Суворов Виктор - Тень победы - 2. Беру свои слова обратно http://www.libok.net/writer/1993/kniga/24987/suvorov_viktor/ten_pobedyi_-_2_beru_svoi_slova_obratno 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ей было непривычно, что кто-то о ней так заботился, и было приятно принимать эту заботу от Марии.
После ухода девушек на работу в квартире сделалось необычайно тихо, и Санча, несмотря на утомление, не могла уснуть. Промучившись более часа в напрасных попытках погрузиться в избавительное забытье, она сдалась и, надев халат, поднялась с постели. Когда Санча находилась в кухне, приготовляя себе завтрак, у двери раздался звонок.
Мгновенно у нее неистово заколотилось сердце и охватила такая дрожь, что кофе из чашки расплескалось по всему кухонному столу.
Игнорируя звонок, она стояла и ждала, когда непрошеный гость уйдет, но звонок не унимался, и вскоре Санча услышала знакомый голос:
– Санча! Санча! Ты не спишь?
Теснее запахнув халат, она прошла через прихожую и открыла дверь.
– Дядя Эдуардо! – воскликнула Санча. – Что ты здесь делаешь?
Эдуардо Тессиле вошел в квартиру, не спуская пристального взгляда с племянницы.
– Ко мне приходила Мария, – проговорил он. – Сообщила, что ты приболела. Что с тобой?
Санча вспыхнула и небрежно махнула рукой.
– Ничего особенного, дядя. Просто головная боль и першит в горле, – вздохнула она. – Я как раз варила кофе. Выпьешь со мной?
Эдуардо кивнул и затем нетерпеливо схватил ее за плечи.
– Санча, мне нужно знать. Малатеста… коснулся тебя?
С пылающими щеками Санча, освобождаясь, ответила:
– Вовсе не так, как ты думаешь… Я налью кофе.
Эдуардо тяжело вздохнул, расстегнул пиджак и, подойдя к окну, с мрачным видом смотрел на уличное движение, пока не вернулась Санча. Тогда он повернулся и заявил:
– Я отвезу тебя домой.
– Домой? – повторила похолодевшая Санча. – Что ты имеешь в виду?
– Ко мне домой, – торопливо пояснил Эдуардо. – К твоей тете. Ты плохо себя чувствуешь. Твоя тетя знает, как помочь. Там тебе будет лучше, чем здесь.
Передав ему чашку кофе, Санча налила и себе.
– Нет необходимости беспокоиться, – заметила она глухо. – Для твоего сведения, коллапс мне не угрожает.
Быстро разделавшись с первой чашкой, Эдуардо попросил еще.
– Черт возьми, Санча! Скажи мне, по крайней мере, что для тебя лучше. Знаю: я не могу служить тебе достойным примером, но я действительно искренне заинтересован в твоем благополучии.
Санча устало покачала головой.
– Я знаю, – сказала она тихо. – Фактически… фактически я думаю о том, чтобы вернуться в Англию.
– В. Англию? – изумился Эдуарде. – Ты шутишь!
– Нисколько.
– Но… но у меня с тобой связаны грандиозные планы, – провел он ладонью по волосам. – Не предпринимай ничего под влиянием минутного настроения. Сперва обдумай все хорошенько, не спеша.
Санча с удивлением взглянула на дядю.
– А мне думалось: ты согласишься, что мое предложение – это лучшее, что можно сделать в сложившейся ситуации.
– Ты не права, – твердо заявил Эдуардо. – Я не хочу тебя терять. Ты чертовски хороший репортер, и если ты останешься здесь, как я и тетя надеемся, то сделаешь великолепную карьеру. Я намереваюсь назначить тебя старшим сотрудником редакции.
Резким движением Санча поставила чашку на блюдце.
– Ты очень добр, – проговорила она неуверенно, – но я не думаю…
– Элеонора увольняется!
Эти слова вырвались почти помимо воли, и Эдуардо стоял, наблюдая за ее реакцией, на его щеки медленно наползала краска.
