А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Вельскопф-Генрих Лизелотта

Кровь орла. Ночь над прерией


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Кровь орла. Ночь над прерией автора, которого зовут Вельскопф-Генрих Лизелотта. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Кровь орла. Ночь над прерией в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Вельскопф-Генрих Лизелотта - Кровь орла. Ночь над прерией без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Кровь орла. Ночь над прерией = 415.64 KB

Кровь орла. Ночь над прерией - Вельскопф-Генрих Лизелотта -> скачать бесплатно электронную книгу



Кровь орла –

Library of the Huron: gurongl@rambler.ru
«Ночь над прерией»: Лениздат; Леннинград; 1991
ISBN 5-289-00945-0
Аннотация
Перу известной немецкой писательницы Лизелотты Вельскопф-Генрих принадлежит много произведений для юношества о борьбе индейцев за свою независимость. Новый роман рассказывает о сегодняшнем положении американских индейцев.
Острый сюжет, динамично развертывающиеся приключения героев заставляют читателя заинтересованно следить за событиями, описываемыми в романе.
Лизелотта Вельскопф-Генрих
Ночь над прерией
Красная кровь у орла.
Красная кровь у краснокожего.
Красная кровь у белого.
Красная кровь у чернокожего.
Все мы братья.
Врачеватель с острова Алькатраз. 1970 г.
ПРОЛОГ
— Снова появился Джо Кинг.
— Стоунхорн?
— Да.
— У нас, здесь?
— В Нью-Сити.
— Полиции племени известно?
— Да.
— Ну, что еще?
— Начались школьные каникулы. Совет племени предложил определить на работу или какую-нибудь службу учеников, которые прибудут из интернатов на три месяца домой.
— К шефу по экономике.
Суперинтендент попрощался со своим заместителем Ником Шоу лишь взглядом. Тот с бумагами под мышкой пошел к двери; нажав на ручку, тихо отворил ее и так же тихо плотно прикрыл за собой. Чуть строго-покровительственно, как это обычно и принято в конторах, он велел секретарше отнести шефу по экономике, мистеру Хаверману, предложение совета племени, и притом сейчас же, ведь школы через несколько дней закроют. Девушка старалась не смотреть на говорящего. Она послушно поднялась, взяла папку и засеменила в своих белых туфельках на высоких каблуках к двери. Канцелярии отделов управления находились в соседнем доме.
Ник Шоу глянул ей вслед: мелькнули завитые волосы, смуглый затылок. Он спросил себя, не узнала ли девушка еще чего-нибудь нового о Джо Кинге. Когда он был у суперинтендента на докладе, ему показалось, будто бы в секретариат зашел какой-то посетитель. Обитая дверь едва пропускала звук, но в одноэтажном деревянном доме каждый шаг создавал вибрацию, которую Ник Шоу, казалось, чувствовал коленями. Он в этот день очень нервничал.
Но девушка отводила взгляд, а он не стал задавать вопросов. Ник на опыте убедился, что индейцы всегда его обманывали, если он их расспрашивал. Нужно было ждать, пока они заговорят сами и сквозь вереницу второстепенных сведений наконец доберутся до важных, существенных. Такое ожидание в ходе работы упорядоченного механизма управления, каким Шоу любил поддерживать его вокруг себя, часто тянулось долго. Он слегка вздохнул и отправился в смежную, находящуюся в задней части дома комнату — свой кабинет, обставленный очень рационально, но с меньшим, чем у суперинтендента, мягким креслом. Он сел за письменный стол и углубился в деловые бумаги.
Когда вдруг постучали и на его «пожалуйста» никто не вошел, он поднялся и заглянул за дверь, но никого не обнаружил. Секретарша еще не возвратилась. На месте для посетителей сидела одна индеанка. Ник не мог допустить, чтобы это стучала она. Его нервы сыграли с ним шутку. Он спросил женщину, что привело ее сюда. Она хотела передать письмо слепому индейскому судье Крези Иглу.
— Подождите, секретарша это сделает.
