Кивинов Андрей Владимирович - Улицы разбитых фонарей - 4. Отсутствие доказательств http://www.libok.net/writer/6617/kniga/40660/kivinov_andrey_vladimirovich/ulitsyi_razbityih_fonarey_-_4_otsutstvie_dokazatelstv 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И мы с ними справлялись. Правда, многое приходилось осваивать на ходу. Я составлял исключение, мне было легче, чем другим. Еще в летном училище я освоил тактику ведения воздушного боя, выработанную Сафоновым, Покрышкиным, Глинками, Кожедубом и другими асами минувшей для меня войны. И по мере возможностей я передавал этот опыт своим новым товарищам.
Все то время, пока я находился в 41-м году, я ломал себе голову над неразрешимой проблемой. Если все складывалось совсем не так, как я знал, то почему это никоим образом не отразилось на нашей истории, точнее, на сегодняшнем дне. И только когда я попал в Монастырь, Магистр объяснил мне, что я действовал не в своем Мире, а в другом, который отставал от моего ровно на пятьдесят лет.
На войне, как на войне. Там царят смерть и слепой случай. Только они постоянны и непреложны. Все остальное зыбко, преходяще и краткосрочно. Так краткосрочно и зыбко оказалось мое счастье, которому завидовал, за которое радовался и которое берег весь наш полк. В день, который мы с Ольгой назначили для нашей свадьбы, случайная бомба, сброшенная с «Юнкерса», удирающего от истребителей, попала в дом, где была развернута операционная полевого госпиталя нашего корпуса. Военврач Колышкина Ольга Ивановна в этот момент оперировала.
Я остался в 41-м году один. Теперь меня, кроме долга, ничего здесь не удерживало. Кроме долга и мести за свою жену и своего не успевшего родиться ребенка. Но и сам я воевал и мстил недолго.
В бою над Рославлем немцы подожгли мой «Як». Падая в горящей машине, я вдруг заметил то самое замаскированное бензохранилище, которое и было главной целью нашей атаки на станцию. Не раздумывая, я направил горящую машину на емкости с бензином. Я только успел крикнуть ребятам на прощание: «Мирр-р вашему дому!» — и очнулся уже в Монастыре, на столе, под любопытным взглядом Лены.
Вот, пожалуй, именно с этого все и началось. Да, именно с этого. И стал волей Времени Андрей Коршунов, старший лейтенант ВВС, хроноагентом экстра-класса.
Глава 3
Macb. I bear a charmed life, which must not yield To one of woman born.
Macd. Despair thy charm; And let the angel whom thou still hast served Tell thee, Macduff was from his mother's womb Untimely ripped.
W. Shakespeare
Макбет: Я защищен заклятьем от любого, кто женщиной рожден.
Макдуф: Так потеряй надежду на заклятье! Пусть твой демон, которому служил ты, подтвердит: до срока из утробы материнской и был вырезан Макдуф, а не рожден!
В. Шекспир.
Вонь становится нестерпимой. Я уже не раз мысленно поблагодарил организаторов испытания в Лабиринте, когда наконец увидел гнездо Глупого Потана. Это грубое сооружение из веток и мха на старой сосне, метрах в пяти над землей.
Под сосной сидит сам хозяин гнезда и источник «аромата». Я присматриваюсь. Ну и мразь! Голое, лишенное всякой растительности, грязно-розовое с серо-синими пятнами тело, напоминающее кошачье, но без хвоста. Голова почти человечья, нет, скорее обезьянья, такого же цвета, как и тело, но обросшая рыжими патлами. Потан смотрит на меня весьма неодобрительно, при этом он чешет шею задней лапой, выставляя на обозрение свой грязный, весь в отвратительных язвах зад, и что-то бормочет.
— Эй! Глупый Потан! Я приехал поговорить с тобой.
Вместо ответа Потан показывает мне свой длинный желтый в синих пятнах язык и, ворча что-то неодобрительное, лезет к своему гнезду.
— Стой! Так гостей не принимают!
Потан оборачивается, снова показывает мне язык и шипит:
— Я тебя не звал. Убирайся, а то обдрищу, не отмоешься!
