Загрузка...
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


На улице было настоящее пекло. Стоял один из тех апрельских дней, когда после полудня температура резко поднимается. Горячий воздух струился над раскаленными крышами трейлеров.
Стоянка для трейлеров под названием «Дубовая роща» устроена таким образом, что трейлеры стоят, как кресты на кладбище. Дубов здесь нет и в помине, как можно было бы подумать по названию. Кругом один песок и кое-где жалкая трава. Куда ни посмотришь, взгляд везде утыкается в трейлеры. Некуда скрыться от соседских глаз. Всем все видно, и я не сомневалась, что соседи сейчас наблюдали за мной.
Я вышла на крыльцо, ощущая себя неким подобием статуи свободы. Не хватало только чашки кофе в руке, чтобы поднять ее над головой подобно факелу. Остановившись, стала ждать, что произойдет дальше. Байкеры не сводили с меня глаз, обменивались двусмысленными жестами и ухмылялись. Похоже, за главного у них был тот, который находился ко мне ближе всех. В отличие от остальных у него были коротко подстриженные волосы спокойного русого цвета и усы, свисавшие по щекам вниз. Он был очень большой, но его основную массу, как мне показалось, составлял вовсе не жир. Его мотоцикл блестел на солнце, руль украшала бахрома из черной кожи, как на детском велосипеде.
На байкерах были кожаные жилеты с какой-то эмблемой на спине. Из этого я поняла, что все они принадлежат к какому-то местному клубу. Это несколько насторожило меня, но я постаралась не показать своих опасений. По команде предводителя байкеры по очереди заглушили моторы, и когда замолчал последний, стало относительно тихо.
— Вы Кьяра? — спросил верзила. На руках у него были черные перчатки с обрезанными пальцами, на ногах красовались огромные потертые байкерские ботинки.
Я прикинула, что еще несколько минут, и от него начнет вонять.
— А кого это интересует? — спросила я в ответ.
— Меня послала Дениз, — сообщил верзила.
Только сейчас я его узнала. Конечно, я видела его пару раз в «Тиффани». Он приходил встретить после работы Дениз. Она говорила мне, что у нее теперь новый приятель.
— А вы кто? — спросила я, продолжая стоять неподвижно.
— Я Фрэнки, — улыбнулся верзила.
Я заметила татуировку в виде дракона у него на руке, а чуть ниже дракона большими буквами было написано «Фрэнки».
Он заметил, что я смотрю на татуировку, и рассмеялся:
— Это на тот случай, если я отключусь и забуду, как меня зовут.
— А по-моему, ты был в отключке, когда делал эту татуировку.
От этих слов остальные дружно загоготали. Фрэнки бросил на байкеров грозный взгляд, и они затихли.
— Дениз попросила меня заехать к вам и сказать, что у нее все в порядке. Копы продержали ее почти все утро и отпустили только к обеду. Я велел ей поспать, а сам приехал, чтобы посмотреть, как тут у вас дела.
«Для байкера достаточно дружелюбен», — отметила я и спросила:
— А где сейчас Дениз?
Я слышала, как внутри трейлера скребется в дверь Фла-фи, пытаясь выйти. Я повернула ручку, дверь открылась. Флафи как ошпаренная выскочила и залаяла что было мочи. Потом сбежала по ступенькам и бросилась на байкера, стоявшего рядом с Фрэнки. Она вцепилась ему в ботинок, и, прежде чем я успела что-либо сделать, он подбросил ее ногой в воздух. С глухим стуком Флафи ударилась об одну из бетонных плит, которыми была выложена стоянка.
— Ах ты, паразит! — заорала я.
Флафи медленно поднялась, отряхнулась. Я сбежала по ступенькам и бросилась к ней. Фрэнки соскочил с мотоцикла и прикрыл собой парня, который отшвырнул Флафи ногой.
— Сука, — проговорил парень. — Я с этой собаки шкуру сниму, а голову повешу тебе на дверь, если она еще хоть раз попытается укусить меня.