Женщина снова погрузилась в свое безучастное состояние. Шоу вернулся к письменному столу и сунул в рот сигарету, хотя и не позволял себе курить на службе. Это было ни на что не похоже. Он вынул изо рта сигарету. Где-нибудь в прерии должно же быть место, демонстрирующее корректное поведение! И этим местом был кабинет Ника Шоу.
Он услышал тарахтенье автомобиля, который проехал по улице. Мотор был старый, слишком шумный.
Шоу завизировал предложение для суперинтендента.
Автомобиль, который слышал Шоу, остановился перед одним из однотипных деревянных домов с палисадником, расположенных вдоль Агентур-стрит. Дом стоял в конце улицы. В этом небольшом простом здании расположился суд племени. Из машины вышел слепой. Он без труда прошел знакомой дорогой в дом. В последнем помещении он коснулся левой рукой старого индейского судьи, который был председателем суда. По голосам он понял, что перед старым судьей стоят два полицейских. Они разговаривали на языке своего племени, но, когда вошел слепой, который не знал этого языка, перешли на английский.
— В Нью-Сити, — сказал один, плотный и высокий: голос его слепой слышал как бы сверху.
— В трущобах, наверное, где его сестра, — добавил меньший, но не менее плотный.
— Гарольд Бут его видел.
Слепой сел на расшатанный стул.
— Нам ничего не остается делать, как ждать, — услышал он слова старого судьи.
— Полиция в Нью-Сити извещена. — Длинный полицейский говорил очень громко, потому что не хотел, чтобы его переспрашивали.
Слепой положил сжатый кулак на стол.
— Будете искать Стоунхорна?
— И да, и нет. — Старый судья повернулся к молодому коллеге. — Он еще не совершил нового преступления, но, если он вернулся, произойдет очередное убийство. И мы отвечаем за это.
— У него есть родители?
— Это преступная семья.
Слепой в первый раз слышал, чтобы старый судья говорил таким резким голосом.
— Кто такой Гарольд Бут? — спросил он после паузы.
— Младший из семьи Бут. С большого ранчо около Бэд Ленд. Двадцать пять лет.
— Что у него со Стоунхорном?
— Они ненавидят друг друга.
— Что надо было Гарольду в Нью-Сити?
— Купить коров. Его послал туда отец.
Слепой кожей чувствовал неодобрительные взгляды обоих полицейских.
— Вот уже четверть года я в вашем племени, в вашей резервации. Но трех месяцев мало, чтобы всех вас узнать. Скажи, сколько лет Джо Кингу, которого вы называете Рогатым Камнем?
— Двадцать три года. Но я скажу тебе больше. Его мать убила отца своего мужа. Ее муж сидел в тюрьме: пьяница и грубиян. Сестра вышла замуж в трущобах Нью-Сити. Сам Стоунхорн был в школе непослушен и ленив. Он попал в тюрьму за то, что воровал, за то, что угрожал белому учителю и собрал банду. Когда он освободился, стал бродягой и гангстером. Он отсидел за попытку пособничества в крупном ограблении и второй раз подозревается в убийстве. Только из-за недостатка доказательств суд белых людей недавно был вынужден оправдать его.
— Кто у нас здесь особенно опасается его?
— Гарольд Бут. Они дрались между собой еще в школе. Гарольд рослый, крепкий, настоящий индеец-ковбой с ранчо, и хороший футболист. А Стоунхорн коварен, изворотлив, как хищный зверь. Вот Гарольд и боится.
— Не может ли кто-нибудь съездить в Нью-Сити и поговорить со Стоунхорном, прежде чем произойдет какое-нибудь несчастье? Кто-нибудь имеет на него влияние?
— Он и смотреть не желает ни на кого из нас. Он всех нас ненавидит. Это только случайно его увидели. Не забывай также, что я тебе говорил: он не просто преступник на свой страх и риск. Он стал гангстером, а гангстерская банда уже никогда не отпускает своих членов. Он пропащий человек.
— Жива ли еще его мать?
— Она умерла у своей дочери в трущобах Нью-Сити. Наши тут не терпят убийц.
— И она не была приговорена к смерти?
