А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Минутко Игорь

Золотая братина: В замкнутом круге


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Золотая братина: В замкнутом круге автора, которого зовут Минутко Игорь. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Золотая братина: В замкнутом круге в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Минутко Игорь - Золотая братина: В замкнутом круге без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Золотая братина: В замкнутом круге = 434.06 KB

Золотая братина: В замкнутом круге - Минутко Игорь -> скачать бесплатно электронную книгу


Игорь Минутко
Золотая братина

Люди гибнут за металл!
Люди гибнут за металл!
Сатана там правит бал!
Там правит бал…
Из оперы Ш. Гуно «Фауст»
И всюду страсти роковые,
И от судеб защиты нет.
А. С. Пушкин
Похищение музейной реликвии

Глава 1
Москва, число «X» марта 2008 года

Иван Кириллович Любин, директор Музея народного искусства России, проснулся от холодной как лед властной руки, которая сильно встряхнула его за плечо. В сознании прозвучало: «Просыпайтесь! Не теряйте времени».
Пот покрывал лицо, часто и глухо стучало сердце.
«Он был здесь… Только что он был здесь. Сидел вон там, на стуле в углу», – вспоминал Любин. Когда он увидел его, тот, легко приподнявшись, представился: «Мое имя Грэд». Красавец в белой одежде. Вьющиеся волосы подвязаны белой лентой, под правым ухом коричневая родинка, похожая на рисунок, но какой именно – Любин не разглядел.
«Постой, постой!.. – Иван Кириллович вскочил с тахты и заметался по своей холостяцкой спальне в квартире в Филях, недалеко от парка, доставшейся ему от родителей. Он уже давно жил один: семейная жизнь не состоялась… – Господи, Боже мой! Да ведь это он являлся отцу, еще в Эрмитаже… наверное, лет восемьдесят тому назад. Или я схожу с ума?»
Этот Грэд только что сказал ему: «Похоже, вы, господин Любин, не обратили внимания на то, что вчера вам прислали некий круг? Или вы не каждый день проверяете электронную почту?» – «Каждый день. И круг видел. Какая-то детская игра. Чего только мне не присылают». – «Это не детская игра. И пожалуй, сами вы… Совет: вам нужен специалист, который поможет разобраться. Могу сказать одно: в том круге – угроза «Золотой братине». И повторяю: не теряйте времени!»
И он, этот Грэд, исчез, буквально растаял на глазах. «Странно… Все, что он говорил, так спокойно и твердо, будто впечатано в мое сознание, слово в слово, – думал Любин. – Немедленно ехать в музей, посмотреть на тот круг? Нет, он прав: не пойму, тем более я уже видел. А может быть, обратиться к психиатру? Нет, Грэд являлся и к отцу, и в критической ситуации, когда над сервизом нависла грозная опасность. Так… Что предпринять? К кому и куда обратиться? Думай, Иван, думай…Табадзе! Арчил. Как же отчество? Тимурович! Арчил Тимурович Табадзе! Тогда, в 1996 году, после всех событий мы обменялись телефонами. Сколько же лет минуло?… Двенадцать! Двенадцать лет…»
Иван Кириллович ринулся в другую комнату. Это был его рабочий кабинет, который являл живописный хаос и состоял из обилия книг, журналов, папок с рукописями, старинных картин, образцов народного творчества во всех мыслимых и немыслимых жанрах. В этой запутанной и завораживающей стихии директор упомянутого музея чувствовал себя как рыба в воде, поэтому то, что было нужно, – книжицу в затертом кожаном переплете с телефонами последнего десятилетия прошлого века, – обнаружил сразу: в нижнем ящике письменного стола.
Он рухнул в старое отцовское кресло, в котором жалобно скрипнули пружины, и стал листать пожелтевшие страницы. Его руки дрожали.
«Тэ… Где оно, тэ? Вот! Табадзе… Нашелся! Арчил Тимурович, дорогой… Два номера в ФСБ: „справочн. круглосуточно. Кабинет“. И домашний».
