А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Масетти Катарина

Парень с соседней могилы


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Парень с соседней могилы автора, которого зовут Масетти Катарина. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Парень с соседней могилы в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Масетти Катарина - Парень с соседней могилы без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Парень с соседней могилы = 160.92 KB

Парень с соседней могилы - Масетти Катарина -> скачать бесплатно электронную книгу



OCR BublioNet
«Масетти К. Парень с соседней могилы»: Текст; 2004
ISBN 5-7516-0460-1
Оригинал: Katarina Mazetti, “Grabben i graven bredvid”
Перевод: Татьяна Доброницкая
Аннотация
Роман известной шведской писательницы Катарины Масетти рассказывает о пылких чувствах двух молодых людей — простого фермера и городской интеллектуалки с утонченным вкусом. Казалось бы, герои настолько разные люди, что у их любви нет будущего, и все же судьба не позволяет им расстаться.
Катарина МАСЕТТИ
ПАРЕНЬ С СОСЕДНЕЙ МОГИЛЫ
1
Кто принимает сторону мертвых?
Кто охраняет их права
выслушивает их проблемы
и поливает их цветы?
Попробуйте взглянуть на мир моими глазами!
Глазами жёлчной вдовы, ведущей нездоровый в эмоциональном отношении образ жизни. Кто знает, до чего я дойду к следующему полнолунию?
Вы же читали Стивена Кинга?
Я сижу на вытертой темно-зеленой скамье у могилы своего мужа и думаю о том, как меня раздражает его надгробный памятник.
На небольшой строгой плите выбита лаконичная надпись (рубленым шрифтом): «Эрьян Валлин». Памятник скромный, если не сказать непритязательный, — каким был и сам Эрьян. Он его и выбрал, оставив соответствующие указания в фонусовском «Белом архиве»
Уже одно это чего стоит. Эрьян ведь не болел и, по идее, не должен был готовиться к смерти.
Я прекрасно знаю, что он хотел сказать этим памятником: «Смерть — естественная часть круговорота природы». Эрьян был биологом.
Спасибо, Эрьян, удружил так удружил…
Я бываю здесь несколько раз в неделю: по будням часто заглядываю в обеденный перерыв, в субботу-воскресенье тоже наведываюсь — хотя бы в один из дней. Если начинает моросить, я вытаскиваю пластиковый дождевик, который потом можно опять сложить и убрать в маленький пакет. Этот безобразный дождевик нашелся в мамином комоде. Многие посетители кладбища приносят с собой такие же.
Каждый раз я просиживаю тут не меньше часа — в надежде испытать наконец подлинное горе (мне кажется, если я очень постараюсь, у меня получится). Как ни парадоксально это звучит, мне было бы гораздо лучше, если б я чувствовала себя хуже. Если б я изводила платок за платком и при этом не поглядывала на себя со стороны, чтобы проверить, искренние у меня слезы или нет.
К сожалению, правда заключается в том, что половину проводимого на кладбище времени я только сержусь на Эрьяна. Предатель! Неужели не мог быть поосторожней? В остальное время я испытываю примерно такие же чувства, как ребенок, у которого умер двенадцатилетний попугайчик. Увы и ах.
Я тоскую по Эрьянову присутствию рядом, мне недостает самых будничных вещей. Никто больше не шелестит газетой на диване; когда я возвращаюсь с работы, в доме не пахнет кофе; калошница кажется пустой без его ботинок и резиновых сапог.
Теперь, если я не знаю имени бога солнца из двух букв, приходится гадать на кофейной гуще или пропускать в кроссворде это слово.
Вторая половина нашей двуспальной кровати всегда застелена.
Никто не станет беспокоиться, если я попаду под машину и не вернусь домой.
И вода в уборной больше не журчит, если ее не спускаю я сама.
Вот я и сижу на кладбище, скучая по шуму спускаемой воды. Weird enough for you, Stephen?