Ах, так! Достаю из колчана стрелу, «заговоренную» старым Локом, накладываю ее на лук и прицеливаюсь в грязную розовую задницу. Потан презрительно ухмыляется и снова показывает язык. С большим удовольствием я бы выстрелил именно в этот язык. Но как раз язык-то его и нужен мне целым и невредимым. Тренькает тетива, Потан с визгом рушится на землю и принимается грызть древко стрелы, вонзившейся в его задницу. Не спеша схожу с коня, готовлю две ременные петли, связываю Потану задние и передние лапы и лишь тогда с наслаждением даю ему хорошего пинка.
— Ну что, будешь со мной разговаривать?
— Пошел ты к паркам!
— Тем хуже для тебя. Я думал, мы договоримся, теперь не обижайся.
С этими словами я отстегиваю флягу и вынимаю пробку. Потан замолкает и с нескрываемым ужасом следит за моими действиями. Несколько наклонив флягу, лью воду тоненькой струйкой ему на брюхо. Потан взвывает, словно я всадил в него нож.
— Что тебе надо? Зачем ты мучаешь меня?
— Я же сказал, что хочу поговорить с тобой.
— Спрашивай, отродье хуры, я отвечу.
— Ты знаешь Синего Флинна?
— Знаю! И если ты его ищешь, то жить тебе осталось недолго.
— Где его найти?
— По этой тропе доедешь до Желтого Болота, там остановись и протруби в рог четыре раза. Потом жди. Синий Флинн сам найдет тебя, к моей радости.
— Ну, а куда его надо поразить, чтобы он больше не встал?
— Ишь, чего захотел, отродье шмони!
Снова беру флягу и выразительно встряхиваю ее, но Потан упрямо мотает головой. Тогда я лью воду на то место, куда вонзилась стрела. Потан верещит, потом начинает быстро и хрипло говорить:
— Когда поразишь его, неважно куда, быстро, быстрее, чем успеешь сосчитать до десяти, сними с него венец с рубином…
Потан замолкает.
— Дальше! — требую я.
Потан упрямо молчит, и я снова поливаю его рану водой. Потан воет и, тяжело дыша, прерываясь, говорит:
— Возьми венец… иди влево… по краю болота… — при этом глаза Потана глядят на меня с жуткой ненавистью. — Увидишь две ели на болоте… между ними… клубится желтый пар… подойди как можешь ближе к ним, — желтые глаза горят злобой, — и швырни венец между елями… Ну, отстань же от меня, сын Пажи!
Молча разрезаю кинжалом ремни и сажусь на коня.
— Прощай, Потан. Полезай в свое гнездо и зализывай себе задницу. Впредь будь посговорчивее!
— Чтоб тебе Синий Флинн башку отстриг! Быть тебе Черным Всадником до Страшного Часа!
— Спасибо за пожелание. И тебе — всего наилучшего!
Я трогаю поводья и, не обращая внимания на угрозы Потана, скачу в указанном направлении. Вот и болото. Сняв шлем, трублю четырежды в рог, затем снова надеваю шлем и жду. Ждать приходится недолго. Скоро слева слышится тяжелый топот копыт, и на поляну выезжает на вороном коне рослый всадник в синем бархатном плаще.
— Кто ты? — спрашивает он.
— Я рыцарь Хэнк из Гомптона, а ты кто такой?
— Я тот, кого называют Синим Флинном. Зачем ты сюда пришел и зачем вызвал меня?
— Мне нужен твой Золотой Меч, Синий Флинн.
— Сэр Хэнк! Золотой Меч — опасная игрушка. Он еще не показал всего, на что он способен, и ждет своего часа. Лучше оставь мысль завладеть им и возвращайся в Гомптон. Там ты до конца жизни будешь знаменит тем, что проехал Синий Лес, встретился и разговаривал со мной, но при этом остался в живых.
— Нет, Синий Флинн. Мне нужен Золотой Меч, и я возьму его, отдашь ты мне его или нет.
