Кэмпбелл Джулия http://www.libok.net/writer/14528/kempbell_djuliya 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Поэтому я использовала кое-какое оружие из секретного арсенала Кьяры Лаватини: во-первых, супербюстгальтер, скроенный так, чтобы привлечь внимание даже самого несговорчивого мужика по крайней мере к одной части моего тела, во-вторых, микро-мини-юбку, в-третьих, трикотажное обтягивающее боди тигровой расцветки с соответствующим декольте, и наконец, я распустила свои длинные белокурые волосы так, чтобы они ниспадали мягкими волнами на плечи. Я рассчитывала создать образ трогательно-уязвимой девушки, которая попала в беду и нуждается в помощи.
Первым мне попался на глаза парень с длинными светлыми волосами, которые смахивали на паклю Парень склонился над ободом колеса и ловко поставил новую шину. День был теплый, градусов девяносто, но механик был одет во фланелевую рубаху, мешковатые брюки цвета хаки и высокие черные кроссовки. Я подошла ближе, остановилась у него за спиной, расправила плечи, чтобы подчеркнуть свои природные достоинства, положила одну руку на бедро и приготовилась начать спектакль.
— Прошу прощения, — начала я, — не могли бы вы мне помочь?
Мой голос прозвучал так беспомощно, что самой стало противно; не будь это ради благого дела, меня бы, наверное, стошнило от отвращения. Представьте себе мое удивление, когда механик повернулся ко мне лицом, и я обнаружила, что у него есть грудь и живот, да какой! “Парень” оказался беременной женщиной, месяце на восьмом, наверное.
— Да, конечно. — Она выпрямилась и рукой вытерла пот со лба, оставив на нем черный след. — В чем дело?
Мои плечи поникли, рука соскользнула с бедра, челюсть отвисла. Беременный автослесарь? Неужели это не запрещено каким-нибудь законом?
— Наверное, вам не следует этим заниматься, — сказала я.
Женщина небрежно похлопала себя по животу и рассмеялась.
— Почему? Из-за этого? Дорогуша, этот не первый и не последний. Когда я ждала Вирджила, я работала, пока малыш буквально не вывалился из меня на землю, и ничего ему не сделалось. — Я посмотрела на колесо, потом снова на беременную. Колеса были большие, и хотя женщина не производила впечатления миниатюрной, казались слишком тяжелыми для нее. — Я их не таскаю, если вы это имеете в виду, а просто прикручиваю. Так вы только за этим меня окликнули? Если так, то мне некогда.
Она отвернулась от меня и снова занялась бы колесом, если бы я не заговорила.
— Нет, не только. Когда я вас окликнула, то даже не знала, что вы…
Она снова повернулась ко мне, вздохнула и убрала со лба несколько прилипших прядей.
— Что вы хотите?
— Я ищу контору, или как там называется место, где работает Микки Роудс.
— О, это там. — Она указала на закусочную.
— Как, в закусочной?
— Нет, в этом здании не только закусочная, офис Микки на втором этаже.
— Вы не против, если я задам вам несколько вопросов насчет одной ночи? Меня зовут Кьяра Лаватини. — Я шагнула к женщине, не давая ей времени отказаться. — Мою подругу Руби убили здесь, на треке.
Она огляделась, словно надеялась увидеть кого-то, кто мог бы спасти ее от этого разговора.
— Ну, я не знаю.
— Как вас зовут?
Я всегда задаю этот вопрос клиентам, когда хочу вовлечь их в разговор и в конце концов подвести дело к танцу на столе. Узнать имя — очень важно, это как бы сразу обязывает к продолжению разговора.
— Энн. Но меня в ту ночь здесь не было, поэтому я ничем не могу вам помочь.
— Признаться, Энн, я сама толком не знаю, зачем я здесь. — Пожав плечами, я прикусила щеку изнутри, на глазах выступили слезы — Дело в том, что мама Руби… э-э… одним словом, ей кажется, что копы не слишком стараются расследовать это дело. Вы понимаете, что я имею в виду?