Иван Кириллович взглянул на напольные часы, тоже старинные, как и вся мебель в этой квартире; в деревянном футляре медленно, не спеша, раскачивался маятник в виде круглой карты России. Семь часов двадцать минут, утро.
«В кабинет звонить рано».
Любин, волнуясь, набрал номер «справочн. круглосуточно», и ему незамедлительно и бесстрастно ответил мужской голос:
– Вас слушают.
– Доброе утро…
– Доброе…
– Простите… У вас по-прежнему работает следователь по особо важным делам Арчил Тимурович Табадзе?
– Подождите минутку…
«Смотрит в компьютере, – Ивану Кирилловичу показалось, что прошло очень много минут, а телефонная трубка оставалась абсолютно глухой. – Может быть, он отключился?…»
И наконец:
– Товарищ Табадзе у нас не работает. Уволился семь лет назад.
– А вы не скажете, где он теперь?…
Любина прервали так же бесстрастно и спокойно:
– Нет, не скажем. У нас не справочное бюро.
«Звоню домой. Разбужу… Ничего! Вон за окном уже солнце… – И Иван Кириллович набрал номер домашнего телефона Табадзе…Долгие гудки. Никто не поднимает трубку. – Может быть, не туда попал? Набрать еще раз?»
И тут прозвучал сонный женский голос, в котором, однако, не было ни раздражения, ни удивления, только усталость.
– Господи! Да кто же в такую рань?
– Простите… Очень срочно…
– Я вас слушаю.
– Если можно, пригласите к телефону Арчила Тимуровича.
– Мой брат давно не живет здесь. Я его старшая сестра Тамара Тимуровна. Так что…
– Только, ради бога, не кладите трубку! Позвольте представиться: директор Музея народного искусства России Иван Кириллович Любин.
У женщины вырвалось «Ой!», в котором прозвучало изумление, смешанное с испугом.
– Я вас знаю, Иван Кириллович! – Теперь Тамара Тимуровна говорила взволнованно. – Заочно, конечно. Мне о вас рассказывал брат, когда он возглавлял то нашумевшее дело о похищении из вашего музея сервиза «Золотая братина». Давно это было…
– Двенадцать лет тому назад.
– Да, да! Я была в курсе всех событий. Потом публикации, телевидение…
– А через год роман вышел…
– Он у меня есть. «Золотая братина. Любовь и ярость Екатерины Великой». Вот имя автора забыла… Постойте! – перебила себя Тамара Тимуровна. – Опять… Опять что-то случилось с Золотой братиной?…
– Не случилось пока… Но, похоже, может случиться.
– Всё! Всё… Записывайте номер мобильника Арчила. У него теперь своя фирма, как раз… Пишите… – Тамара Тимуровна продиктовала семизначный номер. – Даст Бог, у вас с Арчилом всё получится.
– Спасибо… – Иван Кириллович хотел сказать что-то еще, поблагодарить, но сразу нужные слова не нашлись, и телефонную трубку положили.
…Набирая номер, Иван Кириллович думал: «Раз мобильный – я его найду! – Но волнение нарастало. – А вдруг уехал? Куда-нибудь за границу…»
Знакомый голос прозвучал не громко, но ясно и четко, как будто Арчил совсем рядом:
– Да! Я вас внимательно слушаю.
– Доброе утро, Арчил Тимурович! Я…
– Доброе утро, Иван Кириллович. Я вас сразу узнал по голосу. А теперь кратко. Я задаю вопросы, вы коротко отвечаете.
– Понимаю, понимаю…
– Не надо лишних слов, дорогой Иван Кириллович. Итак… Что-то случилось? Вы понимаете, о чем я спрашиваю?
– Еще не случилось… Но… Вполне вероятно, может случиться. Правда, я не совсем…
– Всё! Достаточно. Продиктуйте ваш домашний адрес.
Любин быстро (можно добавить: покорно) продиктовал свой адрес.
– Какой подъезд?
– Четвертый.