Он хотел было отъехать, но Фрэнки встал прямо перед его мотоциклом.
— Ты идиот. Эта собака чуть больше мыши, — спокойно сказал он. — Ее зубы не прокусят даже твоих штанов.
— Эй, Рэмбо, ты что, боишься мышей? — крикнул кто-то из парней.
Остальные байкеры рассмеялись, найдя эту шутку смешной. Рэмбо, однако, ничего смешного не увидел. Его лицо налилось кровью, а глаза дико заблестели. Казалось, еще немного, и он сорвется.
Сердце у меня колотилось, я не могла сдвинуться с места. Мне страшно захотелось влепить ему затрещину, сделать больно, но, взвесив все «за» и «против», я поняла, что счет будет не в мою пользу. Если что-то и произойдет, то пусть по крайней мере исходит не от меня.
— Освободи дорогу, — потребовал Рэмбо, обращаясь к Фрэнки.
Фрэнки стоял неподвижно.
— Хватит тратить время на какую-то собаку, — сказал он. — Пора возвращаться в клуб, у нас есть дела.
Остальные байкеры уже заводили моторы и разворачивались. Не сводя глаз с Рэмбо, Фрэнки шагнул в сторону.
Рэмбо завел мотор, дал газ и, вцепившись в руль, понесся по проезду между трейлерами. Фрэнки повернулся ко мне.
— Собака в порядке? — спросил он.
Во мне еще бушевал адреналин, сердце колотилось, в ушах звенело. Мне очень хотелось сделать кому-то больно, а ближе всех оказался Фрэнки. Поэтому я бросилась на него и что было сил заехала ему по лицу. Для него это оказалось полной неожиданностью. Фрэнки, однако, не растерялся, схватил меня за руку и вывернул ее мне за спину. Было очень больно. Так мы и замерли: он держал вывернутую руку у меня за спиной, а я согнулась почти вдвое.
— Отпущу, когда ты успокоишься, — спокойно проговорил он. В голосе его не было злобы, он говорил вполне буднично. Я увидела, что на землю капает кровь, я повернула голову — кровь шла из носа Фрэнки. Мне сразу стало легче.
В трейлере напротив открылась дверь, и раздался голос Рейдин, моей соседки.
— Сынок, — сказала она, — если ты не хочешь сегодня встретиться со своим Создателем, советую тебе отпустить эту женщину и отойти от нее подальше.
Рейдин стояла на ступенях своего трейлера с револьвером в руке и целилась прямо во Фрэнки, чуть наклонив седую голову. На ней было повседневное домашнее платье в розовых цветах и любимые лосины, спущенные сейчас до лодыжек и обнажившие дряблые белые ноги. Обычно она надевала их под платье и закатывала до колен. Рейдин чуть подвинулась, чтобы лучше видеть Фрэнки.
Тот медленно отпустил мою руку, я выпрямилась. Флафи стояла там, где я ее оставила, и тихо поскуливала. Рейдин продолжала целиться во Фрэнки, поглядывая на него через прицел.
— Милая, — обратилась она ко мне с нежностью, — хочешь, я ему яйца отстрелю?
Рейдин — добрейшая душа, но с головой у нее не все в порядке. Пока она раз в три недели наведывалась в психушку, где ей делали укол пролексина, все было в норме. Если же она пропускала укол, то уже через две недели ей начинали мерещиться маленькие человечки. Она вызывала полицейских, жалуясь им, что стоянку снова захватили фламандцы. А еще некоторое время спустя она начинала стрелять из окна в невидимых воинов, а потом приезжали копы и отвозили ее в больницу. Поэтому я испугалась, что Рейдин приняла Фрэнки за фламандца и что она не совсем правильно оценивает ситуацию.
Фрэнки, естественно, ничего этого не знал, но, судя по всему, явно нервничал.
