскарпа на вершине холма. В это время дня укрепления и башни замка отбрасывали длинные тени, достававшие до крутого каменистого берега Кодорского ручья. По другую сторону ручья, на некотором от него удалении, шел высохший ров, опоясывавший возвышенность и заставлявший возможного неприятеля держаться в низине; последнее обстоятельство создавало у обитателей замка иллюзию безопасности. Джудит поднялась, отряхнула с юбки налипшие прошлогодние листья и сухую траву и лениво потянулась; возвращаться не хотелось, но к этому ее призывало чувство долга. Она должна была присматривать за прачками, стиравшими белье и одежду в больших чанах, установленных под росшим во внутреннем дворе замка огромным боярышником. Джудит всегда присутствовала при стирке, хотя в замке ее не слишком-то жаловали, все еще считали чужачкой и пришлой.
— Пойдем, Мейри, — сказала она, опускаясь на корточки перед своей маленькой племянницей и едва заметно улыбаясь: эта всепоглощающая забота о волосатой гусенице, которую демонстрировала малышка, устраняя с пути насекомого препятствия в виде сучков и веточек, позабавила бы кого угодно. Мейри отвлеклась от своего занятия, лишь когда Джудит положила ей на макушку свою теплую ладонь.
— Я не хочу возвращаться в замок, — сказала девочка, словно угадав мысли Джудит и подняв на нее глаза. — Мне нужно дождаться, когда у червячка вырастут крылышки.
— Детка, крылышки у бабочек растут долго. Кроме того, это процесс интимный, и бабочке наверняка не понравилось бы, если на нее в это время глазели.
— Надо же. — Мейри тяжело, как-то по-взрослому вздохнула и сокрушенно покачала головой, невольно копируя старую Эдит. — Значит, она хочет остаться в одиночестве? Но ведь когда ты одна — это так скучно.
— Верно. Но бывает, что побыть одной просто необходимо, — возразила Джудит. — Возможно, в следующий раз на месте гусеницы мы увидим прекрасную бабочку.
Малышка посмотрела на нее и улыбнулась в ответ.
— Надо же… Это будет настоящее чудо, правда?
— Да, Мейри, это будет чудесное зрелище. — Джудит намеренно говорила медленно, тщательно подбирая и выговаривая слова, тем самым ненавязчиво, исподволь настраивая девочку на то, чтобы она следила за своим произношением. В обязанности Джудит входило учить Мейри правильно говорить по-английски, но то обстоятельство, что за девочкой ухаживала шотландская нянька и что Мейри постоянно слушала разговоры слуг, чрезвычайно осложняло задачу. Английский был в замке не в чести — как, впрочем, и сами англичане и все английское. Эта враждебность явилась прямым следствием жестоких кровопролитных войн, которые на протяжении долгого времени вели между собой английский король Эдуард и шотландский король Роберт Брюс. Даже недавнее отречение Эдуарда II нисколько не уменьшило взаимной вражды между двумя народами.
— Яблоко от яблони недалеко падает, — мрачно вещала старая Эдит. — Сынок ничуть не лучше папаши. Разве что вдвое моложе. Так что будет еще война — помяните мое слово!