Внезапно Энн прониклась ко мне сочувствием и симпатией. Глядя куда-то вдаль с отсутствующим видом, она погладила живот, по-видимому, представляя себя на месте матери Руби.
— Миссис Даймонд, она… Руби была ее единственным ребенком… Я, конечно, не могу знать по собственному опыту, что такое потерять ребенка, но могу себе вообразить. — Я выдержала паузу, давая Энн время представить, что бы она испытала, потеряв своего маленького Вирджила. Женщина поежилась, и тогда я продолжила: — Миссис Даймонд просила меня побывать на треке и попытаться узнать побольше о последних минутах жизни ее доченьки. Она просила меня выяснить, кто мог желать смерти ее единственному ребенку.
— О Господи, — со вздохом сказала Энн. — Это ужасно! — У нее на глазах выступили слезы, покрышки были забыты. — Что ж, попытаюсь вам помочь. Насколько мне известно, Рой Делл был последним, кто видел вашу подругу живой, но он никогда бы не сделал ничего подобного.
— Почему вы в этом так уверены?
— О, Роя Делла все любят. Он, конечно, известный бабник, но разве его можно в этом винить? — Энн нахмурилась и покачала головой. — Вокруг него вечно крутятся поклонницы, каждая старается привлечь его внимание, у любого, знаете ли, голова закружится. К тому же его жена обращается с ним хуже, чем с собакой.
Мне вспомнилась картина: Лулу выволакивает Роя Делла из клуба… Я засмеялась.
— Да, однажды я видела, как миссис Паркс выволокла мужа из клуба. Сразу было видно, что она ревнует его ко всем сразу.
Энн нахмурилась еще сильнее.
— Что, вы говорите, она сделала?
— Заявилась в клуб “Тиффани”, где я работаю, Руби, кстати, тоже там работала, и буквально выволокла его из зала.
Энн задумчиво кивнула.
— Представляю. Но это было сделано напоказ, на самом деле Лулу не любит мужа и никогда не любила. Она любит его деньги, ей нравится быть женой известного гонщика, но его самого она не любит. Иначе с какой стати ей… — Энн замолчала, не закончив фразу.
— С какой стати… что?
“Только не замыкайся сейчас! ” — мысленно взмолилась я. Энн переминалась с ноги на ногу и покусывала нижнюю губу, она явно колебалась.
— Вряд ли это имеет значение, — сказала она наконец, густо покраснев.
— Энн, вы не можете судить, что важно, а что нет, возможно, это как раз одна из подробностей, которые неизвестны полиции и могут помочь матери Руби.
— Право, не знаю, как ей это может помочь, — неохотно проговорила Энн, — ну да ладно. Я точно знаю, что Лулу не любит Роя Делла, этого просто не может быть. Дело в том, что Бренда неделю назад застукала своего мужика с Лулу.
— Не может быть! — Я не скрывала, что ошарашена. — Вы уверены?
— Уверена? Да, еще как. Мы с Брендой близкие подруги, я была первой, кому она рассказала.
— Бренда сама застала их вместе?
Энн расширила глаза и огляделась, проверяя, не подслушивает ли нас кто-нибудь.
— Фи, это такая гадость, вы не представляете! В ту ночь Бренда задержалась допоздна, потому что должна была закрывать закусочную. Домой она не торопилась — Фрэнк в тот вечер проиграл гонку. Он, знаете ли, когда проиграет, всегда напивается до чертиков, а когда напивается, то вечно срывает злость на бедняжке Бренде.
Я вспомнила разговор двух женщин о мужьях, который слышала в закусочной, по-видимому, одной из них и была та самая Бренда. А Фрэнк, о котором она упоминала, — должно быть, тот самый гонщик, который демонстрировал такую преданность своему приятелю Рою Деллу. Выходит, он заискивает перед королем трека, а сам между делом трахает его жену.