– Отлично. У вас номер домашнего телефона не менялся?
– Не менялся.
– Так… – Последовала небольшая пауза. – Минут через сорок за вами приедет машина: «опель корда» серого цвета. Если, конечно, не задержат пробки на дорогах. Но в любом случае машина будет. Подъехав к подъезду, водитель вам позвонит. И – собирайтесь. Вы, Иван Кириллович, человек повышенно эмоциональный. Впрочем, были. Постойте! Да, двенадцать лет назад. До встречи. Жду.
«Повышенно эмоциональный. Был… Нет, дорогой мой Арчил Тимурович! Каким был – таким и остался…»
Иван Кириллович закружил по своему кабинету, стараясь ничего не задеть, а то посыпятся книги, рукописи, что-нибудь упадет или сломается. Бывало. И не раз.
«Сорок минут… Чем их заполнить? Вот что… Завтрак. Выпить кофе, съесть что-нибудь».
Директор знаменитого музея отправился на кухню. Пока закипала вода в кофейнике, позвонил своему шоферу, ворчуну Михалычу, чтобы он не приезжал за ним к девяти утра, как обычно. Служебная «девятка», старая, как ее водитель, служила исправно. Михалыч обихаживал свою «старушку», как любимую женщину, – несколько лет назад он овдовел, и теперь его отрадой и заботой была музейная легковушка.
– Сам приеду, – сказал Иван Кириллович. – Наверное, во второй половине дня. Скажи об этом Марии.
– Вот, опять день наперекосяк, – заворчал в телефонной трубке хрипловатый голос Михалыча. – И Марии Никитичне лишние хлопоты, на все звонки за вас отвечать, всё записывать. А вы лучше позвоните. Я подскачу, куда скажете.
– Сам приеду. Всё, Михалыч.
– Всё так всё, – сердито буркнул Михалыч. И замолчал, но в трубке слышалось его прокуренное дыхание – ждал указаний, что ли? Но у Любина не было указаний, и шофер со вздохом положил трубку.
«Лучше бы еще чего наворчал. И время бы занял. Всё легче…» Вода закипела, Иван Кириллович сварганил себе чашку крепкого кофе, выпил, обжигаясь, нашел в холодильнике вчерашний винегрет из кулинарии, машинально съел его, не ощущая вкуса. И спроси его через пять минут, в чем заключался завтрак, – не вспомнил бы. Но по укоренившейся привычке старательно вымыл посуду, расставив все по местам в буфетной стойке. И вернулся в кабинет, подошел к окну, отодвинул штору – комнату залил яркий солнечный свет мартовского утра. Весна…
На противоположной стороне улицы, на торце девятиэтажного дома, красовался огромный портрет мужчины: мужественное волевое лицо молодого русского человека, ослепительная белозубая улыбка, но не «американская» – такая не склеится с обликом портрета, каким задумал его художник. Этот портрет висел напротив окна Любина около месяца, и Иван Кириллович привык к нему: с портретом было там, за окном, веселее. Раньше на этом месте была голая унылая стена серого цвета – и вот появилось это жизнеутверждающее лицо уверенного в себе человека. Это улучшало настроение, и возникала смутная надежда, что впереди у России нечто хорошее, правда, тоже смутно определяемое. Однако сегодня что-то прибавилось на торцевой стене девятиэтажного дома. Батюшки! Так внизу появился, тоже огромный, плакат. На бледно-голубом ликующем фоне жирные, красные метровые буквы прямо-таки вопили: «Да! Да! Да!!!» Именно так: после третьего «Да» три восклицательных знака…
«Значит, сегодня объявлены окончательные итоги выборов. У нас новый Президент – Дмитрий Анатольевич Медведев».