— Ну, раз тебе, сэр Хэнк, не терпится пополнить ряды Черных Всадников, попробуй взять Золотой Меч из моих рук!
С этими словами Синий Флинн надевает цилиндрический, островерхий шлем. Я обращаю внимание, что в забрале шлема имеется гнездо, для того чтобы камень с шипами на лбу Флинна был снаружи.
Мы сшибаемся в центре поляны. Копья наши ломаются, но мы остаемся в седлах. Как молния сверкает Золотой Меч в руке Синего Флинна, и мгновение спустя наши клинки со звоном сталкиваются в воздухе. Меня хорошо научили биться на мечах в школе хроноагентов, но сейчас мне кажется, что Синий Флинн учился там же. Он оказался весьма искусным бойцом, и все мои попытки одолеть его наталкиваются на непробиваемую защиту. В свою очередь, он, казалось, удивлен тем, что никак не может поразить меня, и тем, что я довольно опасно атакую его.
Меч звенит о меч или глухо ударяется о щит. Кони храпят, мы с Синим Флинном тяжело дышим и чертыхаемся. Внезапно Синий Флинн ловит мой меч на движении сверху вниз и резким ударом выбивает его из моей руки. Но при этом конец моего клинка ударяет его по правому бедру и разрубает доспехи. Из раны выступает кровь. Красная! Значит, Синий Флинн — живой! Я быстро отскакиваю в сторону и отцепляю висящую у седла секиру.
Мы снова сходимся. Видимо, в обучении Синего Флинна рыцарскому делу был допущен серьезный пробел. Против секиры он защищается не так успешно, как против меча. Несколько хороших ударов, которые он принимает на щит, заставляют его потерять стремя. Я не упускаю случая и еще двумя ударами выбиваю его из седла.
Оказавшись на земле, Синий Флинн тут же вскакивает на ноги и сближается со мной. Он вновь показывает свое искусство бойца. Пытаюсь поймать его под свою правую руку, вооруженную секирой. Он же, под мордой моего коня, все время уходит влево, пытаясь ударить меня острием Меча снизу. Против таких ударов щит бесполезен. Покрутившись против часовой стрелки в смертельном па-де-де с Синим Флинном, я принимаю решение.
Спешившись, готовлюсь к изнурительному бою двух равных противников. Победителем в этом бою будет тот, у кого останется больше сил, кто дольше выдержит. На моей стороне то преимущество, что Синий Флинн быстрее должен потерять силы, вместе с кровью, что продолжает течь из раны в бедре.
— Ты ранен, перевяжись, — предлагаю я.
— Думай лучше о себе и защищайся, — хрипит Синий Флинн.
Вновь звенит оружие: слышны гулкие удары о щиты и звонкие стали о сталь. Да, Синий Флинн заметно сдал. И хотя у меня самого ноют плечи и поясница, а под доспехами я весь мокрый, хоть выжимай, Синему Флинну заметно хуже. Его удары уже утратили точность и стремительность. Щит под секиру он подставляет, уже не пытаясь отбить удар, а только защищаясь.
Вдруг он пропускает боковой удар моей секиры и, только резко присев, успевает уйти от смертельной раны. Секира ударяет его по навершию шлема, и Синий Флинн, оглушенный, шатается. Следующий удар секиры разрубает ему наплечник и повергает на землю. Секира глубоко вонзается ему в грудь с правой стороны. Мох под ним быстро окрашивается кровью.
Помня «наставления» Глупого Потана, я быстро срываю с Синего Флинна шлем и снимаю обруч с красным камнем и шипами. Когда обруч оказывается в моих руках, мне кажется, что в камне что-то щелкает и он как бы вспыхивает. Интересно, показалось или нет?
Смотрю на Синего Флинна. Лицо его бледно, глаза закрыты. Бледность лица подчеркивают черные, как крыло ворона, волосы. Черты лица, еще не тронутые смертью, правильные и не лишены приятности. Высокий лоб, тонкий прямой нос, ни усов, ни бороды. Волевой подбородок. Я не проверяю, жив ли он. Секира — не меч. Страшная рана, развалившая его почти на треть, не оставляет никаких сомнений на этот счет.