— Ну так вот, Бренда шла к мусорному контейнеру с пакетом отбросов и услышала чей-то смех и стоны. Она подумала, что какие-то подростки там обосновались, обнимаются, целуются и все такое. Бренда покашляла и вообще постаралась произвести побольше шума, чтобы предупредить их, что они не одни.
Я понимающе кивнула, дескать, любой на ее месте сделал бы то же самое. Я представила себе площадку, где стояли столики, — действительно подходящее место для парочки подростков, которые решили уединиться перед тем, как разойтись по домам.
— Представьте себе, оказалось, что звуки доносились не с той стороны, где стояли столики, а из-за угла, из-за контейнера.
У меня по спине пробежал холодок. “Точь-в-точь как в случае с Руби”, — подумала я.
— Когда Бренда завернула за угол, чтобы бросить мешок с мусором, она буквально споткнулась о своего мужа и Лулу. Фрэнк стоял со спущенными штанами, светила луна, и Бренда видела его зад, выделявшийся белым пятном, и волосатые ноги, а Лулу была без блузки и без лифчика. Не хотела бы я увидеть это зрелище! С тех пор, стоит мне только посмотреть на Фрэнка, как я тут же представляю его со спущенными штанами.
Моя новая знакомая передернулась от отвращения.
— И что же сделала Бренда? — спросила я. Энн с грустным видом покачала головой.
— Надо знать Бренду и Фрэнка. Не знаю, почему она за него держится, наверное, это тот случай, о котором говорят:
“Любовь зла, полюбишь и козла”. Причем такое случается уже не впервые. Фрэнк просто повернул голову, посмотрел на жену через плечо и сказал, чтобы шла домой, иначе он ее взгреет.
— Не может быть! Я бы на месте Бренды шкуру спустила с мерзавца.
— Я тоже. Бренда сказала мне, что расплакалась и ушла. Она всю ночь не ложилась спать, ждала Фрэнка. В конце концов он явился — пьяный в стельку и злой как черт. К утру он вел себя так, словно ничего не произошло, и у, них все пошло по-старому. Бренда клянется, что любит его и что если бы не выпивка, Фрэнк был бы замечательным парнем и верным мужем. А я говорю, что все это чушь собачья.
Энн не скрывала своего презрения.
— Но я думала, что Фрэнк и Рой Делл — друзья.
Энн посмотрела на меня, как на несмышленого ребенка.
— Здесь, на треке, никто никому не друг. Гонки — жестокая игра. Ты можешь всю ночь пить с кем-то в баре, а на следующий день прижать его к борту на скорости сто миль в час. Таков уж этот бизнес. Тот же Фрэнк матери родной не пожалел бы, чтобы оказаться на месте Роя Делла. Может, потому и спутался с его женой, что тем самым как будто занял его место — хоть так…
Но я не могла понять, зачем это нужно Лулу. Хотела уже спросить у Энн, но та быстро схватила гаечный ключ и принялась за работу. К нам подходил какой-то мужчина, он нес шину.
— Ты что, все еще возишься с этой? — крикнул он моей собеседнице.
— Не лезь в бутылку, — огрызнулась Энн, — через минуту все будет готово.
Я поняла, что разговор окончен, она больше не рискнет что-либо добавить. Во всяком случае, не сейчас. Мужчина уставился на меня, и его рот растянулся в улыбке. Мне стало ясно, что пора двигаться дальше.
“Лулу и Фрэнк, — думала я. — Что из этого следует? Как повел бы себя Делл, узнав об этом? А если он узнал и стал встречаться с Руби, чтобы отомстить жене? ” В последнее как-то не верилось, Рой Делл очень дружелюбно относился к Фрэнку и побаивался Лулу. Ясно, что король трека ни о чем не догадывался.