Любин, примостившись на край отцовского дивана с круглыми валиками по бокам (и кресло, и диван в его кабинете были из древнего гарнитура начала прошлого века), схватил пульт и включил телевизор. И хлынуло на него с экрана по всем программам всенародное ликование: стихийные митинги и шествия с духовыми оркестрами, радостные, взволнованные лица, крики «Ура!», возгласы восторга, плакаты: «Да здравствует наш Президент!», «Поддерживаем политику Медведева – Путина!», «Вперед, Россия!» – и портреты, портреты, портреты нового Президента в окружении российских триколоров. Реже мелькали портреты Путина. Гремели оркестры, ораторы со знакомыми «державными» лицами произносили речи, давали интервью…
Казалось, что напор ликующих толп россиян не выдержит экран телевизора, сейчас разлетится вдребезги, и все ЭТО – мелькающее, яркое, праздничное, весь хаос звуков – ввалится в кабинет Ивана Кирилловича, в экстазе сметет всё к чертовой матери, а хозяина квартиры затопчут. Он впал в некое оцепенение, поддавшись нараставшему психозу, и «энергия масс» (вот только какого она цвета?) стала влиять на него.
…Он не сразу услышал телефонный звонок, который прямо-таки надрывался. Иван Кириллович, очнувшись, выключил телевизор и почему-то прокричал в трубку:
– Да, да! Слушаю… Простите…
– С вами всё в порядке? – спросил встревоженный мужской голос.
– В порядке, в порядке. Бегу!
– Не надо бежать. Спускайтесь осторожно.
Через несколько минут Иван Кириллович вышел из полутемного замызганного подъезда своей хрущобы.
И тут надо сказать: он давно мог бы переехать в новую современную квартиру – высокое начальство предлагало, но Любин отказался. Он не мог, не хотел покинуть отцовское «гнездо» с привычной обстановкой двух небольших комнат; было просто невозможно представить, что он расстанется с этим семейным духом, которым было пропитано его жилище, уникальная библиотека и архивы родителя. Да и район… Рядом Филевский парк, спуск к Москве-реке, песчаный пляж…
Оказывается, солнце в совершенно безоблачном небе было уже высоко, дул бодрый прохладный ветерок. У подъезда стояла изумительная машина мышиного цвета, обе передние дверцы ее были распахнуты настежь, а навстречу Любину, скупо улыбаясь, шел крепкий, коренастый мужчина, лет тридцати пяти, в спортивной ладной куртке.
– Доброе утро, Иван Кириллович, – он протянул руку. – Не узнаете меня?
Любин внимательно вгляделся в лицо водителя.
– Простите, не узнаю. Мы знакомы?
– Шапочно. Мельком виделись пару раз. Тогда…
– Вы работали вместе с Арчилом Тимуровичем?
– Так точно. Тогда работал и теперь работаю. Николай Николаевич Корчной. Для вас просто Николай, или Николаич, так меня наши зовут. Прошу!
Машина тронулась бесшумно, медленно прокралась по узкому проезду двора и, выехав на Кастанаевскую, помчалась буквально стрелой. Или, может быть, так показалось Ивану Кирилловичу. Но больше всего он был удивлен, даже поражен тем, что происходило там, на его улице. Пустынно, безлюдно – день только начинался. Обычный рабочий день. Только нарастал поток машин. Никаких шествий, демонстраций, оркестров, ликования трудящихся. О свершившихся событиях говорили только предвыборные плакаты. Вообще, невесть откуда появилось обилие бумажного хлама: обрывки газет, уже ненужные листовки, клочья портретов, и всем этим играл, забавлялся ветер, то собирая отходы предвыборной агитации в живописные кучи, то весело разметывая их в разные стороны. Над уборкой улицы трудились дворники в оранжевых куртках с черными пластиковыми пакетами. Это были в основном молодые люди из азиатского ближнего зарубежья, работали они умело, старательно и без спешки, с безразличными или сосредоточенными лицами. Можно было не сомневаться, глядя на них, что через два-три часа улицы и площади Москвы будут чистыми.