— Рейдин, я предлагаю вот что, — сказала я, не сводя глаз с Фрэнки и моля Бога, чтобы байкер не попытался бежать. — Давай отпустим его на первый раз, но если он еще когда-нибудь попробует сделать что-то подобное, тогда ты его застрелишь.
Рейдин задумалась, опустила револьвер и уставилась на меня.
— А он точно не фламандец?
— Нет, Рейдин, он байкер.
Мой ответ удовлетворил ее.
— Тогда иди, сынок, — разрешила Рейдин.
Фрэнки медленно подошел к мотоциклу и сел на него. Я сделала несколько осторожных шагов по направлению к Фрэнки, стараясь не растревожить Рейдин. Я уже несколько успокоилась.
— Извини, что так на тебя набросилась.
Фрэнки выглядел жутко — по лицу все еще текла кровь, кровь была на рубашке и жилете.
— Да ничего, всякое бывает, — ответил он. — Рэмбо полный идиот. — Фрэнки вздохнул и вытер нос тыльной стороной ладони. — Дениз в мотеле «Голубой Марлин», но не тревожь ее до шести часов. Ей необходимо выспаться.
Он повернул ключ зажигания и нажал на стартер. «Харлей» взревел, и в одно мгновение Фрэнки исчез.
Я повернулась к Рейдин, но ее уже не было на крыльце. Посреди проезда стояла Флафи и смотрела вслед Фрэнки. Она уже не улыбалась.
Глава 5
Песчаную полосу пляжей, вдоль которой раскинулся Панама-Сити, называют еще Волшебной полосой. Правда, за те два года, которые я здесь прожила, я так и не поняла, в чем заключается ее волшебство. Может быть, в том, что ни один город не привлекал к себе на отдых такого количества молодежи. Однако скорее всего это название должно было убедить туристов, что именно эти пляжи лучшие во Флориде. Сейчас я сидела в дальнем конце Волшебной полосы и наслаждалась пиноколадой на задней веранде клуба «Шарки».
Клуб «Шарки» выдержан в сельском стиле — спокойного серого цвета, с соломенной крышей — и стоит у самой дороги, ведущей к пляжу. Вывеска его прямо-таки бросается в глаза. И будто этого недостаточно, над входом висит муляж огромной акулы.
Я сидела на веранде, наслаждаясь закатом, и рассматривала отдыхающих, прогуливающихся по пляжу. Двое молодых парней в белых шортах и белых рубашках складывали голубые пляжные зонтики, собирали лежаки и относили все это на ночь в ближайший отель. Это мое любимое время суток в Панама-Сити, короткое затишье перед ночной жизнью, когда в изнеможении дремлют загорелые нимфетки, а утомленные солнцем мужчины принимают душ, освежаясь перед ночными развлечениями.
И было трудно поверить, что менее чем в десяти милях отсюда, в мотеле «Голубой Марлин», перед самым рассветом произошло ужасное убийство. Сейчас солнце склонялось к горизонту, вокруг все наслаждались жизнью, и казалось, что ничего другого не существует.
— Я примчалась, как только смогла.
Дениз уселась на высокий табурет рядом со мной так тихо, что я не услышала, как она подошла. На ней были темные очки, а ее темно-рыжие волосы были туго перехвачены на затылке лентой. Тщательно наложенная косметика не могла скрыть бледности ее лица. И только большие золотые, с аметистами, сережки выделялись яркими пятнами.
— По-моему, нам надо поговорить, прежде чем мы отправимся на работу, — сказала я. Дениз и я работаем вместе уже около года, а что я знаю о ней? Все полюбили пса Арло, но о его хозяйке знали мало.
— Я думала о том, что произошло, Кьяра. Я попытаюсь разобраться с вымогателями. Конечно, у меня нет ста тысяч долларов, они должны это знать. Может, они принимают меня за другую? — Дениз покачала головой и пожала плечами, показывая, что для нее это тайна, покрытая мраком. Когда она потянулась за пепельницей, рука ее дрожала.
— А ты? — спросила я.
— Что я?