Пока я шла к закусочной, у меня возникла галлюцинация — во всяком случае, я так решила, потому что никакого другого объяснения тому, что увидела, не находила. Мимо проехал старенький пикап “форд”, а за рулем восседала знакомая фигура в куртке из рыжей кожи. Волосы были скрыты под кепкой, но ее профиль я ни с чьим не спутаю. Карла Терранс, бывшая жена Джона Нейлора, сотрудница Агентства по борьбе с наркотиками и мой заклятый враг, объявилась в наших краях!
Не может быть! Я тряхнула головой и получше всмотрелась в водителя пикапа — машина ехала медленно. На миг наши взгляды встретились, мои глаза расширились, ее — наоборот, превратились в две щелочки. Так и есть, Карла снова с нами, вернулась из Майами. И, насколько я могу судить, она приехала сюда не ради развлечения. Что может здесь понадобиться человеку из агентства? И имеют ли ее дела какое-то отношение к Джону?
Карла поддала газу, пикап рванулся вперед и выехал за пределы зоны боксов. Вероятно, она испугалась, что я раскрою ее. Что ж, по крайней мере нам будет что обсудить с Джоном.
Закусочная была закрыта, с потолка до самой стойки была опущена металлическая решетка. Я посмотрела на металлическую пожарную лестницу, которая вела на галерею второго этажа и, по-видимому, к офису Микки Роудса. Может, удастся узнать что-нибудь полезное у Микки. Я стала подниматься по лестнице, высокие каблуки гулко стучали по ступенькам. Чем выше я поднималась, тем более громким казался рев моторов, доносившийся с трека, и тем сильнее ощущался запах выхлопных газов.
Галерея оказалась куда больше, чем казалось снизу. Вдоль перил ограждения шли мягкие сиденья для зрителей, откуда было хорошо видно финишную прямую. Кроме того, здесь стояли стулья и столики из гнутых металлических прутьев. Здесь был даже всепогодный бар, защищенный жестяной кровлей. По-видимому, Микки вложил в этот представительский центр все деньги, которые сэкономил на обустройстве трека. То же самое можно было сказать и об офисе. Я открыла массивную деревянную дверь и вошла в пустую приемную, застланную толстым ковром. Помещение было так хорошо изолировано от внешнего мира, что стоило мне закрыть за собой дверь, как рев моторов стих.
Зато в приемной слышались совсем другие звуки. Из короткого коридора, начинавшегося за стойкой секретарши, вели две двери, из-за одной из них доносился визгливый женский смех и низкий мужской голос. Судя по интонации, мужчина неплохо проводил время. Не успев как следует подумать, я шагнула вперед. Этот голос я узнала бы даже во сне, не так давно я слышала его в полной темноте в собственном трейлере. Я открыла дверь и замерла на пороге. На краю письменного стола сидел Джон Нейлор, а за столом — та самая брюнетка, которую он целовал на треке.
Я хотела что-то сказать, уже и рот открыла, но остановилась, посмотрела сначала на Джона, потом на женщину, потом снова на него. Нейлор напрягся, но выражение лица не изменилось ни на йоту, оно оставалось, как всегда, непроницаемым, только в глазах я заметила проблеск страха. Или мне показалось?
— Чем могу быть полезна? — спросила брюнетка, тряхнув волосами и медленно, как бы нехотя убирая руку, лежавшую на бедре Джона. У нее были большие карие глаза, на губах алела яркая помада, но я разглядела мелкие морщинки возле рта и в уголках глаз. — Если вы ищете мистера Роудса, чтобы получить деньги, то имейте в виду, он заплатит не раньше тридцатого. Никаких исключений. Я подпишу чеки тридцатого, ни днем раньше.
“Ишь ты, какая важная”, — подумала я. А в глазах Джона действительно промелькнул страх, я не ошиблась.