Промелькнула картина, которая вызвала у Любина смешанное чувство веселья и непонятной тревоги. У стены супермаркета «Копейка» под ноги прохожим свалился откуда-то огромный щит с изображением Жириновского (у него было зверски-угрожающее выражение лица, а правая рука простерта вперед, – наверное, она указывала соотечественникам путь, по которому стройными рядами надо топать в его «светлое будущее»; за спиной вождя кучно стояли соратники с неразличимыми лицами). Так вот, на этом щите лихо отплясывали дикарский танец несколько молодых людей в ярких одеждах; они кричали, похоже, в экстазе танца, что-то непотребное, потому что несколько прохожих, наблюдая эту сцену, хохотали.
Промелькнуло и исчезло. Но запомнится, если не навсегда, то надолго.
– Вот это да! – промолвил Иван Кириллович. Корчной только неопределенно хмыкнул.
– Вы, Николай, за кого голосовали? – спросил Любин и тут же смутился от некорректности своего вопроса.
Немного помолчав, Николай Николаевич спросил спокойно:
– А вы, Иван Кириллович, за кого голосовали?
– Ни за кого.
– И я ни за кого.
Любин хохотнул, Корчной лишь скупо улыбнулся. И в уютном салоне машины им обоим стало комфортно и дружественно. И еще, пожалуй, на некоторое время они почувствовали себя заговорщиками. А машина, попав на Рублевское шоссе, домчалась до МКАДа, пролетев с километр, свернула направо, мелькнула под мостом и оказалась на Новорижском шоссе, скоро превратившемся в автомагистраль М-9 «Балтия».
Иван Кириллович никогда не бывал в этих местах и с любопытством посматривал вперед и по сторонам. Здесь, за городом, уже отчетливо проглядывала весна: кое-где нежно зазеленели косогоры, березовые рощи превратились в сероватые облака, в которых скоро определенно появится зеленый оттенок. Местность была холмистая, часто подступал к дороге еловый лес, темный, вроде бы насупленный, потом отодвигался за горизонт, но скоро появлялся снова. Просторно кругом, широко…
– Россия… – с некоторым волнением прошептал Любин. И – странно – тут же откликнулся Корчной:
– Да, Россия… – Николай Николаевич помедлил и добавил: – Но не наша.
В начале пути довольно часто мелькали коттеджные дачные поселки, самые разные, но не особо роскошные, не такие, что видел иногда по телевизору Иван Кириллович. Порой он даже не мог поверить, что это «у нас», а не декорации к американскому фильму о «сладкой жизни» обезумевших от богатства миллионеров и миллиардеров. Но больше всего его занимало одно наивное соображение: «Да как же можно жить нормальной человеческой жизнью в этих гигантских каменных склепах? И зачем на них тратить бешеные деньги?» Задав эти вопросы, правда, непонятно кому, господин Любин неизменно заключал подобные умопостроения горестным выводом: «Лучше бы отдали эти деньги в фонд, который мы бы назвали „Русское народное искусство“. Что-нибудь в этом роде. И собранные средства можно потратить на влачащие жалкое существование без государственного финансирования краеведческие и мемориальные музеи в районных городках, в деревнях и селах. Господи! Какие там можно увидеть… – Здесь Иван Кириллович остановил себя: – Лучше не вспоминать… Так и до инфаркта недалеко…»
Между тем коттеджных поселков у самой автотрассы становилось всё меньше и меньше, наконец они совсем исчезли. По бокам Новорижского шоссе – или стена елового леса, или холмистые поля, уходящие к горизонту. Только проплывают над трассой огромные рекламные щиты на растяжках: «Княжье озеро. Дома под ключ», телефон; «У нас зори тихие. Коттеджи на любой вкус», телефон; «Коттеджный комплекс „Рождество“. Философия тишины», телефон. И еще, еще, еще – в таком же духе.
…А направо и налево иногда в лес или через весенние поля вытекали из автобана М-9 «Балтия» идеально гладкие, блестящие лакированным, черным, как смоль, асфальтом дороги, «ведущие – подумал господин Любин – во все эти поселки и комплексы с мифологическими названиями». И, надо заметить, правильно подумал.