Кладбищенская атмосфера превращает меня в заштатного репризного комика. Разумеется, юмор свидетельствует о вытеснении, о попытке заклинания духов, но я могу его себе позволить. Когда нечем занять голову, почему бы не покопаться в вытесненных мелочах?
И все же Эрьян не просто присутствовал рядом, у него была более важная роль: благодаря ему я знала, кто я такая. Мы раскрывали сущность друг друга, чему в первую очередь и служат брачные отношения.
А кто я теперь?
Определение моей сущности отдано на откуп чужому взгляду. Для одного я избиратель, для других — пешеход, налогоплательщик, потребитель культуры, рабочая сила или владелец квартиры… если не просто тело с сухой кожей, не самой большой грудью и подтекающими тампонами.
Разумеется, я по-прежнему могу определять себя через Эрьяна. Он оказывает мне эту услугу и посмертно. Если бы не Эрьян, я бы относилась к разряду «незамужних женщин старше тридцати» (такое выражение встретилось мне вчера в газете, отчего по спине побежали мурашки). Теперь же я «все еще молодая бездетная вдова». Уныло и трагично! Спасибо тебе, Эрьян!
Впрочем, меня гложет и чувство обиды. Я обижена на Эрьяна за его внезапную смерть.
У нас была куча планов на ближайшее и более отдаленное будущее! Начиная с байдарочного похода по Вермланду и кончая выгодной пенсионной страховкой для обоих.
Эрьян тоже наверняка обижен. Потратить столько усилий на все эти тай-чи, экологически чистый картофель и ненасыщенные жиры… И что получить взамен? — скалит желтые зубы заштатный комик.
Иногда я просто свирепею. Это несправедливо по отношению к тебе, Эрьян! Ты был такой умный, такой доброжелательный!
А иногда у меня между ногами начинается трепыханье (что неудивительно после пятимесячного воздержания). Тогда я чувствую себя некрофилкой.
На могиле по соседству с Эрьяновой стоит крайне вульгарный памятник белого мрамора. Каллиграфически выведенные золотом имена усопших, ангелочки, розочки, птички, ленты с изречениями и призванные настраивать на оптимистический лад коса и череп. Сама могила напоминает питомник — настолько она засажена цветами. Под камнем похоронены мужчина и женщина примерно одного года рождения, так что, очевидно, с подобным чрезмерным тщанием ухаживает за родителями кто-нибудь из детей.
Я впервые увидела этого человека несколько недель назад: парень моего возраста, в яркой спортивной куртке и кепке с наушниками. Кепка напоминает бейсболку, с надписью впереди: СОЮЗ ЛЕСОВЛАДЕЛЬЦЕВ. Парень рьяно копал и рыхлил почву под своими посадками.
На могиле Эрьяна не растет ничего. Скорее всего, он был бы категорически против розового куста: этот вид флоры не относится к кладбищенскому биотопу. А тысячелистник или таволгу при входе не купишь.
Лесовладелец появляется раз в несколько дней, около полудня, неизменно с новой рассадой и подкормкой для нее. Он гордится своими насаждениями так, словно могила — его садовый участок.
Когда мы столкнулись в последний раз, он тоже сел на скамью и исподволь поглядывал на меня… но так и не заговорил.
От него идет странный запах, а на левой руке отсутствуют два пальца.
2
Нет, у меня просто терпежу не хватает!
Какого черта она вечно торчит на кладбище?
Раньше всегда можно было привести в порядок могилу, а потом спокойненько посидеть на скамейке и додумать недодуманное, нащупать опору, которая поможет продержаться денек-другой. На усадьбе, где я верчусь как белка в колесе, думать невозможно. Если я не сосредоточен на том, чем заняты мои руки, обязательно происходит катастрофа (хотя бы маленькая), устранение которой отнимает целый день. К примеру, я наезжаю трактором на камень и повреждаю задний мост. Или корова отдавливает себе сосок, потому что я забыл надеть ей лифчик для поддержки вымени.