— По закону я ее оправдал. Я, понимаешь? Самозащита. Но у наших здесь по древней традиции смерть за смерть. Убийство отца мужа. Тут уж не может быть никакого сострадания. Также и мужа она не захотела возле себя терпеть.
— Ее сын Джо Кинг имеет право быть в резервации?
— Мы ему в нем еще не отказывали. Его отец, старик Кинг, живет здесь, и он взял к себе сына, когда сам вышел из тюрьмы.
Слепой больше не спрашивал. Он поднялся и, не требуя помощи, пошел в пустую комнатку, которая была его рабочим помещением. Там он уже нашел своего помощника и «опекуна» Рунцельмана, морщинистого человека лет шестидесяти. Тот прочитал слепому письмо индеанки, которое тем временем доставила по указанию Ника Шоу секретарша, письмо Элизы Бигхорн. Ей предстояло наказание тюремным заключением за то, что ее восьмилетний сын три дня не посещал школу без уважительной причины. Элиза оправдывалась.
Кто-то сочинил ей письмо. Она жила далеко, школьный автобус не доходил до ее дома. Ни лошади, ни автомобиля у нее не было. У мальчика был очередной припадок эпилепсии. Соседей никаких нет, и Элизе самой надо было присматривать за двумя меньшими детьми. Она не могла оставить своего дома, она не могла совершить такой большой поход только для того, чтобы принести извинения школе. Из-за трех дней!
— Письмо — в больницу, — решил слепой. — Сестры должны позаботиться о женщине и о мальчике-эпилептике, даже если к ним и не ведет автострада.
Он говорил решительно, однако чувствовалась какая-то рассеянность, не присущая ему обычно при решении даже пустяковых вопросов.
После некоторого молчания выяснилось, чем все еще заняты его мысли.
— Рунцельман, почему вы называете Джо Кинга еще и Стоунхорном?
Помощник соблаговолил дать справку:
— Мать его матери была из рода Инеа-хе-юкана, Рогатого Камня, о котором ходят слухи да легенды. И мы не знаем, было ли все это на самом деле. Но она назвала в его честь сына, когда он пережил побои своего деда.
— Дед невзлюбил внука?
— Дед любил бренди, а Стоунхорн уже с двух лет был дик и злобен, как лесной кот.
— Нам надо работать. Есть там еще почта?
Эду Крези Иглу не следовало бы таким образом заканчивать разговор. Он понял это и сам, едва произнес эти слова. Теперь не так-то легко будет заставить Рунцельмана разговориться, а об этом предмете, может быть, никогда.
— Нет больше почты. Через полчаса слушание первого дела.
Полчаса прошли бесполезно.
Из комнаты старого судьи вышли оба индейских полицейских. Крези Игл слышал, как они прошли по узкому коридору и покинули дом.
Снаружи заработал мотор «джипа». Полиция пользовалась этим видом транспорта, на котором можно было передвигаться по прерии даже без дорог.
Когда солнце было уже в зените и служащие посматривали на часы, закончилось и предобеденное заседание суда. Крези Игл решил зайти еще в один из отделов управления через улицу. Общественным попечением ведала Кэт Карсон, женщина с обесцвеченными волосами. Она производила впечатление интеллигентной, была приятно округлена и с немалым рвением выполняла свои обязанности, чтобы с помощью скромных средств помочь многим людям. Из канцелярии отдела только что вышла худая старая индеанка.
Кэт Карсон обрадовалась, что слепой пришел без сопровождающего.
— Эд, — сказала она из-за барьера, который разделял помещение, — здесь все они словно с ума посходили, потому что появился Джо Кинг. Вчера у меня был его отец и получил свою ренту. Он пропьет ее, и это опять может вызвать драку. С пятнадцати лет мне это знакомо и не меняется. Вообще многое изменяется еще слишком мало. Но не ради этого я сама хотела к вам забежать. Речь идет о наших тинеджер, которые теперь на каникулах будут дома. Стоунхорн может выбрать из них кого захочет. Боюсь, многие втайне восхищаются им.
Эд подвинул к барьеру стул для себя.