Золотой Меч лежит на земле. Беру его в руки. Клинок не отличается ничем особенным, разве что по стали идет затейливый узор, напоминающий таинственные письмена. Рукоятка действительно золотая, богато отделанная рубинами. Два камня красуются по концам крестовины, один — в центре, где начинается клинок. Сама рукоятка украшена углубленными в нее рубинами помельче, по четыре с каждой стороны, друг против друга. Венчает рукоятку еще один рубин, самый крупный. Странный Меч. Мне кажется, что рубины, углубленные в рукоятку, напоминают клавиши. Для пробы нажимаю верхний камень. Так и есть! Он чуть подается внутрь.
Рубины на крестовине начинают светиться, а по клинку пробегает волна синего света. Что бы это значило?
Тут я вспоминаю, что не довел до конца то, о чем говорил Глупый Потан. Сажусь в седло и еду вдоль края болота, рассматривая на ходу венец. Чем больше я в него всматриваюсь, тем больше он ассоциируется у меня с приемно-передающим устройством. Захватить бы его вместе с Золотым Мечом в Монастырь! Но об этом нечего и думать.
Вот и две ели. Между ними густо клубится желтый пар. Ближе чем на десять метров подъехать невозможно. Вода доходит гнедому до холки. Достаточно. Венец летит в желтый пар. Там что-то сверкает. Или показалось? Нет. Вроде бы ничего особенного. Но не успеваю я доехать до берега, как меня окликает чей-то голос:
— Эй, сэр Хэнк!
Резко оборачиваюсь. На том месте, откуда я кинул венец, стоит всадник, одетый точно так же, как Синий Флинн. Лица в клубах тумана я разглядеть не могу. А всадник продолжает:
— Оставь на берегу Меч и поезжай туда, где ты бился с Синим Флинном. Там ты найдешь кожаный мешочек. Того, что в нем, тебе хватит, чтобы безбедно прожить до конца жизни и обеспечить своих детей. Только оставь Меч и не играй им. Эта штука не для тебя. Оставь Меч в покое, тебе говорят!
Пока он разглагольствует, я направляю Золотой Меч острием на него. Короткий угрожающий взмах, и неожиданно голова и правая рука всадника отделяются от туловища, и все это вместе падает в воду.
Вот это да! Меч-то стал лазером! Вспоминаю эпизод из будущего этой фазы, который мы просматривали у Магистра при подготовке к внедрению. Там Синий Флинн одним взмахом Меча валил целые ряды врагов. Теперь все ясно, точнее, ясно мне как хроноагенту, а не рыцарю Хэнку. Да, любопытный Меч. А что делают другие клавиши? Плеск воды отвлекает мое внимание от изучения Меча. Разрубленный лазером всадник стоит по грудь в воде, целый и невредимый, достает что-то из-за пояса и говорит:
— Ну, сэр Хэнк, зря ты так! Я же тебя предупреждал, не балуйся с Мечом! Теперь пеняй…
Не даю ему договорить. Пока он говорил, я успел разглядеть у него на голове венец Синего Флинна! Еще один взмах Меча, на этот раз прицельный. Луч лазера рассекает рубин венца вместе с головой, на которой он красуется. Слабый взрыв, малиновая вспышка, и снова вода смыкается над пришельцем, теперь в этом уже нет сомнений, из другой фазы. Жду еще минут десять, держа лазер наготове. Ничего. Впрочем, я был в этом уверен. Ведь я уничтожил прибор связи и, по всей видимости, аппаратуру, облегчающую межфазовый переход. Первый-то раз я сам перебросил его туда…
Ну и Потан! Глупый, глупый, а умный! Ловко придумал, как отомстить мне. Интересно, а как бы повел себя в данной ситуации настоящий рыцарь Хэнк? Время с ними! Займемся Мечом.