— Ну, я рассчитывала…
— Послушайте…
Она перебила меня, не желая знать, зачем я пришла на самом деле, но оно было к лучшему, поскольку мне было трудно даже вспомнить собственное имя или вздохнуть. Женщина округлила глаза и выразительно посмотрела на Джона, как бы говоря: “Вот видишь, чем мне приходится заниматься весь день? ”
— Наберитесь терпения, мистер Роудс проследит, чтобы все получили свои деньги, но это будет не раньше тридцатого. Да, выплата задерживается, но деньги обязательно поступят, и ваши жалобы ничуть не ускорят дело.
Я много чего могла сказать, но не стала, решив оставить эту стерву в заблуждении, что я — жена очередного гонщика, явившаяся потребовать деньги своего мужа. Посмотрев еще разок на Джона, я кое-как сумела пробормотать “ладно”, повернулась и ушла. Если разум уговаривал оправдать Джона за недостаточностью улик, то сердце требовало: “Убей гада! ”
Глава 15
Уехав с трека, я направлялась в сторону Чипли, когда заметила в зеркало заднего вида, что за мной едет какая-то машина. Я прибавила скорость, тот водитель тоже. Это был черный спортивный автомобиль с затемненными стеклами — из тех, которые с ревом проносятся мимо под оглушительное уханье рока, перекрывающего гул мотора. Я представила себе водителя: горячая голова, молодой парень с мощной стереосистемой в салоне, вечно в спешке, догоняет тебя, потом, не обращая внимания на двойную желтую линию, обгоняет, не думая о том, что навстречу может кто-то ехать.
Я не хотела портить себе настроение, поэтому прибавила скорость и разогнала “камаро” почти до восьмидесяти в надежде, что юнец будет держаться на расстоянии. Однако до него явно не дошло. Он не только не отставал, но приблизился настолько, что его бампер оказался в нескольких футах от моего.
— Придурок, — пробормотала я, глядя в зеркало заднего вида. — Если уж тебе так приспичило, валяй, обгоняй, дорога в твоем распоряжении.
Я постепенно сбавила скорость, но он не стал обгонять меня, вместо этого повис на хвосте, едва не касаясь моего бампера своим. Я поехала еще медленнее, снизив скорость до сорока миль в час, но он по-прежнему тащился за мной. Я опустила стекло, высунулась из машины и помахала придурку рукой, чтобы он ехал вперед, но он этого не сделал. Когда я сбавила скорость до тридцати, он меня стукнул, — не очень сильно, но достаточно для того, чтобы мне было трудно удержать руль. Не успела я свернуть, чтобы пропустить мерзавца вперед, как он ударил меня снова. На этот раз удар был очень мощным. Черный автомобиль врезался в левую часть заднего бампера “камаро” с такой силой, что руль вырвало у меня из рук. Я потеряла управление, машина вылетела на обочину, едва не врезавшись в группу сосен, росших у дороги.
— Ах ты, сукин сын! — закричала я.
Спортивный автомобиль с ревом пронесся мимо, тоже направляясь в сторону Чипли. Некоторое время я не могла пошевелиться: просто сидела, уронив голову на руль, и плакала. День явно не задался, да что там день, если уж на то пошло, не задалась вся неделя. Мою подругу убили, меня обманул мужчина, которого, как выяснилось, я знала совсем не так хорошо, как думала, и вот теперь вдобавок ко всему меня столкнул с дороги какой-то свихнувшийся подросток. Что дальше? И вообще, что это за жизнь такая хреновая?
— Может, я делаю что-то не так? — спросила я, обращаясь к небу.
Я вернулась к истокам, к своему католическому воспитанию. Когда ничего не получается и ты не можешь объяснить, что происходит, это может означать только одно: ты прогневила Бога.
— Ладно, я думала, мы пришли к соглашению: я хожу в церковь по большим праздникам, регулярно, вернее, почти регулярно, каюсь в своих грехах, а ты в ответ даешь мне послабление. Но это не похоже на послабление. Не хочу показаться непочтительной и все такое, но дай мне вздохнуть. Чуть-чуть везения, это все, о чем я прошу.