— Уже могло бы быть занятие для юношей и девушек. Но Хаверман, — он кивнул головой в сторону соседней комнаты, — Хаверман слишком неповоротлив, и он мало обращает внимания на другие резервации, что делается там. Он не может, мне кажется, работать с нашими людьми. Он только распоряжается.
Полненькая «блондинка», слегка вскрикнув, вдруг поднялась чрезвычайно своеобразным манером, так, словно она подтянулась вверх к своей прическе. Она уставилась в окно. Этого слепой не мог видеть, но по ее возгласу он понял, куда она смотрит.
— Что там снаружи?
Кэт Карсон удивленно обернулась:
— Откуда вы знаете, ведь… боже… ш-ш… он идет к нам. В самом деле… Это нужно сейчас же использовать.
Кэт Карсон быстро попудрилась. Был такой жаркий день, а у нее в комнате никакого кондиционера, и, несмотря на то что она ни на миг не отрывалась от стула, ее лицо было мокрым от пота.
Слепой прислушался, у него был более тонкий слух, чем у других. Входную дверь открыли и закрыли гораздо тише, чем это делал Ник Шоу. В коридоре — еле слышные шаги. Или кто-то в мокасинах, или высокие сапоги были из мягкой, отличной кожи. Шаги широкие, как будто принадлежали высокому жилистому человеку. Кто-то, не постучав, вошел в соседнюю комнату.
— О всемогущий, — прошептала Кэт Карсон, — это он! И как же он вырядился! Как испанец. Черные джинсы, рубашка сверкает белизной, черная ковбойская шляпа… молодца всего две недели назад освободили из предвариловки… где и как он успел раздобыть денег… черт знает! — Она попыталась прислушаться, ничего не было слышно. — Не пойти ли нам туда, Эд?
— Это было бы неверно.
— Вы хотите сообщить в полицию?
— Зачем?
Кэт Карсон дышала глубоко и неспокойно.
— Нам все же надо использовать момент, Эд. Поговорить с ним…
— Он неплохо выглядит?
— Да. — Кэт Карсон не уловила иронии в вопросе.
— Надо подождать… С кем он будет говорить. И я должен приказать арестовать его за то, что он вернулся домой?
— Домой! К пьянице отцу, в дом, где нечего есть… Впрочем, он после своего освобождения уже снова бродяжничал, и, значит, вы, как судья, имеете право… или обязанность…
— Во всяком случае, не обязанность — уже в первый момент все портить.
— Хотела бы я, Эд, иметь ваше спокойствие.
Слепой в первый раз в этот день усмехнулся.
— Я индеец, миссис Карсон.
Разговор рядом продолжался дольше, чем обычно между служащим и индейцем. Лишь через десять минут дверь снова открылась и закрылась так же тихо, как и при входе посетителя. Послышались шаги в том же темпе, что и раньше, только теперь из дома наружу. Эти шаги, такие равномерные и легкие, как будто сами по себе существующие шаги, для Эда Крези Игла были все же шагами не то рассерженного, не то спешившего человека.
Кэт Карсон не смогла больше ничего увидеть в окно, ведь посетитель пошел теперь в другую сторону. Она открыла створку барьера, намереваясь немедленно двинуться к Хаверману. Но тут Хаверман ввалился сам. У него еще хватило самообладания, чтобы вежливо поздороваться с Крези Иглом, потом он упал на стул и сложил руки на животе: знак того, что он хотел успокоиться. Его белая рубашка под мышками пропотела.
— Нахал, а?
— Кто? — спросил слепой.
— Джо Кинг был у меня.
— Что он вам преподнес?
Мистер Хаверман буквально в мгновение привел свои смятенные мысли и чувства в достойный службы порядок.
— Программу предоставления работы. — Хаверман облизал сухие губы. — И именно Джо Кинг. Я ему сказал, что он может начать на фабрике рыболовных крючков хоть завтра, если он хочет. Но дело не в том, что ему надо работать; дело в том, чтобы наделать нам хлопот. Он по профессии, так сказать, индеец прерий.
— Что же он предлагает?
Мистер Хаверман уставился на слепого ошеломленно, даже, может быть, неприязненно.