— Ты действительно не та, за кого себя выдаешь?
Дениз с раздражением посмотрела на меня.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она, открывая сумочку и пытаясь отыскать там пачку сигарет.
Я жестом попросила у бармена еще порцию пиноколады.
— Дениз, я вот что скажу. Мы знакомы с тобой уже почти год, с тех пор, как ты приехала сюда. И сейчас я поняла, что ничего не знаю о тебе. — Бармен подал мне напиток, я помолчала. — Тебе двадцать восемь лет, ты выросла в Майами, около года назад развелась, а теперь в твоем номере обнаружен труп. Ко всему похитили твою собаку. Вот я и подумала: а что я о тебе знаю?
С залива потянуло прохладным ветерком. Дениз отвернулась, пытаясь зажечь сигарету, однако у нее это не получилось, и она с нескрываемым раздражением бросила зажигалку на стойку. Потом снова повернулась ко мне.
— Мало мне копов, теперь еще и ты. — В голосе ее звучала горечь. — Всем вдруг понадобилась история моей жизни. Похоже, от прошлого никуда не деться, а мне так хотелось все начать заново.
— Копы — это одно, Дениз, но я все-таки считаю, что мы с тобой друзья.
Дениз сняла темные очки, глаза у нее были красными и опухшими.
— А мы и есть друзья, — вздохнула она. — Не знаю, правда, останемся ли мы друзьями, когда ты услышишь мою историю.
— Дениз, у каждого из нас есть прошлое, которое нам не хочется выставлять на всеобщее обозрение, ведь в нем может оказаться что-то постыдное. В этом ты ничем не отличаешься от остальных.
— Понимаю, просто… Ну да ладно, слушай. — Судя по всему, она решила довериться мне. — Дела обстояли так. Я вышла замуж за Леона, и мы с ним прожили пять лет. Сначала все было просто замечательно. Он такой красавец, всегда при деньгах, всегда делал подарки. Знаешь, в той части Майами, где я выросла, никто ничего не имел, а он обращался со мной как с королевой. Но потом я поняла, что он представляет собой. Узнала, как он делает деньги, и тогда испугалась. Знаешь, Кьяра, он оказался настоящим мерзавцем.
— Он тебя бил? Или что?
— Да, и это тоже было, — как-то буднично сказала она. — Но он был связан…
— С мафией?
— Да, — подтвердила Дениз. — Но важной птицей он не был. — Она замолчала и попробовала опять зажечь сигарету.
— Ну и… — подстегнула я Дениз.
— Леон продавал наркотики и стал заставлять меня помогать ему. Знаешь, прятать деньги, передавать их. Потом его на три года посадили, и я поняла, что это самый подходящий момент, чтобы уйти от него.
— Что ты имеешь в виду, говоря о подходящем моменте? — поинтересовалась я.
— Ну, сама понимаешь, он бы избил меня до смерти, если бы я попыталась развестись, когда он был на воле. Но он сидел в тюрьме, и я могла уйти. Знаешь, он был просто сумасшедший тогда. Думал, ему грозит большой срок, поэтому и подписал все бумаги. Вот я и переехала сюда, решив начать все заново.
Дениз выжидательно посмотрела на меня, я не отводила взгляда.
— Что ты имела в виду, когда сказала, будто он думал, что получит большой срок? Разве он сейчас не в тюрьме?
У Дениз задрожали губы.
— Нет, — прошептала она, — он нашел нового адвоката и подал апелляцию. До начала нового процесса его отпустили. Он уже около месяца на воле.
Теперь понятно, чем она напугана. Бывший муж вышел из тюрьмы, собаку похитили, а в номере труп.
— Ты считаешь, что здесь замешан Леон? — спросила я.
— Тебе так не кажется? — Она посмотрела на меня так, будто я сказала глупость.
— А ты копам рассказала?
— Он бы убил меня, если б я это сделала, — ответила Дениз, пряча в сумочку сигареты и зажигалку.
— Дениз, извини, но разве не к этому идет дело?