Очень быстро я устанавливаю, что если одна клавиша придает Мечу какие-то свойства, то противоположная возвращает его в обычное состояние. Итак, первая клавиша — лазер. Вторая клавиша заставляет клинок сначала искриться синими звездочками и оставляет на нем как бы серебристый налет. Я осторожно взмахиваю Мечом несколько раз, ничего. В раздумье подхожу к валуну, обросшему синим мхом, и ковыряю его концом Меча. Что такое! Вместе с мхом отваливается приличный кусок камня. Беру секиру, кладу ее на валун и ударяю Мечом. Меч легко отрубает кусок стального лезвия и кусок валуна. На клинке — ни малейшей зазубрины! Я стучу по клинку ногтем. Похоже, что это монокристалл… Ничего себе!
Странно, почему Синий Флинн в бою со мной не воспользовался суперсвойствами своего Меча? Очень странно, тем более ему самому уже было ясно, что бой со мной он проиграл. Надеялся на то, что его «восстановят»? Маловероятно. Ладно, оставим это «за скобками». Пока. Что там еще скрыто в Золотом Мече?
Третья клавиша делает клинок почти прозрачным. Только сиреневые искры, пробегающие по нему, дают представление о его существовании. Осторожно повожу клинком. Расколотый валун, на который в это время направлен Меч, исчезает, будто его и не было! Ого! Игрушечка еще та. Явно не для этой фазы.
Что там дальше? Последняя клавиша. По клинку пробегают желтые волны, и все. Движения клинка никаких эффектов не производят. Сзади слышится шорох. Резко поворачиваюсь и вижу, как две темные фигуры на четвереньках удирают в глубь леса. Ларки. Похоже, последняя клавиша сделала Меч опасным для нежити. Надо будет проверить.
На поляне, где я оставил поверженного Флинна, возле его тела сидят в ожидании чего-то три гориллоподобные твари. Увидев меня, они настораживаются.
— Прочь отсюда! — кричу я на них.
Они угрожающе ворчат, но вид обнаженного Золотого Меча действует на них как лесной пожар. Их как ветром сдувает.
Посмотрев еще раз на убитого, я решаю похоронить его. Как бы жестоко ни поступал он сам с побежденными, у меня не поднимается рука сделать его самого Черным Всадником. Да и слишком уж опасен будет он в этой роли. Своим мечом и щитом Синего Флинна я рою могилу, в которую сбрасываю тело убитого. Над холмиком водружаю щит Синего Флинна. Интересный рисунок на щите: в центре синего фона — черный ромб, в нем — синий глаз; и от него в углы щита расходятся черные молнии.
Отдав поверженному врагу последние почести, пускаюсь в обратный путь. Золотой Меч держу обнаженным, положив его клинком вперед между ушей гнедого. Меч в режиме «антинежити». Хуры, ларки и прочая нечисть, названия которой я не знаю, с визгом разбегаются прочь. Но я не обращаю на них внимания. Размышляю о том, что, завладев Золотым Мечом, я делаю весьма опасный подарок этой фазе. Кто знает, в чьи руки он здесь попадет. Надо что-то придумать, но что?
Эти размышления прерывает мерзкий запах, ударивший в нос. Глупый Потан! Вот с кем мне еще надо посчитаться в Синем Лесу. Увидев меня, Потан неуклюже — мешает рана — карабкается на свое дерево и скрывается в гнезде. Перевожу Меч в режим лазера и одним взмахом срубаю сосну. Гнездо Глупого Потана рушится на землю, Потан вскакивает и пытается на четвереньках скрыться в кусты, но я быстро настигаю его. Взмах Меча, переключенного уже в режим «антинежити», и перерубленная пополам мерзкая тварь прекращает свое гнусное существование.
Из Синего Леса я выезжаю уже без приключений. Если не считать того, что на самой опушке мне встречается Черный Всадник. При виде Золотого Меча он резко поворачивает коня и скрывается в чаще.
Пока я еду до постоялого двора, меня не оставляют мысли о том, как сделать Золотой Меч менее опасным для обитателей этой фазы. При виде хозяина этого заведения, стоящего в дверях, мне приходит в голову идея.
— Привет, хозяин!
— Здравствуй, доблестный рыцарь! Не остановишься ли ты у нас? День уже клонится к вечеру, а путь твой далек.