— Я, пожалуй, не могу этого точно объяснить. Я, собственно, ждал, что он в любой момент достанет кольт или нож или еще какой-нибудь неуместный предмет. Он говорил о разведении лошадей, о бекинг хорсах он говорил. Что же, пожалуйста, у его отца есть на ранчо земля, он может начать… если он хочет работать.
— Вы купите племенных лошадей?
— Для него? Нет. Мы поддерживали семейство Бут, и успешно… но уж не дорогих бекинг хорсов, а полезный и имеющий спрос крупный рогатый скот, прежде всего черный скот, этот выносливее. Вообще надо бы как-нибудь доставить парня в больницу и проверить его душевное состояние. Эти глаза! Он не совсем нормальный. Ваша жена ведь работает в больнице, мистер Крези Игл. Не поговорит ли она с врачами?
— Здравоохранение не работает больше полицейскими методами.
— В данном случае, пожалуй, жаль.
— Придет Джо Кинг еще раз, мистер Хаверман?
— Ко мне — вряд ли. Но я посоветовал ему, если он хочет непременно разводить животных, заняться кроликами. Фабрика рыболовных крючков была бы, разумеется, лучше. Между прочим, его надо бы проконтролировать. Хотя бы в течение дня.
Кэт Карсон посмотрела на часы.
— Нам надо идти завтракать, уже половина первого. Пойдете с нами, Эд?
— Благодарю.
Слепой вместе с ними вышел в палисадник, дошел до скамьи, которая тут стояла. Он попрощался и сел в тени деревьев. Юноша-индеец, ученик садовника, поливал газон. Для улицы агентуры еще хватало в глубокой скважине воды, хотя земля под голубым небом высохла, как в сушильной камере. Юноша хотел тоже сделать перерыв на обед, однако, когда увидел, что слепой сел, он принялся выпалывать сорную траву. Эд Крези Игл жевал кусок сухого хлеба, это был его любимейший ленч. В кроне дерева над скамьей чистила перья птица.
Юноша остановился перед кучкой сорняков.
— Что нового? — спросил его Крези Игл.
— Ни-и-чего.
Значит, что-то было. Ну конечно же, что-то было. Паренек видел Джо Кинга. Возможно, он позавидовал его белой рубашке и ковбойской шляпе, а может быть, еще и тому, что у того подходящая для джинсов фигура. Садовник был маленький, незаметный и старательный. Эд знал это.
— Когда женишься? — спросил он его.
— Отец не соглашается. Он считает, что я намного моложе невесты, школу не окончил, обучение не закончил, а Лаура имеет лучшую перспективу. С тех пор как она стала здесь секретаршей.
— Что же говорит она сама?
— То, что и все девушки.
— Идете вы завтра на танцы?
— Она хочет твист, а я не могу. Завтра, так или иначе, не иду…
— Почему?
— Джо Кинг снова тут.
— Тогда, значит, драка?
— Наверняка.
— Разве вы уже не мужчины, чтобы впятером или вдесятером объединиться против него?
— У него тоже есть друзья. Да он и в одиночку с пятью может померяться силами. Он не постесняется и нож в дело пустить.
Птица в кроне дерева устроила себе полуденный перерыв. Улица лежала пустынной. Только припаркованные автомобили напоминали о том, что в домах живут люди.
— Стоунхорн был здесь на машине?
— Он пришел пешком. Как он добрался сюда из Нью-Сити, кто знает? Если у него есть автомобиль или лошадь, он это нам не покажет.
— Почему не покажет?
— Потому что он, наверное, больше не хочет находиться здесь… завтра, послезавтра.
— Почему не захочет?
— Спросите Гарольда Бута, мистер Крези Игл. Он может вам сказать… чего он боится.
Улица зашевелилась. Служащие пошли к автомобилям, чтобы от своих домов проехать несколько метров назад к конторам. Некоторые автомобили только поменяли сторону улицы.
Ученик садовника огляделся и не стал больше делиться своими мыслями.
На пятницу больше не было назначено судебных заседаний, но Эд хотел подготовиться для слушания дел на следующей неделе. Осторожной, ощупывающей походкой слепой двинулся в путь к маленькому зданию суда.