Дениз положила на стойку пятидолларовую купюру и прижала ее пустым стаканом.
— Кьяра, я больше не могу думать об этом, я устала, да и на работу пора. Насколько мне известно, у Леона сейчас новая подружка и он даже не знает, где я живу. Фрэнки позаботится обо мне, он ненавидит Леона.
— Фрэнки знает Леона? — спросила я, а сама подумала: «Ничего себе».
— Нет, — Дениз покачала головой, — просто он слышал о нем. Послушай, мне пора идти, увидимся на работе. Мне еще надо переодеться и добраться до клуба.
— А как же Арло? — спросила я.
— Не знаю, — глаза Дениз наполнились слезами, — честно, не знаю. Фрэнки обещал что-нибудь разузнать, может быть, что-то и получится. — Она улыбнулась. — Сказал, что познакомился с твоей соседкой…
— Он не представляет, как был близок к встрече с Создателем, — отозвалась я.
Глава 6
Настроение у меня было совсем не для выступления. Я исполнительница темпераментных танцев, натура творческая. И если у меня настроение не для номера, я себя не насилую. В искусстве ничего нельзя делать через силу. Поэтому я перебирала костюмы, висевшие в старом шкафчике, и смотрела, что больше подходит под настроение. А тут как раз Бруно просунул голову в гримерную.
— Привет, Кьяра. — Голос его звучал, как рев быка. — Там какой-то парень, говорит, что ищет тебя.
Господи, чего еще можно ожидать от напичканного стероидами охранника.
— Конечно, какой-то парень ищет меня, — вздохнула я. — Меня всегда кто-то ищет, Бруно. А твоя работа состоит в том, чтобы меня точно никто не нашел.
Бруно посмотрел на меня взглядом обиженной собаки.
— Нет, ты не поняла, я вот что хочу сказать. Он вроде бы не просто тебя ищет, а хочет с тобой поговорить. Он на копа похож.
«Ну точно, — решила я, — насмотрелся полицейских сериалов по телевизору». Я отошла от шкафчика и взглянула на себя в большое зеркало. Все было в норме.
— Ладно, договоримся так. Веди его за столик, посади, пусть подождет, я сейчас подойду.
Бруно был в шоке.
— Кьяра, — пробормотал он, — это же полицейский.
— Ради всего святого, Бруно, я прекрасно поняла тебя. Вежливо попроси его подождать, я сейчас подойду.
Бруно пошел выполнять мое поручение. Я задержалась на минуту у зеркала.
На мне был игривый костюм французской горничной. Я как раз красила губы, когда вошла Марла. Она тоже звезда в «Тиффани». Я бы не назвала ее артисткой, скорее, она здесь примадонна и моя вечная головная боль. В туфлях на шпильках в ней шесть футов росту. Фигурка у нее очень аппетитная. Она любимица Винсента Гамбуццо, потому что вечно смотрит ему в рот и не возникает, когда он начинает рассказывать о своих крутых связях. Зато в отместку Марла отыгрывается на остальных.
— Винсенту не понравится, что к тебе сюда полицейские ходят. Нехорошо это.
Она тоже подошла к зеркалу и принялась поправлять бретельки на костюме. Потом, заметив какую-то крошку между зубами, ногтем мизинца вытащила ее.
Я повернулась и шагнула к ней. Марле это не понравилось. Она меня боится. В прошлом у нас было несколько стычек, которые для нее плохо закончились.
— Марла, — начала я сладким голосом, — будет нехорошо, если твои зубы полетят тебе в глотку, когда ты еще хоть раз откроешь рот.
Марла отбросила за спину длинные черные волосы и попыталась сделать вид, что не боится, но у нее ничего не получилось.
— Не трогай меня, я все расскажу Винсенту.
— Если у тебя не будет зубов, дорогая, то с этим могут возникнуть проблемы, — сказала я, проплывая мимо нее к выходу из гримерной.