Походы на кладбище — единственная моя отдушина, но и там я не чувствую себя вправе сразу расслабиться. Обязательно надо сначала поработать лопатой и граблями, убраться, что-то посадить, и только потом можно сесть.
А теперь рядом сидит она.
Блёклая, как старый снимок, несколько лет провисевший в витрине фотоателье. Тусклые светлые волосы, бледное лицо, белёсые ресницы и брови, отвратительно темная или словно выцветшая одежда — вечно что-нибудь синее или бежевое. Какая-то вся из себя тусклая женщина. Не женщина, а позорище! Хоть бы подмазалась или нацепила какие-никакие побрякушки, чтоб было ясно: ей не все равно, что о ней думают окружающие. А ее блеклость говорит одно: плевать я хотела на ваше мнение, я вас даже не замечаю.
Мне нравится, когда женщина своей внешностью подначивает, словно говоря: смотри, что у меня есть! Мне льстит, когда от женщины исходит приглашение к действию. Женщины должны носить яркую помаду и остроносые туфли с ремешками, а еще у них должны быть достойные буфера, которые они суют тебе под нос. Не важно, что помада размазана, что платье на пухлых боках того гляди лопнет по швам, что поддельных жемчугов явный перебор… Хорошим вкусом обладают не все, главное здесь — что человек старался. Я почти всегда западаю на женщин (пусть даже в летах), которые тратят полдня, чтобы привлечь к себе внимание… особенно если у них накладные ногти, сожженные перманентом волосы и вихляющиеся туфли на высоких каблуках. Такую женщину сразу хочется обнять, приласкать, утешить.
Чего я, конечно, не делаю. Я вообще мало сталкиваюсь с женщинами, разве что на почте или в банке; у меня на хуторе бывают всего две: ветеринарша и эта, как ее… осеменительница. На обеих напялены резиновые сапоги и синие клеенчатые фартуки до пят, голова обмотана платком, а руки сжимают катетер с бычачьей спермой. И обеим всегда некогда остаться на чашку кофе — даже если б я выкроил время забежать домой приготовить его.
Мамаша моя в последние годы извела меня зуденьем о том, что надо «перестать сидеть сиднем» и «завести себе девушку». Можно подумать, их тут в округе пруд пруди, только и ждут, когда выберешь самую подходящую. Можно подумать, это такое простое дело, вроде как выйти в охотничий сезон с ружьишком и подстрелить зайца.
Мать куда раньше моего узнала, что ее поедом ест рак и что скоро мне предстоит не только тащить на себе все фермерские труды, но и добавить к ним ее обязанности. Это ведь материными заботами у меня были натопленный дом, постель с чистым бельем, раз в два дня свежий комбинезон, вкусная еда, в любую минуту горячий кофе и домашние булочки. За всем этим скрывалась работа, о которой я мог не думать: рубка дров, растопка печей, стирка, собирание ягод, — в общем, всё, на что у меня теперь совершенно не хватает времени. Отсюда серые простыни, заскорузлый от грязи и молока комбинезон, выстуженный дом, в который неуютно возвращаться, и вместо кофе — горячая вода из-под крана с ложкой «Нескафе». А на обед каждый Божий день — лопающийся в микроволновке хот-дог от фирмы «Скан».
Мать тихонько клала мне рядом с кофейной чашкой еженедельник «Ланд», раскрыв его на странице знакомств. Иногда даже отчеркивала какое-нибудь объявление. Хотя никогда не говорила о таком способе знакомства напрямую.
Ей было невдомек, что у молочного помоста больше не толпятся девки, жаждущие вести хозяйство у «привлекательного холостяка с собственной усадьбой». Они давным-давно уехали в город, стали там медсестрами и воспитательницами детских садов, вышли замуж за торговцев и автомехаников, а теперь уже планируют купить небольшой стандартный дом для своей семьи. Летом они иногда наведываются в наши края с мужем и светловолосым малышом в «кенгуре», чтобы пару недель поваляться в шезлонгах на старом родительском хуторе.