«Опель-корса», свернув направо, попал на развязку, плавно нырнувшую в тоннель под Новорижским шоссе, – мягким гулом отозвались бетонные стены, заделанные ребристым пластиком светло-серого цвета, – и вылетел в солнечное мартовское утро (шел уже десятый час), оказавшись на пустынной дороге слева от федеральной магистрали.
По бокам дороги молчаливый («Строго молчаливый», – почему-то подумал Иван Кириллович) еловый лес; впрочем, в нем попадались и стройные сосны. Проехали совсем немного, может быть километра два. Впереди – могучий, похоже, чугунный шлагбаум, но в его тяжелых формах присутствовало нечто изящное. Рядом никакой будки или охранника в камуфляже и с «калашом». Машина слегка замедлила бесшумный бег, и метров за двадцать шлагбаум легко поднялся.
Вопрос, в котором должно было выразиться изумление, застрял в горле Ивана Кирилловича («Сочтет меня Николаич совсем дремучим»), и он спросил:
– Скоро приедем?
– Через десять минут.
И действительно, скоро впереди возник высокий забор или, правильнее сказать, стена из красного кирпича и в два больших створа ворот зеленого цвета («Наверно, из танковой брони», – почему-то подумал Любин), в них уперлась идеальная асфальтированная дорога. Очевидно, здесь она и заканчивалась.
Машина притормозила, в левой руке Корчного появился маленький пультик с мигающим зеленым огоньком, наверно, Николаич нажал какую-то кнопочку – створы ворот бесшумно раздвинулись… Как сказать? Потом, вечером, у себя дома, Иван Кириллович определил: «Въехали на „запретную территорию“ города, который наверняка не обозначен ни на одной карте Московской области».
Да, это был именно город, но – призрачный, в реальной жизни такого быть не может. Он состоял из причудливых коттеджей, правильнее сказать, замков или дворцов – больших и малых. Преобладала «прямолинейная» архитектура: двух, трех, четырех и еще выше этажей кирпичные кубы; в одном здании сочетались несколько различных кубов. Все дома – все-таки удобнее говорить так: дома – и большие земельные наделы вокруг них тоже были обнесены кирпичными заборами, но не такими высокими, как стена со въездными воротами. Ясно было одно: весь этот город и, очевидно, все замки и дворцы проектировал один архитектор, явно с поврежденной психикой и мрачно гениальный. Постепенно Любин стал понимать – или ощущать – замысел творца этого огромного кирпичного монстра: при всем видимом однообразии зданий присутствовало и разнообразие. Здесь каждый дом олицетворял некую суть своих хозяев, может быть, строения проектировались по их заказу. Да, они были все-таки разные. Разнообразные в однообразии. Однако всех их объединяло нечто общее. И вечером, дома, Иван Кириллович определил это нечто: могущество, несокрушимость, богатство, которое недоступно для тех, кто за главной стеной, окружившей этот город-призрак. Но у каждого дома в этом нечто своя ниша – первый этаж, второй, третий… восьмой. А все они вместе – единство, кирпичное и несокрушимое.
…Они всё ехали, ехали и ехали – город был огромен. Ни названий улиц, которые кружились, пересекались, ни нумераций зданий, ни одного деревца в скверике. Голо – шаром покати. Пустынно: ни людей, ни одной хоть какой-нибудь собаки, ни одной припаркованной к чему-нибудь машины. Ивану Кирилловичу показалось, что этому городу не будет конца. «Здесь можно сойти с ума», – покорно подумал он, погружаясь в непонятную меланхолию. И у него вырвалось с тоской:
– Здесь есть какая-нибудь жизнь?
– Есть, Иван Кириллович… – тут же отозвался Корчной. – Есть жизнь. Самая разнообразная. Она за забором. И сейчас вы ее увидите. А по-настоящему бурная жизнь начинается часов с десяти вечера… и, случается, до раннего утра.
– Да кто же здесь живет?! – воскликнул Любин.
– На все ваши вопросы ответит Арчил Тимурович. Мы приехали.