* * *
Детектив Джон Нейлор чувствовал себя как дома. Бруно усадил его за один из дальних столиков, а сам стоял неподалеку и делал мне нервные жесты, показывая, что именно этот человек хотел меня видеть.
Я подошла к столику все в том же костюмчике горничной. На мне был маленький кружевной белый фартучек, а на голове красовалась крошечная кружевная наколка. На ногах были черные лаковые туфли на шпильке и черные сетчатые чулки. Я наклонилась к Нейлору, затем выдвинула стул, развернула его задом наперед, уселась верхом и обняла руками спинку. Я изо всех сил старалась завести его, но тщетно. Интересно, что будет дальше.
Инспектор просидел молча не меньше минуты, затем аккуратно поставил стакан на стол и принялся с интересом рассматривать публику в зале. При этом вид у него был такой, словно он бывал здесь каждый день. А может, и правда ему приходилось бывать в таких местах по работе. Ему было далеко за тридцать, но обручального кольца на руке у него не было. Должна признаться, что он так медленно и досконально все рассматривал, что мой план потихоньку сам собой стал рушиться. Я почувствовала, что начинаю нервничать.
— Детектив, время — деньги, — заговорила я. — Мой босс мистер Гамбуццо не любит, чтобы его сотрудники сидели с гостями и ничего не делали. Если вы не скажете сейчас, зачем пришли, я буду вынуждена исполнить для вас танец на столе, за который вам придется раскошелиться.
Он улыбнулся, и улыбка его словно говорила: «Только попробуй». Не отрывая от меня глаз, он вынул из внутреннего кармана пиджака небольшую записную книжку. Краем глаза я заметила, что Дениз вытирает стойку бара и следит за нами.
— Зачем вы и мисс Кертис направились к ней в номер в половине четвертого утра?
«Старый трюк», — подумала я.
— Детектив, в нашем деле половина четвертого утра — совсем еще не поздно. В это время как раз все расходятся. Знаете, надо сначала хоть немного прийти в себя, прежде чем уснешь. Мы хотели просто посидеть и поболтать.
Нейлор посмотрел на Дениз, затем принялся что-то записывать.
— Замок в номере мисс Кертис не был взломан, мисс Лаватини. Что вы об этом думаете? — Вид у инспектора был действительно озадаченный. Он смотрел на меня серьезно, словно ожидал, что я поверю, будто его волнует мнение какой-то стриптизерши.
— Господи, детектив, да откуда же мне знать?! Может, вы ждете, что я вам скажу, что мы с Дениз приехали к ней, специально оставили там труп, а потом вызвали вас, чтобы сообщить, что это не мы? — Я старалась придать голосу как можно больше сарказма, да только вот ничего не получилось. Я откинулась назад, положила руки на спинку стула и уставилась на детектива. Неподалеку от нас у стены стояли Дениз, Бруно и Винсент.
— А вы хорошо знаете мисс Кертис? — спросил инспектор.
Да, его легко с толку не собьешь.
— Достаточно хорошо, — отозвалась я.
— Действительно?
— Действительно, — подтвердила я и заметила, что к нам направляется Винсент Гамбуццо.
Детектив Нейлор закрыл блокнот и сунул его назад в карман пиджака.
— Значит, вам известно, что последние два года, прежде чем приехать сюда, она провела в федеральном исправительном заведении?
Времени на обдумывание ответа у меня не было, ну и слава Богу, потому что ничего вразумительного я все равно бы не сказала. Как раз в это мгновение к нам подошел Винсент Гамбуццо.
Свет в зале погас, заиграла музыка, я поднялась на сцену. Если Джон Нейлор хочет бросить вызов Кьяре Лаватини, что ж, я покажу ему то, что он никогда не забудет.