Хаверман подбежал к нему:
— Может быть, вас подвезти, мистер Крези Игл? Ваша машина не тут?
— Спасибо, машина тут, но я пройду эти несколько шагов…
Хаверман покачал головой и отправился в свою служебную комнату.
В узкой комнатке, которую Крези Игл сам выбрал себе для работы, он нашел Рунцельмана и посетителя, с шумом поднявшегося со стула.
— Гарольд Бут, — представился тот.
— А, хорошо.
Слепой сел. Гарольд не стал снова садиться.
— Что скажешь?
— Так, ничего особенного.
Гарольд был ростом метр восемьдесят пять. И он был не только широкоплеч, но и обладал соответствующим голосом. Слепой мог легко представить его портрет. От него пахло лошадьми, коровами и кожей.
— Но ведь есть что-то такое, из-за чего ты пришел ко мне?
— Да. — Это «да» прозвучало смущенно; Гарольд мял в руках свою ковбойскую шляпу. — Наверное, они вас этим не побеспокоили, шеф Крези Игл, но если…
— Тогда что?..
— Я не боюсь. Это все глупая болтовня.
— Чего же такому парню, как ты, бояться?
— Вот именно. — Гарольд вздохнул. — Мне безразлично, кто тут околачивается в резервации. Я не хотел бы только, чтобы он надоедал Квини. Тогда я вступлюсь.
— Квини? Квини среди его тинеджер?
Гарольд слегка усмехнулся:
— Да, это так.
Слепой слышал, как Гарольд теребил свой кожаный жилет, застегивал, расстегивал, снова застегивал. Он только не мог видеть, что у Гарольда на серебряной цепочке в медальоне был портрет.
— И что мне надо делать, Гарольд?
— Ничего. Поэтому я и пришел. Я не собираюсь ничего предпринимать. Я не пойду ни на танцы, ни на выпивку. Я останусь на нашем ранчо, там он не появится. Или я навещу родителей Квини. Она приедет теперь на каникулах домой.
— И у родителей Квини вы тогда столкнетесь?
— Вряд ли. Отец не пустит его в дом.
— Где же вы трое познакомились?
— Мы учились когда-то в одной школе… Квини была еще маленькой девочкой, вот.
— Не она ли учится теперь в художественной школе?
— Совершенно верно. Но на каникулы она приезжает домой. В будущем году она станет бакалавром. Наконец-то. — Это «наконец-то» прозвучало неприязненно.
— Разве это нехорошо, что она так долго учится?
— Смотря какие обстоятельства. Она могла бы учиться у моих родителей всему, что надо знать и уметь женщине на ранчо.
Затаенная улыбка тронула уголки рта слепого.
— Она выросла на ранчо отца. Ей будет нетрудно справиться и на большем.
— Я тоже так думаю. Но говорят, что кто в художественной школе…
— Что?
— Что они там нехорошо воспитываются. Так много художников в одном месте, шеф Крези Игл, ну что тут может происходить хорошего? Целый год она мне ничего не писала. В школе нет порядка. Какого же можно добиться порядка, если и дакоты, и сиксики, и хопи, и навахи, и апачи, и пимы, и неизвестно, кто там еще, вертятся в одном доме? Тут уж нет никаких приличных правил, — все быстрее и ревностнее говорил Гарольд. — И я, значит, пришел просить вас, шеф Крези Игл…
— Я всего-навсего человек, и никакой я не шеф. Я не могу витать над Квини, как ангел-хранитель. Она уже должна сама за себя постоять.
— В конце-концов, она все же еще девушка. Не можете ли вы поговорить с ее отцом, чтобы он теперь оставил Квини у себя, и мы справим свадьбу? Вас отец послушает.
— Нет, Гарольд, я не буду с ним говорить. Я не за то, чтобы за год до окончания оторвать индейскую девушку от школы. Имя Квини мне стало известно, потому что она очень хорошая ученица и способная молодая художница. Мы можем гордиться ею. Она должна быть примером для других индейских девушек.
— В чем пример — это же зависит от обстоятельств.
— Ты так мало в нее веришь?