«Опель-корса» уперся в двустворчатые ворота в кирпичном заборе, за которым несокрушимо стоял трехэтажный дом из трех кубов, соединенных, как потом понял директор музея, в букву «П». Николаич на своем пультике нажал кнопку. Створы ворот бесшумно разошлись в стороны. Машина вкрадчиво въехала во владения Арчила Тимуровича Табадзе.
– Не спешите выходить, Иван Кириллович, – сказал Корчной, видя, что Любин заерзал на своем сиденье.
Бесшумно и медленно объехали коттедж. Иван Кириллович успел увидеть, что «земельная собственность» Арчила Тимуровича огромна и действительно полна жизни. У одноэтажного здания с большими широкими окнами кучно стояло несколько легковых машин, между ними сновали молодые люди в синих комбинезонах; на большой, с причудливыми фигурами, клумбе два садовника, тоже в синей униформе, что-то неспешно высаживали; в отдалении большой эллипс (он был светло-желтый или от песка, или от опилок), обнесенный белой сверкающей сеткой; молодая женщина, в спортивной брючной форме, в жокейской шапочке на голове, гоняла по кругу на длинном корде белую стройную лошадь. И это было завораживающее зрелище. «Я нахожусь в какой-то сказке», – подумал Иван Кириллович. Хотел еще о чем-то подумать, но не успел. Машина, сделав крутой поворот, уткнулась в глухую стену с такими же, как при въезде в усадьбу, воротами – и сектор обзора исчез.
Створы ворот разошлись в стороны, бетонная дорожка устремилась под уклон. «Опель-корса» осторожно покатил по ней. Оглянувшись, Иван Кириллович в заднее стекло увидел, как за ними закрылись ворота.
А машина уже стояла над ремонтной ямой. И рядом с ней, над такой-же ямой, возвышался огромный черный внедорожник «лендровер»; впрочем, его названия Любин не знал.
Николай Корчной распахнул дверцу.
– Прошу, Иван Кириллович.
И Любин оказался в огромном, совсем пустом, как ему показалось, помещении с высоченным потолком.
– Подземный гараж? – изумился он.
– Совершенно верно, Иван Кириллович, – прозвучал сзади знакомый голос. – Подземный гараж.
Любин обернулся. Перед ним стоял стройный, спортивного вида мужчина в строгом черном костюме, под пиджаком – легкий белый свитер. В чертах лица нечто кавказское, узнаваемое. «Тогда он был совсем молодым человеком… – вспомнил Любин. – Наверное, лет двадцати пяти. А сейчас… Первая седина в волосах».
Они несколько мгновений молча всматривались друг в друга. Табадзе печально улыбнулся:
– Что тут скрывать? Мы оба изменились. Так, Иван Кириллович?
– Так…
Их рукопожатие было долгим и крепким.
– Поступим следующим образом, – сказал Табадзе, легко приобняв визитера за плечи и ведя его куда-то. – Сначала о деле, которое привело вас ко мне. И побеседуем в неофициальной обстановке, у меня дома.
Переходы, лестницы, мелькание больших открытых помещений. «Боже мой! Кажется, пальмы…»
– Здесь у меня небольшой зимний сад.
Молодые люди в строгих костюмах, у одного из них через плечо автомат Калашникова; промчалась юная девушка в белом переднике с подносом, на котором что-то, вкусно пахнущее, накрыто салфеткой;

Золотая братина: В замкнутом круге - Минутко Игорь -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Золотая братина: В замкнутом круге на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Золотая братина: В замкнутом круге автора Минутко Игорь придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Золотая братина: В замкнутом круге своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Минутко Игорь - Золотая братина: В замкнутом круге.
Возможно, что после прочтения книги Золотая братина: В замкнутом круге вы захотите почитать и другие книги Минутко Игорь. Посмотрите на страницу писателя Минутко Игорь - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Золотая братина: В замкнутом круге, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Минутко Игорь, написавшего книгу Золотая братина: В замкнутом круге, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Золотая братина: В замкнутом круге; Минутко Игорь, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...