Карина, которая бегала за мной в старших классах и могла дать, если к ней подъехать с нужной стороны, и теперь изредка подстерегает меня за стеллажами в местной лавочке. Лавочка пока работает, но только в летнее время, и протянет она, скорее всего, недолго. Так вот, Карина выскакивает из своей засады и делает вид, будто мы встретились случайно, и начинает расспрашивать, не женился ли я, не завел ли детей. Сама она живет в городе со Стефаном, который работает на складе при магазине «Домус», о чем Карина и докладывает — торжествующе, словно я теперь должен лить слезы из-за того, что упустил ее. Пошла она…
Может, у этой тусклятины, что сидит рядом со мной на кладбище, тоже есть старенькие родители, к которым она ездит летом отдыхать? Я бы с удовольствием отдохнул от нее. Хотя летом я сюда почти не вырываюсь, разве что в дождь, когда приходится отложить сенокос.
Надо же, любуется на свой уродский памятник! Что это, скажите на милость, за памятник? Скорее камень, брошенный землемером, чтобы обозначить границу участка. Не памятник, а межевой знак!
Наш памятник выбирала мамаша, еще для отца. Я знаю, что он слишком вычурный, но я знаю и сколько любви она в него вложила. Она потратила на этот памятник не одну неделю, просмотрела кучу каталогов и всякое такое. У нее каждый день возникали новые мысли, как его украсить, — и вот результат.
Интересно, кто моей соседке этот Эрьян… Отец, брат, муж? И если ей не лень так часто приходить сюда и пялиться на камень, почему она не может посадить на могиле какой-нибудь завалящий цветочек?
3
Конечно всякая рана стремится затянуться
а ходики хотят чтобы им подтянули гири
(какая досада остановиться в полвторого!)
в отрезанных конечностях возникают фантомные боли
Сегодня произошло нечто неожиданное.
Денек выдался по-осеннему прохладный, но погожий, и в обеденный перерыв я, как всегда, завернула на кладбище. Сидевший на скамейке Лесовладелец метнул в меня угрюмый, злобный взгляд: можно подумать, я нарушила неприкосновенность его частных кладбищенских владений. Руки его были испачканы землей — значит, посадочные работы на сегодня уже выполнены. Интересно, почему у него не хватает двух пальцев…
Я тоже села и принялась размышлять о том, какие у нас с Эрьяном могли быть дети. Эрьян наверняка взял бы часть отпуска по уходу за ребенком и со знанием дела рассуждал о преимуществах матерчатых подгузников и наиболее удобных сумках-кенгуру. А еще занимался бы с младенцем плаванием.
Мы были женаты пять лет и за все это время фактически ни разу не ссорились. Только изредка повышался тон голоса (с моей стороны), и опять-таки я могла огрызнуться или презрительно фыркнуть; дальше этого дело никогда не шло.
Не стану приписывать себе чужих заслуг. Просто Эрьян никогда ни с кем не ссорился. Он лишь дружелюбно объяснял свою точку зрения — до тех пор, пока изнемогший от его повторов противник не сдавался.
Бывали случаи, когда из-за этой его кажущейся мягкости я теряла терпение и впадала в детство — пинала мебель, выбегала из комнаты, хлопала дверями. Эрьян как будто не замечал, и со временем я перестала это делать: у меня было такое чувство, словно я даю ему дополнительные баллы за артистизм исполнения.
Однажды я смяла «Дагенс нюхетер» и закидала Эрьяна бумажными мячиками из ее страниц. Мы потратили на эту газету полсубботы: надо было обсудить все предназначенные для обсуждения статьи, отметить все культурные мероприятия (даже если они происходили за тридцать миль от нас), посмеяться над комиксами про Эрни и обговорить пикантный ужин из вяленых помидоров (по рецепту из газеты). Во мне нарастало ощущение, что я упускаю реальную жизнь, что, пока мы заняты чтением, она проносится мимо, поэтому я схватила газету и ринулась в атаку. В карих глазах Эрьяна отразилось такое волнение, что мне оставалось либо стукнуть мужа, либо заплакать.