Я подошла к самому краю сцены, очень медленно завела руку за спину и не торопясь начала развязывать тесемки фартучка, одновременно разглядывая публику. Наконец я отыскала взглядом столик Джона Нейлора. Он был пуст, лишь стакан кока-колы одиноко стоял в ожидании, когда его заберет бармен. А детектив удалялся, повернувшись ко мне спиной, и его рука лежала на плече женщины. Эта женщина обернулась всего раз. Классная красотка. Темная кожа, огромные глаза, а фигура такая, что любая из наших девушек, будь у нее подобная фигура, спокойно могла бы стать миллионершей. «Да кто же это?» — подумала я.
Я никак не могла сосредоточиться на работе, а ведь это сейчас было самое главное. Со мной такое случилось впервые. Обычно перед выходом на сцену я стараюсь сосредоточиться на предстоящем выступлении, но сегодня мне так хотелось поскорее показать свой лучший номер этому детективу, что я забыла обо всем. И вот не могу успокоиться. Я машинально выполняла какие-то движения, а в голове у меня все время звучали слова Нейлора, которые он произнес, прежде чем уйти. Почему Дениз не сказала, что отсидела два года? Дениз стояла ко мне спиной, избегая смотреть в мою сторону. Я медленно сняла чулок и помахала им над головой. Так просто Дениз это не сойдет, мы еще поговорим.
Глава 7
Дениз вставляла ключ в дверцу своей машины, когда я подошла к ней сзади.
— А я-то думала, что ты честный человек, — начала я, — но за последние двадцать четыре часа у меня возникли в этом сомнения.
Когда Дениз обернулась, я увидела, что она плачет.
— Этот идиот коп тебе уже все рассказал, да? — спросила она сквозь слезы.
— А ты что, сомневалась? — отозвалась я.
Она опустила голову, по ее лицу текли слезы. На стоянке было темно и пусто. Все клиенты уже разъехались, и только уборщики наводили порядок.
— Даже не знаю, почему я тебе не рассказала, — плача, проговорила Дениз. — Наверное, просто так, без всякой задней мысли. Знаешь, мне очень нужна была чья-то помощь. Я просто побоялась, что, если расскажу, ты не станешь мне помогать.
— Слабое оправдание, — заметила я. — Ты же знаешь меня, Дениз. Разве я такая? Давай выкладывай все до конца.
Дениз прислонилась к машине. Неделю назад, глядя на нее, я бы сказала, что она потрясающая девушка. С ней весело, не соскучишься. Конечно, бывали какие-то темы, которые она обходила и куда она никого не пускала. Да, это в ней было. Если речь заходила о том, о чем ей не хотелось говорить, глаза у нее сразу становились будто стеклянные и она тут же старалась перевести разговор в другое русло. Чаще всего на Арло, это была удобная тема. Черт побери, мы работаем в ночном клубе, и, несмотря на то что «Тиффани» один из лучших в своем роде, все равно в жизни мы отшельники. У всех нас есть свои запретные темы, свои секреты. Вы думаете, я всем рассказываю, что читаю книжки, что хочу быть писателем или художником? Ничего подобного. За это меня живьем бы съели. Поэтому я говорю просто и откровенно: мне ни от кого ничего не нужно. Каждый работает в «Тиффани» по своей причине. Мы здесь не монахини и пришли сюда не из высших соображений, нам всем нужны деньги. А в «Тиффани» их можно заработать, вот мы здесь и остались.
— Я никому не рассказываю, что отсидела, — начала Дениз. — Что, если Винсент узнает и уволит меня? Знаешь, каждый раз, когда он подходит и заговаривает, у меня сердце в пятки уходит. Я понимаю, что рано или поздно он все равно узнает и тогда выгонит меня, но мне так нужна была работа.
— Спустись на землю, Дениз. Половина девушек, которые работают в «Тиффани», сидели за что-то. Знаешь, ведь от тюрьмы никто не застрахован.
— «Тиффани» — отличный клуб. — Дениз покачала головой. — Винсент хорошо платит. Он действительно старается сделать свой клуб классным. Я была уверена, что он не возьмет меня, если узнает правду. — Она опять покачала головой. В этом жесте чувствовалось отвращение к себе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15