– Элеонора увольняется? – недоверчиво повторила Санча, еще до конца не уразумев смысл сказанного. – Но почему?
Эдуардо с усилием провел пальцем между шеей и воротничком рубашки, будто в квартире было слишком душно. Затем, тряхнув головой, он ответил:
– Она нашла кого-то еще. Другого покровителя, если можно так выразиться.
– Ах, вот как, – пробормотала пораженная Санча.
– Теперь ты понимаешь, почему я хочу, чтобы ты осталась. – Эдуардо беспокойно задвигался. – Мои мотивы могут показаться тебе чересчур эгоистическими, но ты должна согласиться, с точки зрения перспективы – это великолепная возможность.
– Ты… ты хочешь сказать… я должна занять место Элеоноры? – спросила Санча, не веря ушам своим.
– Со временем, – кивнул Эдуардо. – Не беспокойся. Я прекрасно понимаю: тебе нужно какое-то время, чтобы как следует познакомиться со всеми аспектами твоей новой работы, и я собираюсь перевести в ваш отдел несколько опытных журналистов, которые тебе в этом помогут, но со временем, как я уже сказал, у тебя будет свой отдел и свой помощник.
Санча медленно опустилась на подлокотник кресла.
– Просто не верится, – воскликнула она, зачесывая пальцами пряди волос за уши. – Была уверена, что Элеонора… никогда не уйдет сама.
– И почему же? – заметил Эдуардо, с циничным видом покачивая головой. – Из-за меня? Но я уже говорил тебе раньше: мы ничего не ждали друг от друга и поэтому оба не разочарованы.
– Но даже в таком случае… – вздохнула Санча.
– Но даже в таком случае… абсолютно ничего. Поди, оденься. Собери кое-какие вещи, и я отвезу тебя домой. Ты выглядишь очень усталой, и тебе необходим отдых, о чем мне говорила и Мария. Давай-давай, не отказывайся. Я настаиваю.
Поколебавшись лишь мгновение, Санча, тряхнув головой, отправилась собираться. Но пока она принимала душ, одевалась и причесывалась, она все время думала о том, не заслонил ли блеск будущих продвижений по службе реальные аспекты нынешней ситуации. С точки зрения ее отношений с графом профессиональное положение Санчи почти не имело никакого значения.
Никакие редакционные успехи не прибавят ей той искушенности и изощренности, которые необходимы, чтобы обращаться с ним на равных. Все проблемы по-прежнему существовали, они никуда не делись, а приемлемого решения Санча не видела.
Но в данный момент она просто отодвинула их в сторону. Ее намерение уехать Эдуардо никогда не расценит иначе, как проявление девичьей неуверенности, и не было смысла часами спорить с ним о чем-то, в чем она сама пока еще толком не разобралась.
Тетя Элизабет встретила их с тревогой, когда они подъехали в тот день незадолго до обеда.
– Что случилось? – воскликнула она, пытливо вглядываясь в их лица и стараясь угадать: почему они прибыли в столь необычное время.
Эдуардо наклонился и поцеловал ее в щеку.
– Не беспокойся, Элизабет, – сказал он с легким укором. – Санче немного нездоровится, и больше ничего. Думаю: жаркая и влажная погода последних дней утомила ее. Как ты полагаешь, Санча?
Санча, игнорируя пульсирующую боль в висках, сумела улыбнуться.
– Я скоро поправлюсь, – сказала она. – Лишь позвольте мне некоторое время отдохнуть.
Элизабет захлопотала вокруг племянницы подобно наседке, стала настаивать, чтобы Санча немедленно легла в кровать и не вставала весь день.
Санча с готовностью согласилась. Постель казалась ей сейчас самым желанным местом. И подействовал ли переезд из Венеции в дом Тессиле или все-таки усталость взяла свое, но не успела Санча добраться до кровати, как моментально крепко уснула и проспала почти до самого вечера.