Естественно, я выбрала слезы — и разревелась. Ведь самое печальное было то, что обычно я не успевала дойти до второй части газеты, как он уже надевал зеленые сапоги и с биноклем в руках отправлялся в реальную жизнь: наблюдать за птицами.
— Тебе всегда нужно иметь между собой и действительностью бинокль, — прогнусавила я, чувствуя себя тем более непонятой, что и сама себя не понимала.
Через несколько дней Эрьян мимоходом дружески похлопал меня по руке и сунул статью о предменструальном синдроме. Я хотела скомкать газету и швырнуть в него, но не успела: он уже отпер свой кроссовый велосипед и выехал со двора.
Поначалу я была влюблена в Эрьяна. Я сочиняла вызывавшие у него улыбку любовные послания — гекзаметром. Я залезала на хрупкие ветки, чтобы сделать для него фотографии птичьих гнезд, и подолгу простаивала в ледяной воде, чтобы к ногам присосались пиявки, — если ему нужно было их исследовать.
Вероятно, я увлеклась им из-за внешности. Темноволосый, смуглый, кареглазый, высокий и стройный, с красивыми сильными руками, которым всегда находилось дело. Мне было приятно, что на него заглядываются женщины… а потом с изумлением обнаруживают рядом невзрачную меня. (Да-да! Я сумела охмурить этого молодца, и тут, девки, есть чему поучиться!)
Похвальбушка! Я ведь и сама не знаю, чем его «охмурила». Обычно я вызываю у красавчиков не больше интереса, чем обои, выбранные для квартиры сотрудником муниципального департамента жилья.
И все же с тех пор, как Эрьян углядел меня (я тогда работала в справочном отделе библиотеки и помогла ему найти английские журналы по зоологии), он, похоже, твердо решил, что я должна стать Его Женщиной — той единственной, которой он собирается отдавать предпочтение перед всеми другими (примерно как отдавал предпочтение товарам фирмы «Фьелльрэвен» ).
В первое время он, по-видимому, со всех сторон проверял меня, тестировал качество, как это делает с разными вещами Управление потребительских товаров. В лесу. В постели. В кино и за разговорами в кафе, где мы сидели потом. Острых углов нигде не обнаружилось. Все наши взгляды и мнения совмещались друг с другом, как две спицы из одного вязания, и нам обоим нравился получающийся узор.
Тогда мы взяли и поженились — и оба вздохнули с облегчением. Экзамен на зрелость сдан, пора переходить к следующему жизненному этапу.
Мы только-только начали с улыбкой переглядываться у витрин с детскими колясками, как вдруг Эрьян погиб. Ранним утром поехал на велосипеде слушать глухариный ток, и его сбило грузовиком. У него в плейере стояла кассета с птичьими голосами, и то ли он сам не услышал грузовик и вырулил на середину дороги, то ли шофер уснул за рулем.
От Эрьяна осталась лишь скромная плита у меня перед глазами. И я ужасно на него злюсь: как он мог бросить меня без предупреждения, ничего заранее не обсудив?.. Теперь мне уже никогда не узнать, кто он был такой.
Я вынула из сумки записную книжку (маленькую синюю книжицу в твердом переплете, на первой странице которой изображен парусник на фоне ярко-голубого неба) и аккуратным почерком занесла туда две строки:
Конечно всякая рана стремится затянуться
а ходики хотят чтобы им подтянули гири
Я не претендую на то, что пишу Стихи, что творю истинную Поэзию. Просто я пытаюсь с помощью образов уловить действительность. И прибегаю к этому средству ежедневно — как другие организуют свою повседневную жизнь, составляя списки дел. Эти строки никому не придется читать… я же никому не рассказываю своих снов. У каждого собственный способ разбираться в жизни и решать ее проблемы.