После отречения Эдуарда прошло совсем немного времени, но Джудит начала склоняться к мысли, что Эдит права. Англия еще не отказалась от своих притязаний на Шотландию, хотя на словах англичане и признавали Роберта Брюса полноправным властителем этой страны. Конфликты и стычки продолжались. Участившиеся нападения англичан на шотландские торговые корабли, что являлось прямым нарушением статей Бишопторпского перемирия, разозлили короля Роберта Брюса и заставили принять ответные меры. В тот самый день, когда принц Уэльский взошел на английский престол под именем Эдуарда III, шотландцы атаковали замок Норхем, продемонстрировав тем самым своим южным соседям, что у них тоже есть зубы. Беспорядки в Ирландии, где на стороне повстанцев сражались шотландские волонтеры, ситуацию, разумеется, не улучшили. На горизонте собирались грозные тучи войны. Джудит закутала Мейри в темно-красный плед и легонько встряхнула за плечи. Девочка залилась веселым смехом. В следующую минуту внимание Джудит привлек топот лошадиных копыт, и она повернулась, чтобы взглянуть, что происходит в долине. Сначала Джудит решила, что это возвращаются из Инвернесса люди из клана Каддел, но потом поняла, что ошиблась. Дядья крошки Мейри уехали накануне вечером, и, хотя задерживаться не собирались, трудно было поверить, что им удалось так быстро управиться со всеми делами. Нет, это невозможно, подумала Джудит, глянув на солнце, — едва минул полдень, а путь до Инвернесса неблизкий. Приставив ко лбу ладошку, Джудит стала всматриваться в петлявшую внизу дорогу — полоску грязно-коричневой земли, полускрытую ветвями деревьев и росшим на обочине кустарником. Яркие плащи всадников то появлялись, то исчезали из виду, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять: это не цвета клана Каддел. Всадники быстро приближались, яростно пришпоривая лошадей, и эта бешеная скачка не могла не внушать тревоги.
— Пойдем, Мейри, — сказала Джудит, как могла спокойно, и взяла малышку за руку. — Надо поторапливаться, не то мистрис Эдит взгреет нас за опоздание.
— Подожди, леди Джудит! Ты чуть не наступила на бабочку-червячка. Мейри вырвала руку, чтобы перенести гусеницу в безопасное место. И тогда Джудит подхватила девочку на руки. Чувство тревоги все нарастало, поскольку теперь, когда всадники подъехали ближе, у Джудит не осталось никаких сомнений в том, что это чужаки. Кроме того, они так гнали коней, что уже одно это могло служить свидетельством их недобрых намерений. Мейри, не ожидавшая, что ее подхватят на руки, тихонько вскрикнула. Джудит не обратила на это внимания и, прижав девочку к груди, устремилась вверх по склону, путаясь в длинных юбках и ежесекундно рискуя споткнуться, упасть и скатиться вниз. Она хотела добежать до узкой железной дверцы в стене замка, всадник был бы не в состоянии проехать через нее, но до дверцы было еще далеко… Джудит мчалась изо всех сил, но крутизна подъема замедляла движение, тем более что она несла Мейри. Джудит тяжело дышала, на бегу потеряла туфлю, но даже не подумала ее подобрать. По-настоящему она испугалась в тот момент, когда почувствовала, что от топота множества лошадиных копыт стала содрогаться земля. Сколько же всего ехало по дороге всадников — шесть, может быть, семь? Этого она не знала. Зато знала другое: они приближались невероятно быстро. Она уже слышала, как у нее за спиной возбужденно храпели лошади, звенели поводья и как кричали, перекликаясь между собой и понукая животных, мужчины. А заветная дверь была еще так далеко… На самом деле до нее оставалось всего несколько ярдов, но они показались ей бесконечными. А всадники уже догоняли ее, окружали, перекрывая ей подход к двери. При этом они что-то кричали на гэльском наречии, ругались, хохотали. Джудит метнулась в сторону, стремясь укрыться в густом кустарнике на обочине. Мейри, обхватив ручонками ее шею, рыдала; женщина продолжала бежать, хотя знала, что их все равно схватят. Джудит отбросила в сторону шедшая на рысях большая лошадь. Сверху, с седла, протянулась сильная загорелая рука и схватила Мейри за плед. Джудит, однако, держала девочку крепко и от себя не отпускала.
— Отпусти девчонку! — проревел грубый голос по-гэль-ски. — Или, клянусь Богом, мы разорвем ее пополам!
Джудит увидела прямо у себя перед глазами поросшую рыжими волосами мускулистую длань, впившуюся толстыми пальцами в темно-красное одеяние Мейри, и изо всех сил укусила ее. Громкий крик боли на мгновение заглушил все другие звуки; в следующую секунду женщина ощутила сильнейший удар по голове, но сознания не потеряла, продолжая стискивать зубами руку разбойника и тянуть ее к себе — словно собака, у которой пытались отобрать кость. Во рту она чувствовала солоноватый привкус крови. Ужас и отчаяние овладели ею. Должно быть, со стороны все это выглядело чрезвычайно забавно, поскольку разбойники покатывались со смеху; но потом кто-то из всадников с волнением в голосе произнес:
— Возьмем с собой обеих, иначе нам конец! Кадделы наступают!