Утром в субботу все выглядело уже не так мрачно, и ее самокопание предшествующего дня представлялось ненужным и банальным. Не стоило предполагать худшее, если это худшее, возможно, вовсе не произойдет. А поскольку горло Санчу тоже больше не беспокоило, то она провела этот день, как обычно, загорая на веранде и время от времени погружаясь в прозрачную прохладу озера.
Тетю и дядю в субботний вечер пригласили друзья на ужин, и, хотя они уговаривали Санчу поехать с ними, она вежливо отказалась и не пожалела, так как незадолго до их отъезда на виллу Тессиле пожаловал Антонио. По его словам, он не мог явиться раньше, поскольку его родители принимали гостей, и ему следовало присутствовать, но теперь на весь вечер он освободился, и они могли вдвоем отправиться куда-нибудь поужинать и потанцевать. Санча обрадовалась его компании, но отказалась покидать виллу.
– Мы можем поужинать здесь, – заявила она, вопросительно посмотрев на тетю. – Не правда ли?
– Ну, в холодильнике есть холодный цыпленок и салат, если вас это устроит. Достаточно фруктов и сыр на десерт. Ты согласен с таким меню, Антонио?
– Очень любезно с вашей стороны позволить мне остаться, – поспешил заверить Антонио, и Эдуардо, направляясь к машине, обменялся с Санчей веселым взглядом.
Было приятно сидеть прохладным вечером на освещенной веранде и без всяких церемоний брать еду с тарелок, расставленных Санчей на кофейном столике. К ужину имелось также белое вино, крепкий кофе и ликеры, и Санча наслаждалась почти полным покоем, когда воцарившееся между молодыми людьми молчание нарушил рев мощного автомобильного мотора.
Машина остановилась у главного входа, и вскоре до них донесся звук дверного звонка.
– Черт побери! – проговорила Санча, неохотно вставая. – Интересно, кого это принесло?
– Хотите, чтобы я узнал? – в свою очередь, поднялся Антонио.
– Нет, нет, я сама, – ответила Санча и, поджав губы, быстро оглядела свой длинный вельветовый халат, желая убедиться, что она выглядит вполне респектабельно. Затем она скорым шагом прошла через стеклянную двустворчатую дверь в прихожую.
Распахивая входную дверь, она приготовилась встретить какого-то случайного посетителя, и в то же мгновение лицо ее заметно побледнело. На пороге стоял граф Малатеста в темно-сером костюме и белой рубашке, которая еще больше оттеняла смуглый цвет его кожи.
Какой-то момент они молча взирали друг на друга, потом он шагнул через порог, и ей пришлось отступить, чтобы избежать столкновения. Взяв дверную ручку из ослабевших пальчиков Санчи, он плотно притворил дверь.
Проделав эту операцию, граф ладонями сжал девичью талию, но она стояла, дрожа, прислонившись к стене.
– Почему ты не приехала к Марчелло вместе с тетей и дядей? – спросил он резко жестким и хриплым голосом.
– Мне было не легко найти благовидный предлог, чтобы уйти с ужина!
– Зачем вы здесь? – повернула лицо в сторону Санча.
– Мне кажется, вам должно было стать ясно, что нам больше не о чем говорить друг с другом!
– Мне совсем не ясно… – начал граф сурово, но тут послышался голос Антонио.
– Санча! Санча! Кто там?
Граф яростно выругался и отпустил Санчу в тот самый миг, когда в прихожей появился Антонио. Довольно медленно Санча двинулась к нему и увидела, как он буквально задохнулся от удивления, узнав посетителя.
– Граф Малатеста! – изумился он. – Добрый вечер, синьор!
Граф не обратил на Антонио ни малейшего внимания.
– Мне нужно поговорить с тобой, Санча, – сказал он, и вновь Санчу поразил охрипший вдруг голос.
Миновав Антонио, она прошла в просторную гостиную, ярко освещенную торшерами довольно экзотической конструкции. Замешкавшись лишь на какую-то секунду, Антонио тоже проследовал в комнату, а граф задержался в дверях, мускул на щеке заметно подергивался.