Я прислушалась. Тишину нарушал только стрекот не то сверчков, не то цикад, изнывающих от жары.
Я дала задний ход и осторожно вырулила на дорогу. Для одного дня я пережила больше чем достаточно, а ведь предстояло еще работать. Не могу сказать, чтобы я ждала вечера с нетерпением. Я собиралась, вернувшись домой, закрыть все ставни и лечь спать, чтобы встать только тогда, когда придет пора собираться в клуб. Весь оставшийся путь до дома я мечтала о собственной постели. “Пора, давно пора вернуть себе власть над своей вселенной, — повторяла я про себя как заклинание. — Я больше не мисс Пассивность, и не Кьяра Лаватини. Начинается новый день, и я — солнце”.
Представляю, как смешно было Господу слушать все это. Он, наверное, расхохотался. Когда я вернулась домой, судьба ждала меня на моей парковочной площадке в виде темно-синего “линкольна” последней модели с пенсильванскими номерами. Обшивка была слегка подпорчена солью, но наверняка не океанской, а той, которую рассыпают суровыми зимами по заснеженным дорогам Филадельфии.
— О нет, только не это! — простонала я. — Только не они! Только не сейчас!
Но спасения не было, на площадке стояла машина моих родителей. Сворачивая на подъездную дорогу, я увидела две головы: одна едва доставала до края подголовника, другая возвышалась над спинкой водительского сиденья. Двери “линкольна” открылись одновременно с тем, как я затормозила. Мама выскочила из машины и заспешила ко мне.
— Кьяра! — закричала она, срываясь на визг. — Это я! “А я-то надеялась, что это Элвис Пресли! ” — непочтительно подумала я.
Мама сгребла меня в свои медвежьи объятия, ее голова в седых кудряшках едва доходила мне до плеча. Обнимая ее, я вдруг неожиданно для самой себя осознала, что рада ее видеть. От моей матери всегда исходит слабый запах свежевыпеченного хлеба и оливкового масла. Я наклонила голову и коснулась щекой ее волос. На какое-то мгновение я снова оказалась дома, в Филадельфии, и все сегодняшние проблемы отступили.
Хлопнула дверца автомобиля, я подняла голову, ожидая увидеть отца, но взгляд уперся в ясные карие глаза моего младшего брата Эла, полицейского.
— Что вы здесь делаете? — спросила я.
— Кьяра, — мать все еще стояла, уткнувшись мне в плечо, из-за чего ее голос звучал приглушенно, — ты так и не перезвонила. Помнишь, ты позвонила и наговорила какие-то странные слова про лося, обещала перезвонить, но пропала. Что я должна была думать?
У нее за спиной брат сделал большие глаза.
— Мама, неужели вы приехали только затем, чтобы убедиться, что у меня все в порядке?
Мама выпрямилась, подняла голову, схватила меня за руку и заглянула в глаза.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что я не должна беспокоиться за свою девочку?
У нее за спиной Эл, чтобы не расхохотаться, притворился, будто откашливается.
— И не говори, что я поступила неправильно, потому что я достаточно наслушалась этого от твоего отца и братьев!
На Эла снова напал приступ кашля. Мама резко обернулась и сердито посмотрела на сына.
— А ну-ка хватит, мистер Весельчак! Эл густо покраснел.
— Мама, но разве не я тебя сюда привез? Я же тебе помогаю.
— Подумаешь! — фыркнула мать. — Тоже мне, большая шишка, офицер полиции. Пожарная охрана для него, видите ли, недостаточно хороша, девушки, с которыми я его знакомлю, тоже недостаточно хороши. Нет, ему обязательно нужно таскаться через весь город, чтобы встречаться с девицей, которая учится в колледже. И какой в этом прок, страдалец-влюбленный?
Не дожидаясь ответа, мама повернулась ко мне, чтобы высказать все, что думает.