Лесовладелец исподволь поглядывает на меня. «Глазей на здоровье, — думаю я, — и воображай себе, что я Образцовая Домохозяйка, раз в неделю подсчитывающая семейный бюджет».
Только я завинтила колпачок авторучки (мои соображения следует записывать чернилами, и мне удалось раздобыть вечное перо), как появилась мать с дочкой (девочке года три-четыре). Они пришли навестить могилу через одну от меня, рядом с Лесовладельцевой. Девочка, словно королевские регалии, несла в руках ярко-розовую игрушечную лейку (видимо, новую). Мать начала, шурша бумагой, разворачивать цветы и ставить их в высокие вазы; девчушка бегала вокруг и поливала все подряд. Внезапно она стукнула себя по лбу и, округлив глаза, в ужасе закричала:
— Мама! Я полила надпись! Теперь дедушка на меня рассердится!
Я невольно расплылась в улыбке и бросила взгляд на Лесовладельца. Он тоже посмотрел на меня.
И тоже улыбнулся. И…
Я не в состоянии описать его улыбку иначе, чем языком рекламных клипов.
В ней было все: солнце, и щебет птиц, и вкус земляники, и сверкающая гладь морского залива. И она была обращена ко мне — доверчивая и гордая улыбка ребенка, который только что вручил имениннику свой неумело завернутый подарок. Мой рот остался растянутым до ушей. И я готова поклясться, что между нами пробежала вольтова дуга — такой синий разряд, который умел вызывать на каком-то приборе наш учитель физики. Минуло три часа… или три секунды.
Затем мы синхронно, словно нас обоих дернули за веревочку, повернули головы вперед. Солнце скрылось в облаках, и я с закрытыми глазами прокрутила улыбку Лесовладельца в замедленном темпе.
Если бы об улыбке, которой мы с ним обменялись, рассказала Мэрта — моя лучшая, если не единственная подруга, — я бы отнесла это на счет Мэртиной способности преображать и приукрашивать действительность.
Я завидую этой ее способности. Сама я устроена иначе, а потому склонна объяснять улыбку младенца облегчением от того, что у него отошли газы, рассматривать падающую звезду как отработавший свое спутник, слышать в пении птиц предостережение непрошеному гостю и полагать, что Иисуса Христа никогда не существовало — или, во всяком случае, он не участвовал в известное время в известных событиях.
«Любовь» отражает потребность рода в генетической вариативности, иначе можно было бы размножаться почкованием.
Разумеется, я понимаю механизм притяжения между мужчинами и женщинами. Плавающая в нас яйцеклетка жаждет, чтобы ее оплодотворил подходящий сперматозоид. И стоит таковому появиться в пределах досягаемости, как срабатывает автоматика и организм запускается на полную катушку.
И все же я не ожидала от носителя спермы такой потрясающей улыбки! Моя яйцеклетка вздрогнула и, радостно подскочив, принялась кувыркаться во мне, одновременно посылая сигналы: «Сюда! Сюда!»
Мне захотелось одернуть ее криком «Место!».
Я повернула голову и попыталась искоса рассмотреть его лежавшую на скамье руку. Тремя оставшимися пальцами он перебирал брелок с ключами от «вольво».
Кожа на месте безымянного и мизинца была ровная и гладкая. В руку въелась земля и, кажется, еще машинное масло, на тыльной стороне синели набухшие вены. Мне захотелось понюхать его руки, а губами — приласкать пустые костяшки.
Ну всё, пора бежать отсюда без оглядки! Неужели такое всегда бывает с половозрелыми женщинами, если они несколько месяцев не знают мужчины?
Я встала, ледяными руками схватила сумку и, не разбирая дороги, кинулась прочь — через могилы и невысокие живые изгороди, прямиком к воротам.