– Повторяю… Мне нужно поговорить с тобой, Санча. Наедине! – заявил он строго.
– Боюсь, что это сейчас невозможно, синьор, – ответила она, нарочито формально взглянув на Антонио. – Как вы видите, у меня гость…
– Черт возьми, Санча. Мне наплевать, если у тебя целая дюжина гостей! – Лицо графа сделалось жестким и выражало пренебрежение.
– Пожалуйста. – Санча провела языком по пересохшим губам. – Уверена, все, что вы хотите сказать, может быть сказано в присутствии синьора Фуччи.
Санча коснулась руки Антонио, и этот жест заставил обоих мужчин с напряженным вниманием посмотреть на девушку. Однако самообладание графа достигло предела.
– Предупреждаю тебя, Санча… – начал он, но Антонио мужественно прервал его.
– Синьор, вы явились в дом дяди синьорины Форрест без приглашения, и я не могу позволить вам угрожать синьорине Форрест…
– Перестань! Молчать! – закричал граф на юношу. – Когда мне понадобится знать ваше мнение, синьор, я спрошу о нем! Между мной и Санчей – дело сугубо личного характера.
– Вы ошибаетесь, синьор, – резко возразил Антонио. – Пока я здесь и пока синьорина Форрест мне позволит, я буду отстаивать ее интересы…
Войдя в гостиную, граф Малатеста приблизился к Антонио, который невольно слегка поджался, встретив бешеный взгляд графа.
– Я ужасно нетерпелив даже при более благоприятном стечении обстоятельств, синьор, – проговорил граф таким неприятным голосом, которого Санче еще не доводилось слышать, но затем он оборвал свою тираду и, отвернувшись, натужно закашлял. Когда граф принял прежнюю позу, его глаза угрожающе сверкали. – Прошу вас, синьор, оставить нас. Пожалуйста, не вмешивайтесь в то, о чем не имеете абсолютно никакого представления!
Антонио взглянул на Санчу, и она вялым движением головы указала ему на дверь. Граф явно находился в опасном состоянии духа, и не было нужды впутывать ничего не подозревающего Антонио в их дела.
– Вам, Антонио, лучше уйти, – сказала она устало. – Мне жаль, но ничего не поделаешь.
– Я останусь, если вы хотите… – начал он.
– Вон!
Терпение графа, очевидно, лопнуло, и Антонио, коротко оглянувшись, поспешно вышел из гостиной. Они молча стояли, пока не захлопнулась входная дверь, и тогда Санча взорвалась.
– Как вы смеете! – крикнула она яростно. – Как вы смеете врываться в дом и вести себя подобно… подобно дикарю!
Граф, отвернувшись, вновь закашлял, и Санча поняла причину его хрипоты. Он, безусловно, был болен, и на какую-то секунду сердце девушки сжалось от жалости, но когда граф опять повернулся к ней лицом, и Санча увидела свирепую складку около рта, это чувство улетучилось.
– Я пришел сюда с единственным намерением: поговорить с тобой, – отрезал граф. – А не с этим слабоумным идиотом, которого ты угощала и развлекала!
– Антонио не слабоумный и не идиот! – вскричала Санча, задыхаясь. – И он, по крайней мере, ведет себя как вполне цивилизованный человек!
– А я – нет?
– Нет. – Санча нервно дернула себя за прядь волос.
– Вы ведете себя, как… как…
– Животное? – подсказал зло граф.
– Вовсе нет, – возразила дрожащим голосом Санча. – У животных есть хоть какие-то моральные законы, а у вас их вообще нет.
– Санча, ты не ведаешь, что говоришь!
– Я очень хорошо знаю! Вы не можете ожидать от меня ничего другого после того, что… что произошло!
– А что произошло? – спросил граф холодно.
– Не собираюсь копаться во всех этих грязных подробностях, – заявила сердито Санча. – Вы, конечно же, не можете рассчитывать, что после всего случившегося я примчусь обратно за повторением!