Среди конского ржания и топота, звяканья сбруи и всеобщего хаоса Джудит различила доносившиеся откуда-то со стороны приглушенные крики. Хотя Джудит не видела тех, кто кричал, она поняла, что им с Мейри на помощь спешат слуги Кадделов. Если бы ей хватило сил и она сумела бы хоть ненадолго задержать разбойников, Кадделы непременно настигли бы их. Мейри так сильно сжала ручонками шею Джудит, что ей стало трудно дышать и она ничего не видела, кроме лоснящегося бока лошади, голой ноги всадника и его руки, в которую она вцепилась зубами… Неожиданно мужчина резким движением вырвал руку и завопил от боли. Джудит, опасаясь, как бы он не схватил девочку, изо всех сил прижала ее к себе. Но тут на голову Джудит обрушился еще один тяжелый удар, из глаз у нее посыпались искры, мир вокруг завертелся, а земля стала уходить из-под ног. Секундой позже она услышала пронзительный вопль отчаяния и лишь в следующее мгновение сообразила, что это кричит она: разбойники — на этот раз в четыре руки — стали отнимать у нее Мейри, а у нес уже не было сил оказать им сопротивление… В следующий миг все вокруг окутала тьма.
Глава 2
— Надо было эту сучку убить!
Гортанная гэльская речь проникла в затуманенное сознание Джудит. Поморщившись от пульсирующей боли в голове, она приоткрыла глаза и увидела выхваченные тусклым лунным светом из темноты расплывчатые силуэты. Мужчина, чьи слова она услышала, как только пришла в себя, поливал из фляжки прозрачной жидкостью истерзанную зубами руку и постанывал от боли. Он сидел на пеньке, рядом с ним расположился на корточках другой разбойник, светловолосый, и хихикал.
— Она слишком красива, чтобы ее убивать, — заметил светловолосый. Когда парень чуть повернул голову, Джудит заметила, что он гораздо моложе, чем ей показалось. Он снова засмеялся, продемонстрировав ряд ослепительно белых зубов. — Кроме того, она здорово дралась, и ты не можешь этого не признать.
— Хороший ты сын, нечего сказать! Отцу больно, а ты гогочешь.
Голос у говорившего был недовольный, можно сказать, обиженный, что вызвало новый взрыв смеха у тех, кто его окружал. Ночной воздух был холодным и влажным. Видимо, недавно прошел дождь. Джудит пришла к такому выводу еще и потому, что у нее промокло платье и она в нем озябла. Выдохнув изо рта струйку пара и еще раз содрогнувшись всем телом, Джудит вдруг осознала, что Мейри находится рядом с ней и спит тяжелым, неспокойным сном смертельно усталого, измученного существа. Деревьев видно не было: непроницаемая бархатная тьма поглотила окружавший поляну лес. Близилась ночь; Джудит находилась без сознания довольно долго и теперь задавалась вопросом, как далеко их увезли от замка и удастся ли Кадделам их догнать. Мысли, приходившие ей на ум, были неутешительными, и ее охватил страх. Пытаясь хоть немного успокоиться, она несколько раз глубоко вздохнула.

Леди и горец - Гарнетт Джулиана -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Леди и горец на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Леди и горец автора Гарнетт Джулиана придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Леди и горец своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Гарнетт Джулиана - Леди и горец.
Возможно, что после прочтения книги Леди и горец вы захотите почитать и другие книги Гарнетт Джулиана. Посмотрите на страницу писателя Гарнетт Джулиана - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Леди и горец, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Гарнетт Джулиана, написавшего книгу Леди и горец, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Леди и горец; Гарнетт Джулиана, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...