— Я бы с удовольствием, — отвечаю я, спешиваясь, — но у меня нет ни медной монеты.
— Доблестному рыцарю я поверю и в долг, лишь бы он оказал мне честь остановиться у меня под крышей.
— Все, что я имею, — неторопливо продолжаю я, отлично понимая, что кроется за гостеприимством оборотня, — это мой Меч.
С этими словами, положив руку на рукоятку, нажимаю на клавишу «антинежити». Хозяин, прервав свои излияния, не отрываясь, смотрит на Меч и отступает в дверной проем. Я продолжаю наступать на него, обнажив Меч наполовину из ножен.
— Хочешь взглянуть на него?
Хозяин завывает, потом вдруг падает на пол и начинает кататься, разбрызгивая клочья пены. Я уже было хочу прекратить его мучения, когда внезапно на месте хозяина вижу обросшую рыжей и черной шерстью помесь гиены и небольшого тигра. Он неожиданности я немею, а тварь, клацнув на меня зубами, выскакивает за дверь и, завывая, скрывается в направлении Синего Леса.
Ну, что ж, дело сделано. Прохожу к стойке, где еще вчера приметил шкатулку с деньгами. Высыпав ее содержимое, выбираю шесть золотых монет подходящего размера. Оселком для заточки меча отшлифовываю одну сторону каждой монеты. Получившиеся «заглушки» аккуратно вставляю в рукоятку поверх рубиновых клавиш. Оставляю только клавишу «антинежити», пригодится и сэру Хэнку. Едва я кончаю с этим делом, как сзади раздается женский голос:
— Доблестный рыцарь заночует здесь или продолжит свой путь ночью?
Глава 4
Идет охота на волков, идет охота…
В.С.Высоцкий
Я резко оборачиваюсь. В дверях, улыбаясь, стоит высокая и стройная молодая девушка с длинными рыжими волосами. Она одета как служанка. Так как я не отвечаю, она продолжает:
— Не советую пускаться в путь на ночь глядя. Лучше переночуй здесь. Хотя хозяина нет, но я его успешно заменю: приготовлю и ужин, и постель, и коню твоему дам все необходимое.
А я продолжаю молчать, пристально всматриваясь в странные искры, то вспыхивающие, то гаснущие в ее синих глазах. Медленно протягиваю руку к Мечу и нажимаю оставшуюся незакрытой клавишу, не отводя от Девушки внимательного, изучающего взгляда.
По клинку пробегает волна желтого света, он становится страшным оружием против нежити. Я жду реакции, но она превосходит все мои ожидания. Девушка подходит к столу, улыбается, протягивает руку и проводит пальцем по лезвию. Все так же улыбаясь, она протягивает мне палец с выступившей на нем каплей красной крови. Облегченно вздыхаю. Слава Времени! Хурам, ларкам, потанам, оборотням и прочей нечисти, кажется, пришел конец. Я снова среди нормальных, живых людей!
— Так ты — служанка этого постоялого двора? — спрашиваю я.
— Да, и у меня все получится не хуже, чем у самого хозяина.
— Думаю, что отныне хозяйкой станешь ты. Хозяин убежал и не вернется.
— Вернется, — с грустной улыбкой отвечает девушка. — Он вернется, я знаю это наверняка. И вернется он, как только взойдет луна.
— Поэтому ты и уговариваешь меня остаться здесь на ночь?
— Да. Ведь у тебя, рыцарь, Золотой Меч, — она кивает в сторону клинка, — а это единственное оружие, которого они боятся.
— Кто они?
— Оборотни.
— Так ты знала, что хозяин — оборотень?
— С самого начала.
— И не уходила отсюда! Как долго ты здесь работаешь?
— Уже три недели.
— Ты отважная девушка!
Девушка смущенно пожимает плечами и снова улыбается.
— Так ты останешься?
— Конечно! Не бросать же тебя на съедение оборотню.
Она опять загадочно улыбается, кивает и идет хлопотать на кухню. Очень скоро она накрывает на стол. Наливая в кубки вино, она спрашивает:
— А как вас зовут, рыцарь? Должна же я знать, с кем мне приходится делить ужин.