– Я надеялся, что ты отреагируешь, как вполне взрослая женщина! – ответил граф, сверкая глазами. – Ты же ведешь себя на манер ребенка, неожиданно обнаружившего, что никакого Деда Мороза не существует!
Губы у Санчи заметно дрожали.
– В чем вы пытаетесь меня убедить? Найти логическое объяснение своему поведению? Ваше самолюбие было бы удовлетворено, если бы вам удалось найти смягчающие вину обстоятельства?
– Санча! – перебил граф свирепо. – Ради Бога, дай возможность объяснить…
– Объяснить? Что еще нужно объяснять?
Санча ощущала во всем теле слабость, ибо знала: обними он ее, и она, несмотря ни на что, не сможет противостоять ему. Прижав ладони к ушам, она вновь крикнула:
– Что вы хотите объяснить? Собираетесь рассказать мне, почему Янина разрешает вам так с ней обращаться? Или ваше мужское обаяние настолько сильно, что она готова снести любые унижения, лишь бы не лишаться удовольствия, которое ей, очевидно, доставляет интимная связь с вами? Разве ей не наплевать?..
– Ради Бога, Санча, уймись! – Граф потряс девушку за плечи. – Послушай меня!
– Не хочу тебя слушать! – выдохнула она, дико взглянув на графа. – Достаточно наслушалась, мне довольно. Забавно, не правда ли? Напишите еще одну книгу, граф Малатеста, под названием «Любовные похождения современного графа».
И Санча стала истерически смеяться. А когда ладонь графа больно ударила ее по щеке, девушка повалилась на пол, сотрясаемая судорожными рыданиями.
Ругая себя на чем свет стоит, граф присел рядом с ней на корточки и неожиданно нежными пальцами приподнял ее подбородок.
– Санча, – пробормотал он прерывающимся голосом. – Санча, разве ты не знаешь…
Внезапно послышался шум резко притормозившей машины, затем захлопали в доме двери, и, прежде чем Санча успела сообразить, что случилось, в комнату влетел Эдуардо, следом за ним – Элизабет.
Дядя сердито смотрел на открывшуюся ему сцену: сперва на белое, залитое слезами лицо племянницы, потом на графа, со страдальческим видом неловко поднимающегося на ноги.
– Что, черт возьми, здесь происходит? – спросил он грозно. – Граф Малатеста! Требую объяснения!
Граф застегнул пуговицы своего темно-серого пиджака, скрывая собственные чувства за длинными густыми ресницами.
– Разумеется, я приношу свои извинения, синьор, – произнес он ровным, ничего не выражающим голосом. – Однако боюсь: ни одно из моих объяснений не удовлетворит вас.
Ошеломленный Эдуардо, глядя на встающую с трудом Санчу, с угрозой проговорил:
– Послушайте, так просто вам не отделаться! Что здесь было? Почему вы в доме? Полчаса назад вы находились у Марчелло!
– О, дядя, прошу тебя. – Санча прижала ладони к вискам. – Ничего не произошло. Ничего, имеющего какое-то значение, то есть. – Она взглянула на графа, сдерживая поднимавшееся в душе страстное желание простить ему все. – Как я поняла, граф Малатеста уже собирался уйти.
Граф посмотрел на Санчу долгим внимательным взглядом, но вот к горлу опять подступил мучивший его кашель, и он направился к двери, тряся головой и надсадно кашляя.
Сделав шаг вперед, Эдуардо, вероятно, намеревался что-то сказать, но Элизабет положила ладонь ему на руку и многозначительно покачала головой.
Эдуардо сдержался, и граф, который к тому времени уже полностью овладел собою, повернулся и проговорил:
– Раз ваша племянница гонит меня, я уйду. Сожалею, что явился к вам без приглашения!
С этими словами он пересек прихожую и вышел, громко хлопнув дверью.