— Молодым парням я не верю… и вообще… у нее тоже было раз… — Гарольд прервался и плюнул.
— Здесь не плюют, Гарольд Бут. Это ты можешь делать на своем ранчо, но не здесь, в суде.
— Извините, — пробормотал молодой человек. — Но я считаю, что мне сейчас время жениться. Мне двадцать пять. И это касается не только девушки, и мало ли что она хочет. Я могу найти и другую. Работы на ранчо становится слишком много, и отец торопит.
— Это твоя забота, Гарольд Бут. Не хотите ли вы взять кого-нибудь на помощь? Многие ищут работу.
— За чужие руки мы не можем платить: это не оправдает ранчо здесь, на плохой земле. Семья должна работать. Но это моя забота, шеф Крези Игл, вы правы.
Гарольд опять заговорил спокойно и обнадеженно:
— Квини приедет домой, будет видно, и все утрясется. Она сможет меня выслушать, выслушать отца и подумать. Спасибо, шеф Крези Игл.
— Будь здоров, Гарольд!
Когда Гарольд Бут оставил комнату, слепой судья еще раз обдумал весь разговор.
— Рунцельман, — спросил он наконец, — Гарольд всегда такой рассудительный?
— Он никогда еще не был рассудительным, Эд. Его мать принесла в качестве приданого кое-какие деньги; Буты заарендовали большое ранчо. Гарольд — младший и любимец родителей. Он был одним из лучших учеников, учителя хорошо относились к нему, и он стал веселым ковбоем и видным парнем. Он привык к тому, что все ему в жизни удается. Девушки без ума от него.
— Квини уже давно его любовь?
— Так говорят.
— Что он там искал в своей жилетке?
— Он носит медальон на серебряной цепочке. Наверное, ее портрет.
— Что же тебе не нравится в нем?
— Я не знаю. Но то, что он говорил и как он это говорил, — не идет ему. Я думаю, что это его кто-то научил.
— Кто?
— Этого я не знаю.
— Подозреваешь кого-нибудь?
— Да. Но этого я не могу сказать, потому что не в состоянии доказать.
КВИНИ
Терморегулятор работал, и в помещении художественной школы сохранялось то постоянное умеренное тепло, к неестественности которого Квини уже привыкла.
Она проснулась, но снаружи было еще темно. Фонтан, на который она могла смотреть из кровати, был выключен. В деревьях шумел ночной ветер. Квини слышала это, хотя окна оставались закрытыми. Она открыла глаза, и мысли ее витали между мечтами и непреложной явью.
Минувшим вечером сеньор-класс праздновал день бакалавра. Присутствовали ученики и ученицы одиннадцатого класса. Перед Квини снова проходили эти события. Будущим летом ей и самой предстоит быть среди тех, кто будет держать экзамены и расставаться со школой. Тогда и она сможет надеть широкую мантию и шапочку с четырьмя углами, которые согласно древней магической символике напоминают о четырех сторонах света.
«Наши предки, — говорил классный оратор, — смотрели на Луну и Солнце, на воду и землю. У них они учились их тайнам и их искусству. У нас есть учителя. Мы учились. Мы будем продолжать учиться. Но если мы забудем, что мы индейцы, наше искусство станет пустым, наши руки потеряют твердость, наши глаза — остроту.

Кровь орла. Ночь над прерией - Вельскопф-Генрих Лизелотта -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Кровь орла. Ночь над прерией на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Кровь орла. Ночь над прерией автора Вельскопф-Генрих Лизелотта придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Кровь орла. Ночь над прерией своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Вельскопф-Генрих Лизелотта - Кровь орла. Ночь над прерией.
Возможно, что после прочтения книги Кровь орла. Ночь над прерией вы захотите почитать и другие книги Вельскопф-Генрих Лизелотта. Посмотрите на страницу писателя Вельскопф-Генрих Лизелотта - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Кровь орла. Ночь над прерией, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Вельскопф-Генрих Лизелотта, написавшего книгу Кровь орла. Ночь над прерией, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Кровь орла. Ночь над прерией; Вельскопф-Генрих Лизелотта, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...