— Я — Хэнк, рыцарь из Гомптона.
— А меня зовут Эва. Я — нагила из Стокса.
— Нагила!
Память Хэнка подсказывает мне: нагилы — это феи, но не простые феи, а феи-воительницы, посвятившие свою жизнь борьбе с темными силами и их всевозможными проявлениями.
Я еще раз внимательно смотрю на нее. Теперь мне понятны искры, вспыхивающие в ее глазах.
— Ты, говоришь, знала, что хозяин — оборотень?
— Знала с самого начала. Я и прибыла сюда с целью освободить от него это место. Этой ночью я бы уничтожила его. Но твое появление, сэр Хэнк, спутало все карты.
— Прости, если так.
— Не за что. Ты же не знал этого, а твой Золотой Меч все равно сделал бы свое дело. Оборотни слишком хорошо его знают. Беда в том, что моя сила сможет проявиться ровно в полночь, а оборотни придут за час до этого.
— Ты говоришь, оборотни? Значит, он будет не один?
Эва кивает.
— Беда еще в том, что я могу разом уничтожить не больше пяти оборотней, а их придет никак не меньше семи. Тебе придется выдержать с ними бой, пока я не смогу прийти к тебе на помощь.
— Сразу с семью? — я с сомнением качаю головой, вид оборотня вызывает у меня ассоциацию с парками.
— Тот, кто победил Синего Флинна и отнял у него Золотой Меч, должен ли бояться семерых оборотней?
Смотрю на Эву. Девушка тоже смотрит на меня. Она «заводит» меня, как рыцаря Хэнка, не подозревая, конечно, что я — выходец из другого времени.
— Сколько еще времени до восхода луны?
— Около двух часов.
— Еще есть время подумать…
— Биться или нет?
Я согласно киваю, составляя в уме темпоральные уравнения. Бой с оборотнями и оказание помощи нагиле в отвоевании этого постоялого двора у нежити уже серьезно выходят за рамки моего задания.
Эва смотрит на меня выжидающе, а я наливаю в кубок вина, мысленно пожалев, что эта фаза еще не знает ни кофе, ни чая, ни компьютеров. У меня никак не укладываются в систему две нелинейности. Одна, обусловленная тем, что я знал: хозяин — оборотень. Вторая — тем, что я не знал, что служанка постоялого двора — нагила. С видом глубокого раздумья отпиваю вино, лихорадочно вычисляя при этом детерминант системы уравнений.
Эва встает и подходит к окну. На дворе уже сумерки. Если детерминант получится отрицательным или, не приведи Время, мнимым, то мы еще успеем вместе с ней доехать до селения километрах в пятнадцати отсюда. Впрочем, согласится ли она на это? Ведь она — нагила! Но не могу же я бросить ее здесь одну, беззащитную против семи оборотней! Но если детерминант… Если я натворю здесь дел, то быть мне в Хозсекторе пожизненно. В схлопку все! Займемся значением детерминанта. Детерминант получается очень близким к нулю, но все-таки положительным, не отрицательным и не мнимым, это — главное! Я еще раз проверяю себя. Все правильно. Наливаю вина себе и Эве.
— Выпьем. За нашу победу!
Эва быстро осушает кубок и вздыхает с облегчением.
— Значит, решил?
— Да. Мы будем драться, сколько бы их ни было.
— Я была уверена, что ты не откажешься.
— Почему?
— Такие доблестные рыцари, как ты, никогда не отказываются от возможности совершить еще один подвиг.
— Вот тут ты и ошиблась, Эвичка. Я далеко не такой доблестный рыцарь, как ты думаешь. Мне надо было добыть Золотой Меч. Это было трудно, но я это сделал. Зачем мне сейчас лишние осложнения? Если оборотни растерзают нас, что весьма вероятно, этот Меч даже не дойдет до людей. Оборотни утащат его назад в Синий Лес. Словом, — вздыхаю я, — решение драться я принял только минуту назад и, признаюсь, принял его нелегко.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Загрузка...