Санча стояла, не шевелясь, а Элизабет, швырнув дамскую сумочку на стол, весело объявила:
– Пойду сварю кофе.
Эдуардо кивнул в знак согласия, и Санча попыталась собраться с силами, чтобы выдержать неизбежный разговор с дядей. Когда они остались одни, Эдуардо сердито воскликнул:
– Ради всего святого, Санча, что между вами произошло?
– Ни… Ничего, – ответила она, сжимая кулаки. – Решали личные вопросы, вот и все.
– Личные вопросы! – запротестовал Эдуардо. – Санча, разве я не заслуживаю твоего доверия? Когда я обнаружил, что Малатеста уехал от Марчелло, я сообщил твоей тете, и мы помчались сюда. Я не сомневался, что застану его здесь, в доме. Нужно ли тебе потворствовать ему таким образом?
– Потворствовать ему? – Санча сжала губы, чувствуя приближение нового припадка истерии. – Я не потворствую ему ни в чем, дядя. Но… но я действительно его люблю, если хочешь знать правду.
– Ты любишь его? – ужаснулся Эдуардо.
– Да, – провела Санча ладонью по волосам. – Но он этого не знает и, возможно, никогда не узнает… – Санча вздохнула. – Он скоро собирается жениться. На Янине Румиен.
– И тем не менее не может оставить тебя в покое! – Эдуарде поднял глаза к небу. – Боже мой, Санча, ты хоть немножко даешь себе отчет, что может с тобой случиться?
– Конечно, даю, – потупилась Санча. – Именно поэтому я размышляю о возвращении в Англию. Я не в состоянии довольствоваться жизнью, которую ведет Элеонора… – Она замолчала, поскольку в комнату вернулась тетя.
Огромным усилием воли Санче удалось изобразить на лице улыбку.
– Я не буду пить кофе, – сказала она. – Слишком устала. Пойду лягу в постель.
– Как хочешь, дитя мое, – ответила Элизабет, взглянув на племянницу с беспокойством. – Проводить тебя в спальню?
– Нет… нет, спасибо! – покачала Санча головой. – Со мной все в порядке. Спокойной ночи.
Эдуарде коротко кивнул и отвернулся, и Санча отправилась в свою комнату. Она понимала, что своим неразумным поведением разочаровала дядю, но ничего изменить уже нельзя. Ей с самого начала было ясно: для нее граф Чезаре Альберто Вентуро ди Малатеста – чистый динамит…
Глава десятая
Хотя сперва Эдуардо намечал, чтобы Санча провела с тетей целых семь дней, однако уже к концу недели он был вынужден попросить ее вернуться на работу. Элеонора заболела серьезно гриппом, отсутствовало еще несколько сотрудников, и ему понадобилась помощь Санчи.
Девушке ничего не оставалось, как согласиться. Кроме того, ей уже стали надоедать долгие часы ничегонеделанья на вилле Тессиле, особенно когда слишком много проблем терзали ее бедную головку.
Взявшись за дело, Санча настолько погрузилась в решение конкретных вопросов, что совсем не было времени предаваться мрачным мыслям. Чтобы в полной мере выполнять обязанности Элеоноры, ей приходилось работать сверх положенных редакционных часов, и у нее довольно неплохо получалось, конечно, при поддержке других опытных журналистов. И Санча почувствовала, что со временем она сможет по праву занять место Элеоноры. «Не исключено, что Эдуардо решил воспользоваться благоприятными обстоятельствами и наглядно показать мне, от чего я отказываюсь», – подумала она как-то. Дни шли за днями, и Санче стало всерьез казаться, что она совершит большую глупость, отвергнув столь выгодное предложение дяди.
На первых порах Санчу еще сильно занимала проблема ее взаимоотношений с графом Малатестой, но миновала неделя, десять дней, от него ничего не было слышно, и тогда она со странно замирающим сердцем спросила себя: не придала ли она в своей чрезмерной заносчивости этой проблеме более важное значение, чем она того заслуживает? По-видимому, инцидент на дядиной вилле разрушил всякую связь между ними, или, быть может, Янина оказалась в состоянии осуществить более сильное давление, чем граф от нее ожидал.