— Твой отец сказал, что с моей стороны большая глупость вот так нагрянуть к тебе, твой братец Фрэнсис его поддержал. Мало того что Фрэнсис Ксавьер пошел по стопам папаши и стал пожарным, так теперь ему еще вздумалось совать нос во взаимоотношения родителей!
Мама была в своем репертуаре. Я давно заметила: чем дольше мы с ней не видимся, тем длиннее бывает лекция при встрече. Мы все к этому привыкли и научились не воспринимать ее нравоучения слишком всерьез. Если она сердится по-настоящему, то дает это понять так, что не ошибешься. Невозможно просто так стоять в комнате, когда мама в гневе: по воздуху летают тарелки, горшки, стаканы. За всю свою жизнь я могу припомнить только пару случаев, когда мама действительно сердилась, и сегодня был явно не такой случай, просто это ее манера здороваться с детьми. В последний раз мама рассердилась по-настоящему, когда некая официантка из общественного клуба “Сыновья Италии” положила глаз на папу. Говорят, зрелище было незабываемое, хотя я лично при этом не присутствовала и не видела Леонору Моставиндадучи в бою.
— … у меня, конечно, был повод для беспокойства, — продолжала между тем мама. — Ты похудела, по-моему, совсем не ешь. А посмотри на эти темные круги у нее под глазами, Альфонсо! — Она снова повернулась к Элу. — Ну что ты стоишь как пень? Начинай разгружать продукты, разве не видишь, что девочка умирает с голоду?
Эл усмехнулся и подошел к багажнику “линкольна”. Щелкнул автоматический замок, крышка стала медленно открываться на гидравлических петлях, Эл нагнулся и стал выгружать… я бы сказала, весь ассортимент итальянского магазинчика “Маленький Фрэнки”, точнее не выразишься.
Флафи, которая до сих пор не проявляла интереса к гостям и даже не выбежала поздороваться, сейчас высунула голову в собачью дверку, чтобы полюбопытствовать, что происходит. Увидев, что моя мама движется к двери с неотвратимостью паровоза, Флафи мигом сообразила, что для чихуахуа здесь не место.
— Кьяра, ты все еще держишь эту полукрысу-полусобачонку? — пренебрежительно спросила мама. — Девушке вроде тебя не нужна собачка, которую можно запросто раздавить одной ногой, тебе нужен хороший сторожевой пес, вот что.
Флафи за дверью сердито зарычала. Я бросилась вперед, обогнала маму и отперла дверь, со страхом предвкушая ее первое впечатление от моего трейлера. Одно хорошо: когда в доме мало мебели, он выглядит опрятнее.
— Ну и ну, — вздохнула мама, входя в кухню.
Ма задержалась в дверях, вынудив меня и нагруженного всякой снедью Эла тоже остановиться. Она окинула взглядом мою чистую белую кухню с откидным столом и высокими табуретами у окна, потом бочком прошла в гостиную, рассмотрела безделушки, выставленные на верхней полке стеллажа, отделяющего кухню от гостиной.
— Ну и ну, — снова повторила она, проходя мимо стеллажа в скудно меблированную комнату.
Медленно поворачивая голову, она отметила зеркало во всю стену, ряды книжных полок вдоль другой стены, скромный диван.
— Кьяра, так вот где ты занимаешься? — кивнула мама, словно вбирала в себя мою жизнь и начинала ее понимать, ее тон смягчился.
— Да, мама, это моя гостиная. Видишь, здесь стереосистема и книги, так что могу читать когда захочу.
Мама снисходительно рассмеялась.
— Вот как, ты все еще читаешь книжки? Ты всегда их любила. — Она посмотрела в коридор, ведущий в спальню, но, похоже, решила пока воздержаться от полного осмотра. — Туда я потом загляну, — пообещала она, — а сейчас нужно приготовить тебе поесть. Кьяра, ты стала похожа на палку. — Мама повернулась и пошла обратно в кухню.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
Загрузка...