4
Я безнадежно запустил бухгалтерию. Мне кажется, мое хозяйство вот-вот пойдет ко всем чертям. Может, потому, что я боюсь взяться за разборку счетов и прочих документов? Бумаги из старого отцова секретера уже вываливаются наружу, до них страшно дотронуться: вдруг в этой кипе притаилась поганая бумажонка из Кооперативного банка с сообщением, что я давным-давно перебрал кредит и не имею права выписывать чеки? С трудом заставляю себя в рабочее время подходить к телефону — могут звонить оттуда…
Я всегда плохо разбирался в бумагах и не умел считать деньги. В отличие от матери, которая сидит, бывало, за секретером и бубнит себе что-то под нос. Только время от времени оборачивается и, глядя поверх очков, задает несложный вопрос типа: «А нам хватит семенного материала?» или «Ты рассчитался с ветеринаршей?»
Всем остальным мамаша заправляла сама. Я ей говорил, сколько мне надо наличных, и она их выдавала. Не вмешиваясь в мои дела, ни о чем не спрашивая — даже когда мне втемяшилось в голову купить Аннетте, с которой мы какое-то время жили вместе, золотой браслет. Аннетта мне все уши прожужжала о том, как она обожает витые цепочки. Это почти все, что я про эту девку и помню.
Незадолго до смерти мамаша обмолвилась: теперь мне придется поручить вести дела учетной конторе. Вот что волновало мать, пока она лежала под капельницей. Из-за этой капельницы ей беспрерывно требовалось судно, чего она очень стеснялась. Так что стоило в палате появиться санитарке с судном, как я выходил — вроде бы покурить. И у меня не хватило духу брякнуть тогда матери: при постоянном снижении цен на молоко я не смогу позволить себе новых расходов.
Кстати, теперь такие конторы называются иначе, более солидно, а их молодые сотрудники изображают из себя чуть ли не биржевых маклеров. Я совершенно теряюсь, когда туда захожу.
Мать ужасно злилась на свой рак за то, что он мешает ей встать с постели и заняться чем-нибудь полезным. От химиотерапии она угасала, как свеча, но, когда я приходил навестить мамашу, вид у нее был извиняющийся, словно она хотела сказать: «Вот не вовремя слегла! Самой стыдно! Ты уж прости!»
Тьфу ты, черт, опять эта тусклятина! Явилась не запылилась! Ей что, делать больше нечего? Вылитая маменькина дочка! Не иначе как работает в каком-нибудь фартовом месте и ждет не дождется, когда ее возьмет в жены крупный банковский начальник. А может, она, пропади все пропадом, сама работает в Кооперативном банке?!
Она садится рядом и поглядывает на меня с таким выражением, словно я — дутый чек (мол, дело неприятное, но ее напрямую не касается). Потом тяжело вздыхает и вытаскивает из большой цветастой сумки что-то вроде блокнота. Неторопливо отвинчивает колпачок поршневой ручки и начинает бисерным почерком писать. (Господи! Вот уж не думал, что с тех пор, как изобрели шариковые ручки, кто-нибудь еще пользуется чернильными.)
Ясное дело, меня одолевает любопытство. Какая женщина станет заниматься писаниной на кладбище?! Может, она подсчитывает укокошенных мужей? Внезапно соседка переводит взгляд на меня, и я слышу отчетливый смешок: это она усекла, что я за ней подглядываю. В отместку за наглый смех я мысленно раздеваю тусклятину, потом напяливаю на нее лиловый парик и сетчатые чулки. Из туго затянутого блестящего корсета выпадают белоснежные груди. От ее реального облика остаются белесые ресницы и фетровый берет с грибами.

Парень с соседней могилы - Масетти Катарина -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Парень с соседней могилы на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Парень с соседней могилы автора Масетти Катарина придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Парень с соседней могилы своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Масетти Катарина - Парень с соседней могилы.
Возможно, что после прочтения книги Парень с соседней могилы вы захотите почитать и другие книги Масетти Катарина. Посмотрите на страницу писателя Масетти Катарина - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Парень с соседней могилы, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Масетти Катарина, написавшего книгу Парень с соседней могилы, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Парень с соседней могилы; Масетти Катарина, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...