В результате, по прошествии трех недель, Санча примирилась с мыслью, что между нею и графом все кончено, и поэтому нет абсолютно никаких веских оснований отказываться от предложения дяди, по крайней мере на оставшиеся три-четыре месяца.
Элеонора вернулась в редакцию только для того, чтобы собрать личные вещи. Предписанный законом период уведомления об увольнении она проболела, и Санча подозревала, что так было специально подстроено, чтобы избавить Элеонору от неприятной для нее необходимости обучать Санчу некоторым хитростям новой работы. После ее ухода в редакции сделалось заметно спокойнее и приветливее, и Санча поняла, что раньше Элеонора использовала свое влияние на Эдуардо в полной мере.
Дядя избегал при Санче упоминать графа. Внешне их отношения не изменились, будто ни в его, ни в ее жизни не было никаких тайн, и оба щадили чувства друг друга. Возможно, тетю Элизабет и обижала характерная для Санчи в последнее время замкнутость, однако она помалкивала и подобно своему мужу воздерживалась от обсуждения личных вопросов.
Только Мария, пожалуй, понимала, что по существу все осталось без изменений. Санча была, как и прежде, такой же чувствительной и ранимой, когда дело касалось графа Малатесты, как бы настойчиво она ни убеждала в обратном себя и других.
Антонио Фуччи представлял собою проблему совсем иного рода. Сперва после злополучного вечера на вилле он повел себя с ней довольно сухо, и Санча думала, что постепенно юноша от нее отстанет. Но прошли недели, и он, будто забыв о происшествии, стал вновь проявлять к ней повышенный интерес: приезжать на виллу в выходные дни и звонить ей среди недели на работу, благо у нее теперь был свой телефон. Но именно в такой ненавязчивой, нерегулярной связи Санча сейчас больше всего нуждалась, и она знала, что без ее позволения Антонио никогда не вторгнется в ее личную жизнь.
В один прекрасный день – через пять недель после последней встречи с графом Малатестой – Санча в обеденный перерыв отправилась в магазин и столкнулась с высоким, мускулистым мужчиной, выходившим из продовольственной лавочки. Пакеты, которые он держал в руках, рассыпались по тротуару.
– О, простите, пожалуйста! – воскликнула смущенная Санча, поспешно приседая и помогая собрать разлетевшиеся в разные стороны свертки. – Паоло! – неожиданно вырвалось у нее. – Я не узнала…
Подобрав пакеты, Паоло неуклюже поднялся, никак не реагируя на ее неожиданный возглас, и уже приготовился уйти, когда Санча, повинуясь внутреннему порыву, схватила его за рукав.
– Паоло! Паоло! – Затормошила она его. – Разве вы меня не узнаете?
Паоло смерил девушку холодным взглядом – своей блестящей лысиной он привлекал внимание прохожих.
– Я вас узнал, синьорина, – произнес он угрюмо.
– Но почему же вы сделали вид, что не знаете меня? – беспомощно развела руками Санча.
– Извините, синьорина, – ответил Паоло, поднимая подбородок. – Мне нужно идти. Мой господин ждет меня.
Санча опасливо посмотрела по сторонам.
– Ждет… вас?
– Да, синьорина. В палаццо. Санча с облегчением вздохнула.
– Понимаю, – сказала она, проводя кончиком языка по пересохшим губам и не в силах подавить желание узнать что-нибудь о графе. – Как… как себя чувствует граф Малатеста? Здо… здоров ли?
Губы Паоло превратились в две тонкие полоски.
– Вас это действительно интересует, синьорина? – спросил Паоло с явным пренебрежением.
Удивленная Санча уставилась на него.
– Что вы имеете в виду? Разумеется, меня это интересует, – заявила она, привычным движением заправляя пряди волос за ухо. – Вполне приличный вопрос.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
Загрузка...